Это Правда!

«когда мне было 4, мне диагностировали аутизм. Родители решили, что у меня нет будущего. Они были очень расстроены, но я не мог этого понять.» « ему уже шесть. Что ж, скорей всего он никогда и не заговорит. Увы..» — врачи лишь пожимали плечами, и рекомендовали отдать меня а психиатрическую больницу, или в специальные центры, куда приводили детей с умственной отсталостью и эпилепсией. Родителям не нравилась эта идея, а Габи стоял за меня стеной — «Близнецов нельзя разъединять!» Я не разговаривал до шести лет. В тот день мама плакала. Это мне тоже рассказал Габи. Я не помню, чтобы подобное происходило.» «и когда Габи устал видеть слёзы матери… я заговорил.» « Я всегда очень много читал. Но не разговаривал. Совсем. В тот день я вытащил из ящиков все столовые приборы которые только были в доме, и раскладывал в ряд полукругом на полу в кухне. Родители вернулись и привезли шоколадный торт. Габи сказал маме, чтобы она не давала мне его. Он отвлек меня от сервировки пола, я был недоволен. Но Габи всегда как-то странно на меня влиял, что у меня не возникало желания закричать на него, когда он отрывал меня от «ритуалов». Я был трудным ребёнком. Он поставил на стол передо мной десерт на тарелке. Он сказал что это для меня. Я безумно хотел его. Но как только я делал шаг, Габи говорил — «Нет.» Я не понимал, почему он мне запрещает. И тогда он сказал : «попроси его, Сиэль. Скажи: Шо-ко-лад» Я молчал. И Снова дёрнулся. Габи повторял запрет, а затем снова и снова проговаривал по слогам. «Шо ко лад» Я находился в ещё одном из своих миров. И он говорил мне — что Габи слушать не нужно. Я почти послушался. Но я так сильно хотел этот торт, что на тридцать вторую попытку — я всё таки сказал. «Шо ко лад» Он стал применять подобные манипуляции на многих аспектах нашей жизни. И Габи был беспощаден в своих методах. Но с шести лет, я стал разговаривать. Мама не могла нарадоваться. Родители даже отпустили меня в школу с Габи. Я пошёл в школу для нормальных.» Сиэль вспоминал свое прошлое, когда ползал на коленях и раскладывал альбомные листы в ряд на полу в классе. Преподаватель письменности — Эш Ландерс мог пытаться окликнуть его сколько угодно. Когда Сиэль погружен в воспоминания — он не слышит. — Сиэль! Сиэль! — наконец услышал. Сиэль поднял голову на мужчину. — ничего себе! Услышал все таки! Чем ты занят? У нас контрольная работа в самом разгаре. Пожалуйста, будь добр. Сядь на своё место. Сиэль лишь отвел взгляд. А затем ответил — я уже всё сделал. — неужели? Тогда будешь добр, не покажешь нам свою работу? Он поднялся с колен, Взял свою тетрадь со стола и положил на учительский стол. Сел на свое место. Мужчина тридцати пяти лет с надменным видом надел очки. «О нет» — ты снова сдал мне работу на латыни. Откуда ты вообще знаешь латынь? — в классе послышались смешки. И только Эшу с Сиэлем было не смешно. Сиэлю вопрос не понравился, поэтому ответа на него преподаватель не получил. — снова забыл как разговаривать? — вы не уточняли, на каком языке должна быть работа, когда давали задание. Я всё сделал правильно. Голос Сиэля всегда монотонный и флегматичный, иногда, это могло доводить до раздражения. Особенно учителей. Его монотонность звучала надменно для чужих ушей. Когда Сиэль неспешно сел на своё место, он тихонько открыл книжку, которую ему дала Лиззи. Будучи отвлеченным от внешнего мира он продолжил своё изучение такой вещи, как художественная литература, которую читают с целью развлечься.

***

— Тише, он вот-вот завернёт