часть 1 или "Хван Хëнджин, это что такое?"

Сынмин раздражëнно фыркает, когда Хëну, не отлипая от него ни на секунду, вновь вцепляется тонкими пальцами в его куртку. Парень шагает в одну ногу со старшим, вернее, пытается, но спотыкается. Мин вздыхает, придерживая сына за плечи. Какой растяпа, кошмар. – Пап, прошу, ну когда у меня ещё будет такой шанс? – парень складывает руки в умоляющем жесте. Мужчина качает головой. Его невероятно раздражает такое поведение сына. Это всё воспитание Хëнджина, думает Мин, закатывая глаза. Ради одной только покраски волос Хëну готов сделать всё, что угодно: протереть весь дом до блеска, перемыть всю посуду, даже чистую, стать отличником и пойти на золотую медаль. Однако, папа непреклонен - только и повторяет, что портить волосы не позволит. Хван младший лишь думает о том, что папа Хëнджин обязательно разрешил бы, но если он не спросит разрешения у Сынмина, может сразу после парикмахерской ехать в детдом. – Хëну, я сказал нет, значит нет! – кричит Сынмин. Названный же строит невинные глазки, губу выпячивает. Но Мин не реагирует на это, – Со мной такие фокусы не прокатят, прекращай. Хëну, вероятно, привык к тому, что Джин разрешает ему всё в и за пределами разумного. Всё то, от чего у Сынмина голову кружит. Попробовать энергетик? Можно! Сделать временную татуировку? Это ведь временно, конечно да! Проколоть уши? Да хоть три раза, это ведь так красиво! Правда вот, за такие развлечения получают оба - и Хëнджин, и Хëну. Сынмин не понимает это несерьёзное отношение старшего к сыну. Разрешить что-то конечно можно, только вот не то, что будет плохо влиять на сына. Мин не позволит Хëнджину испортить его ангела. И чем его вообще не устроил природный цвет волос? Да и ладно бы покраситься в русый цвет или хотя бы белый.. Но он хочет фиолетовый! – Прошу тебя, – раз уж пытаться, так пытаться до конца. Сынмин выдыхает через нос, и Хëну понимает, что тот слишком взбешён, и сейчас, вероятно, с новой силой начнëт отчитывать сына за то, что тот слишком навязчив. – Твой отец скоро подъедет сюда, – Сынмин, словно пропуская слова сына мимо ушей, начинает оглядываться в поисках знакомой машины, – И только попробуй что-нибудь сказать о покраске ему. Мин интонацией выделяет первые три слова, и Хëну не остаëтся ничего, кроме как кивнуть. Совсем скоро из-за поворота выезжает чëрная машина, и в глазах Хëну буквально загораются огоньки. За рулëм сидит его отец, чьи волосы развеваются от ветра из-за открытого окна. К слову.. Фиолетовые волосы. – Что..? – только и тянет Сынмин, хмурясь. Они с Хëну сговорились что-ли? Хëнджин ярко улыбается, махая Сынмину рукой. Ещё одно нарушение правил примерного Минни: вождение одной рукой. Травмоопасно. – Хван Хëнджин, что это такое? – по словам спрашивает Сынмин, стоит старшему припарковаться около них. – Решил сменить имидж, что-то не так? Смотри, Хëну нравится, – Хëнджин пальцем показывает на сына, у которого, кажется, скоро глаза из орбит выпадут. – Ты читаешь мои мысли! – восхищëнно лепечет парень, подходя ближе, – А можно и мне так? – Хëну, нет! – Да! Сынмин строго смотрит на мужа. Он вообще не понимает, как можно делать такие вещи, не обсудив это ни с кем. Теперь понятно, в кого Хëну такой.. – Минни, когда ты перестанешь ограничивать нашего мальчика во всём? – Хëнджин вздыхает, открывая дверь машины. Сынмин закатывает глаза. Он же не запрещает ему абсолютно всё! Просто считает, что тот недостаточно взрослый. – Ему всего 15! – Сынмин подходит к старшему, скептично рассматривая его новый цвет волос. И только по глазам можно понять, что ему не нравится, – А тебе, между прочим, не идëт. – Это жестоко, не думаешь? – Хëнджин хватается за сердце, но выходит из машины и обнимает Сынмина, пытаясь успокоить, – Ну же, солнце, мы всего лишь покрасим ему волосы, – Мин мотает головой. Да ни за что! – Делайте, что хотите, – всë же фыркает он, выбираясь из объятий старшего имахая рукой. Хëну обиженно поджимает губы, – Эй ты, мы едем или нет? – Покрасим мы тебя, не переживай, – шепчет Хëнджин, ободряюще улыбаясь. Он наблюдает, как Хëну буквально расцветает на глазах, отчего улыбка становится ещё шире, – Уже идëм, любимый! Сынмин обходит машину и открывает дверь, плюхаясь на сиденье. И пусть Хëнджин постоянно просит быть аккуратнее, сейчас он слишком обижен на этих двоих. Раз уж Джин его не слушает - он тоже будет пропускать его слова мимо ушей. Мин глаз с мужа не сводит, когда он садится на соседнее кресло, делает тоже самое, что и он до этого, только более спокойно. Хëну тоже уже уселся, а это значит, что вся семья наконец-то едет домой. – Малыш, ты правда обиделся? – Хëнджин заводит двигатель, вглядываясь в лицо младшего, – Сынмин-а! Мин же отворачивает голову к окну, не намереваясь даже начинать разговор. Слышится тяжëлый вздох Хëнджина, а после тихий голос Хëну. – Я правильно понимаю, что фраза "делайте, что хотите" от тебя, не имеет смысл, в котором она сказана? – Да! И теперь, я надеюсь, перестанешь убеждать меня в том, что сделаешь всё, что угодно ради покраски. – Что плохого в том, чтобы один раз в жизни покрасить волосы? – недоумëнно спрашивает Хëнджин, – Сынмин, ты же понимаешь, что если мы будем ограничивать его во всём, после 18 он сделает всё, что хотел. И тогда от твоего ангелочка точно не останется ничего родного: он и татуировку сделает, и проколы.. – Ещë проколы хочу, кстати, да, – Хëну указывает на своë ухо, где уже красуются три серьги, и вспоминает, в каком шоке был Сынмин, когда увидел это. Он тогда чуть в обморок не упал. – Конечно! – саркастично отвечает Сынмин, – Проколем тебе пупок, язык, чле.. Мужчину прерывает громкий смех Хëнджина. Хëну тоже посмеивается, кидая взгляд то на Хëнджина, то на Сынмина. Последний, кажется, лопнуть от злости готов. Он сжимает челюсть, вероятно, думая, что спорить теперь бесполезно: Хëнджин всё равно однажды сводит сына в парикмахерскую и покрасит ему волосы. Повезëт, если не во все цвета радуги на зло любимому мужу. – Пап? – осторожно спрашивает Хëну, – Так.. нельзя? – Волосы не зубы, отрастут! – пусть это тут совсем не при чëм, восклицает Хëнджин. Он тянет руку к Сынмину, нежно трепля его волосы. Эти двое так напирают на Мина, что он просто сдаëтся. Ну и ладно, в этом доме все всё равно делают всё против его воли. – Красьте, – машет рукой Сынмин. Хëну улыбается, кажется, во все 32 зуба, Хëнджин кивает, мол "я так и знал, что ты сдашься", а Сынмин продумывает план мести. Он наведëт на этих двоих порчу, чтобы у них испортились и выпали волосы, и тогда они посмотрят, кто будет смеяться последним.