Глава 10. Где цвела полынь

Мне снился сон. Это был мой родной город из прошлой жизни. Серые хрущевки, мокрый асфальт, голые деревья, а вокруг снег… Его было так много, что казалось, будто он падал с неба сплошной стеной. Вдалеке виднелась вывеска "Магазин продуктов", а на другой стороне дороги фонарный столб освещал остановку. Никогда не думал, что буду скучать по этой мрачной атмосфере… В этот момент я запрокинул голову к небу. Сквозь серые тучи и пелену снега виднелось солнце, очень странное, незнакомое мне и не вписывающееся в картину вокруг. Оно было черное, его лучи были черными, возникало ощущение, словно оно было холоднее, чем зимы моего первого детства. Чем пристальнее вглядывался, тем более размытым казалось солнце, однако я не отводил взгляд, потому что казалось, что, сделав это, упущу что-то очень важное. Не знаю, сколько так простоял, может быть пары секунд не было, а может быть и несколько часов, но в определенный момент я в панике отшатнулся назад. Мгновение ранее, я увидел, как солнце мигнуло, однако это было не так… Оно не мигало… Там, наверху, далеко за пределами небес, на поверхности солнца моргнул глаз. – … Сэр, – приглушенное эхо прокатилось по этому миру. Словно это было заклинание, разрушающее иллюзию, мир вокруг меня начал покрываться трещинами, будто бы стекло. – … Прошу прощения, сэр, – голос прозвучал более ясно. Мир начал разваливаться осколками, начиная с серых пятиэтажек и заканчивая солнцем, которое под конец, словно повернулось и впило в меня взглядом. – Прошу прощения, сэр, – низкорослый кондуктор в опрятной форме стоял в полуметре от меня. Типичные для японцев черные волосы были аккуратно уложены на бок, а черные глаза с беспокойством зыркали на меня из-под очков. – Минус пять? – я покачал головой, слишком толстая линза для этого, скорее минус четыре. – Простите? – недоумевающе спросил кондуктор. – Не обращай внимания, – потирая глаза, полез в карман. – Ваш билет, сэр, – слегка поклонившись и вынудив себя улыбнуться, обратился кондуктор. – Конечно, – достал из кармана слегка помятый билет. – Четвертый вагон, первый ряд, место D, – словно проверяя сам себя, прочитал вслух мужчина, после чего, приподняв взгляд, глянул на номер моего сиденья. Убедившись, что все в порядке, мужчина оторвал корешок билета и передал его мне. – Приятной поездки, сэр. Я же лишь улыбнулся ему, сжимая корешок указательным и средним пальцами. Кондуктор развернулся и пошел к следующему пассажиру. Сладко зевнув, оглядываюсь. С правой стороны тройные ряды кресел, спереди и позади – двойные, а слева окно из закаленного стекла… Когда гигантский металлический монстр несется вперед со скоростью четыреста километров в час, то приходится изворачиваться и использовать стекло, которое ставится на бронированные машины. Четвертый вагон, первый ряд, место D… Все еще держа корешок от билета, вспомнил свою первую поездку в синкансэне. Тогда я спросил деда: «А как так вышло, что первый вагон синкансэна находится сзади?» – само собой, это было, когда старик был еще… жив. Ями старший ответил: – Какой вагон ближе к Токио – тот и первый. – Как это так? – Ближайший к Токио вагон – первый, следующий за ним – второй. Так что когда мы едем туда, где ты родился, первый вагон оказывается в хвосте, а когда возвращаемся обратно в Токио, он становится головой поезда, – старик сделал короткую паузу, взглянув в окно. – Когда синкансэн едет в Токио, о нем говорят, что он поднимается в гору, а поезда, едущие из Токио, спускаются с горы. Так что все крутится вокруг Токио. Было что-то странное в том, что такая бюрократическая страна, как Япония, была пронизана символизмом, при этом в самом разном ее проявлении. Возвращаясь обратно, в реальность, вокруг было так много людей, что во время каждой остановки, когда люди, не вовремя спохватившись, начинали выходить из вагона, было не протолкнуться. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я бывал тут в последний раз, так что не могу сказать, является ли такая сутолока здесь делом обычным. Но я не удивился бы, если бы кто-нибудь сказал мне, что сегодня где-то поблизости проводится какое-нибудь особенное мероприятие. Слава Богу, мы живем во времена, когда уже были придуманы кондиционеры и реализована индустриализация, иначе пришлось бы знатно попотеть. Закручивая плотный корешок вокруг своего указательного пальца, меня все еще не покидало чувство недоумения, связанное с тем, что в середине августа на поезде "Киото - Токио" было так много народу. Однако, я лишь слабо покачал головой, стараясь не забивать голову лишними мыслями, и отвернулся, чтобы посмотреть в окно, как раз в этот самый момент, мимо моего поезда, в противоположном направлении, пронесся синкансэн, направляющийся в Киото, – так быстро, что превращается в размытое пятно. Поезд "Киото - Токио" сотрясает дрожь. Я ощутил затаенный трепет перед всепоглощающей скоростью и мощью. Только представьте себе, что кто-то оказался на пути едущего синкансэна – он был бы мгновенно распылен на мельчайшие частицы. Даже я не выдержал бы это, наверное, только Сукуна и Сатору смогли остаться невредимыми… Можно ли это считать показателем того, что я все еще недостаточно силен? – Индекс Синкансэна, – пробормотал себе под нос, с легким смешком. Прошло чуть более трех месяцев с того момента, как Оккоцу Юта поступил в Токийский магический колледж. Для парня, этот период времени полностью изменил его жизнь, начиная от обычных привычек и заканчивая философской составляющей. Для меня же почти ничего не изменилось, разве что, вместо трех уставших и избитых одноклассников, лежащих у моих ног, теперь их четверо. Глядя в пустоту перед собой, я обратил внимание на синий неоновый экран. Имя: Ями Сукэхиро Путь: Красный священник - Низкая последовательность 7: Пиромант Актерский процесс: 98% Способности: [Улучшение физических показателей - высокий ранг], [Обостренные чувства - высокий ранг], [Мастерство ловушек - высокий ранг], [Знания о выживании - высокий ранг], [Духовность - высокий ранг], [Чувство опасности - высокий ранг], [Провокация - высокий ранг] Новые способности: [Пирокинез - высокий ранг], [Огненные заклинания - средний ранг], [Огнестойкость - средний ранг] Чем выше процент актерского процесса, тем сложнее было его поднимать. Поначалу эта шкала легко заполнялась, если я просто сожгу своего противника, но после пятидесяти процентов, мне пришлось изощряться и использовать разные вариации "поджогов". Та же первая миссия вместе с Маки была ярким примером этого, ведь я мог спокойно сжечь проклятье огненным копьем или достаточно большим огненным шаром, но вместо этого я подорвал все здание вместе с проклятьем. И именно в этом и заключалась суть "Актерского процесса" - чем больше я вживлялся в роль своей Последовательности, тем лучше понимал свои способности, находя новые пути их использования. Побочным эффектам такого развития было то, что во время "Актерского процесса" я настолько вживался в роль, что мог перенимать некоторые повадки своей Последовательности. Так, например, мне было неуютно на душе, если не мог выследить свою "добычу", я подсознательно анализировал окружающих меня людей на наличие их "слабой точки", которую я мог использовать в тандеме с [Провокацией]. А теперь, я полюбил смотреть на то, как что-то горит, и когда я говорю "что-то", я имею в виду не только материальное, но и, например, жизнь… Смотреть, как догорает жизнь моего противника, приносило странное удовлетворение. Не то чтобы я стал каким-нибудь маньяком, вовсе нет, однако это еще сильнее разгорячило во мне желание хорошего сражения. – Сукэхиро, ты в порядке? – вдруг меня окликнул, сидящий сбоку, парень, чем-то смахивающий на типичных японских гангстеров. Его искусственно окрашенные в блонд волосы торчат прядями во все стороны – трудно сказать, укладывает ли он их так специально или просто поленился причесывать, встав утром с кровати. В выражении его глаз и презрительно искривленной линии рта читается полное равнодушие не только к работе, но и вообще ко всему, что происходит вокруг. – В порядке, – кивнув, спросил в ответ. – А ты как? Как твоя рана? – Какая еще рана? – нахмурившись, переспросил парень. – Ну, та самая, которую ты получил сегодня ночью, когда тебя чуть не обезглавило проклятье. Рана на твоей щеке, – вдруг вклинился в разговор его напарник, парень миловидной внешности - черные ниже плеч волосы, голубые глаза, розовые губы, длинные ресницы. Вкупе с его неформальным прикидом и пирсингом этот парень казался белой вороной в этом вагоне. – Не неси бред, Кирара. Когда это меня порезали? – Когда тебя, придурка, спас Сукэхиро. Кирара показывает пальцем на меня. Я молча перевожу взгляд то на Киндзи, то на Кирару. Сколько бы времени не прошло, эти ребята все равно не поменяются, разве что Кирара станет еще больше походить на девушку. – Я не такой идиот, чтобы дать порезать себя, да еще и получить рану на лице, так что оставь меня в покое. И как меня занесло в эту ситуацию? Это ведь была обычная миссия по спасению пары колдунов, а в итоге я оказался посреди "Цирка дю Солей", и соли эти, явно, не французские. – Ну и откуда у тебя тогда этот порез на щеке? У тебя там красная полоса оттуда досюда. Да я и сам слышал, как это произошло: та мерзкая тварь обошла тебя и саданула клешней в щеку, и ты закричал от боли. – Мне бы не пришло в голову поднимать крик из-за такого пустяка. Если я и кричал, так это только потому, что уклониться от той мелочи было не сложнее, чем выдрать зуб. Так что я кричал от разочарования. Типа – да неужто он реально такой медленный?! Так что эта штука на моем лице точно не рана. Это обыкновенная экзема. У меня аллергия. – В жизни не видел экземы, которая выглядела бы как рана. – А ты что, создатель экзем? – Я – что? – Кирара даже рот открыл от удивления. – Ну, я спрашиваю, ты что, самолично создал все экземы и аллергии на свете? Нет? Или, может быть, ты занимаешься критикой аллергий и хочешь оспорить мою личную двадцатичетырехлетнюю аллергическую историю? Что конкретно ты хочешь узнать про экземы? – Ничего я не отрицаю. И никакой я не создатель экзем. Вот только никакая это у тебя не экзема. Что за придурки? Я удрученно покачал головой. Это вроде был какой-то план по обмену шаманами между Киотской и Токийской школами, но почему в Киото отправили именно этих... позорников? И если бы они просто были эксцентричными особами, проблем бы не было, ведь кто из шаманов не был странноватым? Но, нет! Эти парни всегда устроят театр из двух актеров, даже в самые напряженные и неподходящие моменты. Чуть что, так Киндзи сразу взъерепится и начнет сыпать дикими предположениями, которые он сочиняет прямо на ходу. Вне зависимости от того, отрицает ли Кирара брошенные ему в лицо обвинения или просто перестает его слушать, он все равно не затыкается. – Парни, – я прерываю их высокоинтеллектуальный, наполненный юмором и философским смыслом, диалог. – Чего тебе? – спрашивает Кирара. – Чего тебе? – спрашивает Киндзи. На скорости в четыреста километров в час можно пронестись вокруг всей Земли, следуя экватору, всего лишь за сто часов. При такой скорости, пейзаж за окном проносится со скоростью эквивалентной воспроизведению видео ускоренного в пятьдесят пять раз. Стая черных воронов летает с крыши одного строящегося здания на другое, ряды многоквартирных домов, следы от самолетов в небе — все появляется и пропадает почти мгновенно. И единственное, что неизменно во время поездки на синкансэне — это лица, сидящих напротив, людей. Программу по обмену между школами Токио и Киото запустили в начале этого учебного года. Может показаться, что это своего рода признак дружбы и терпимости между двумя школами, но на самом деле это было обычной фикцией, созданной Правлением Шаманов для того, чтобы ограничить влияние Киндзи Хакари в Токио. Я ведь уже упоминал, что все крутится вокруг Токио? Ну так вот, можно подумать, что как-то слишком много почестей для столь «низкосортного» человека, как Киндзи Хакари, ведь этот парень не то, что шаманом официально и не является, так он еще и бесклановый. А Правление Шаманов, как и любое другое правительство, опять наступает на грабли под названием «раздуть из дебоша террористическую группировку», акцентируя внимание на маленькой проблеме куда сильнее чем требовалось бы. Ну организовал парень бойцовский клуб, ну что теперь, — казнить, нельзя помиловать? Однако, официальной причиной такого ограничения — было нарушение Магического регламента. То есть, созданная Киндзи Хакари организация является незаконной и подвергает само общества шаманов опасности. Неофициальной же — любая группировка, которая неподконтрольная Правлению является нежелательной и подлежит к устранению, а основатели должны быть казнены или посредством смерти, или посредством пожизненной изоляции. Тирания и никак иначе. Однако, не стоит забывать и тот факт, что истоки Трех великих семей, которые и представляют собой Правление, начинаются еще в Золотой Эпохе заклинательства в период Хэйан, а в те времена подобная политика была столь же обыденной, как и зверства японцев во время Второй мировой войны. Конечно, это не оправдывает их, говорю по собственному опыту, но и какой-то неожиданности в этом нет… — А у вас есть яйца, чтобы так нагло использовать Сатору Годжо, — я глядел на этих двух абалдуев с неким уважением и даже похвалой. — О чем он? — прошептал Кирара, слегка наклонившись в сторону Киндзи. — Если бы не этот заносчивый парень, вы бы уже сыграли в ящик, но вместо этого просто отделались отстранением от учебы, — высказался, не дождавшись ответа Киндзи. Хотя даже позиция самого могущественного шамана и поддержка одной из Трех Великих Семей не помогли Сильнейшему полностью избавиться от обвинений в адрес японского Тайлера Дердена. Может быть, Правление Шаманов и трясется при одном только присутствии Сатору Годжо, но зверь, загнанный в угол, остается самым опасным и свирепым. Поэтому иногда даже учителю приходится идти на компромиссы. — Час от часу не легче, — надулся Кирара, скрестив руки. — Ты на чьей стороне вообще? А то выглядит так, словно ты согласен с этими старыми обмудками, — хмурый, наполненный недовольством, взгляд Киндзи прожигал мой череп. — А ты на чьей? — ответил вопросом на вопрос. — Вот сейчас нужно было спросить: «о чем он?» — сказал Киндзи, взглянув на Кирару. — Консерватизм и приверженность закрытому обществу — всегда будут корнем бед у закостенелой верхушки, но создание организации, существование которой раскрывает миру шаманов, — решение далеко не из лучших. Маки, Киндзи, директор Яга, и даже Юта, все эти и многие другие шаманы считали такую политику Правления — традиционализмом, который укоренился в старых костях верхушки. Однако, за последние пару лет я убедился в одном — не стоит путать смертные грехи с тупостью. У Трех великих семей не стоит мотив поставить общество шаманов против себя, их гложет что-то другое, что-то, к чему они выбрали старый подход полного контроля. Мы стоим на пороге второй Золотой Эпохи заклинательства — вот в чем была проблема Правления шаманов и Трех великих семей. А старые проблемы требуют старого решения… Тупо, согласен, однако если раз сработало, то почему бы и не повторить, тем более, если таким образом можно заполучить власть, силу и женщин, ну или мужчин, тут уже дело вкуса. — Не кажется ли тебе, что ты пытаешься усидеть на двух стульях сразу? — впился в меня взглядом Кирара, вырывая меня из мысленного потока. — Я всего лишь оцениваю данную ситуацию со стороны шамана, — глядя на то, как размывается пейзаж за окном, продолжил. — Население Токио более тринадцати миллионов, во всей префектуре больше тридцати восьми. Как шаман, я прекрасно осознаю риск, который представляет раскрытие существование шаманов и проклятий общественности. — А как друг? — Киндзи раздумывал некоторое время. — Как ты оцениваешь эту ситуацию? — Может ты и эксцентричный придурок, но точно не идиот и не преступник. — Тогда какого хера ты затеял всю эту браваду? — Потому что если ты и вправду решил просто повеселиться, при этом поставив на кон чужие жизни, то у меня возникают сомнения в том не идиот ли ты. — Согласен, я приверженник авантюризма и ценитель сладкого вкуса азарта и приятного послевкусия победы, — «раскаивался» Киндзи, положив руку на сердце. — Но ни Три великих клана, ни ты не имеете права называть меня маньяком, — переполненный недовольством и раздражением, Киндзи закидывает в рот шоколадное драже. — Уж тем более, я бы поспорил, кто из нас более преступник. — Я всего лишь первокурсник в Столичной Токийской школе магии, — отвечаю, пожимая плечами. — Тогда я всего лишь обычный второкурсник, — Киндзи сделал короткую паузу. — Бывший второкурсник Токийской школы магии, — поправляет его Кирара. В этом и проблема, что Киндзи обычный второкурсник… Я мысленно покачал головой, все больше разочаровываясь в Трех великих семьях. Будь Киндзи членом одной из семей к нему бы и вопроса не было бы, ну а так моему другу придется расхлебывать, то что он заварил в Киото, плюс — бежать по лезвию в и так неспокойном Токио… Хотя, последнее скорее только в радость такому человеку, как Киндзи. Снаружи внезапно становится темно, когда поезд въезжает в подземный тоннель. По внутренней связи раздается объявление о прибытии на подземную платформу Уэно. Между нами повисло молчание. — Что будешь делать по возвращению в Токио? — спросил, переводя тему и глядя на то, как этот гангстер уплетает шоколадные драже за обе щеки. — Знаешь, — говорит он, и его голос снова звучит спокойно и лениво, как прежде, — В слезах и сожалениях нет никакого смысла. Я просто буду жить так, словно я жив. — Может хватить использовать цитаты из бандитских фильмов? — устало вздыхаю. — Жить так, словно ты жив? Что, черт возьми, это значит? — Большинство людей живут довольно бесцельно, ты так не думаешь? Конечно, они болтают и развлекаются, но должно же быть что-то еще, я не знаю… — Например, они должны еще выть на Луну? Что-то типа этого? — говорит Кирара, облокотившись о подлокотник и подперев ладонью щеку. Услышав эти слова, мой друг буквально сияет от радости и энергично кивает. — Да, именно! Если выть на Луну, это определенно заставит тебя почувствовать себя живым. И еще есть много вкусной еды. — Киндзи протягивает в мою сторону пачку шоколадного драже. — Вот все у тебя не пойми как, все грубо и приблизительно: твои слова, твои действия, твой ход мыслей… Ты просто типичный обладатель третьей группы крови, — я вспомнил одного придурка из своей прошлой жизни, названного моим лучшим другом… Черт, я всегда знал, что Киндзи чем-то смахивает на русского! — Не суди обо мне по моей группе крови, — тотчас фыркает Киндзи. — Нет никаких научных доказательств для подобного мнения. Только дурак может говорить о таких вещах серьезно. Если б это было правдой, то ты был бы организованным и пунктуальным просто потому, что у тебя вторая группа крови. — Я действительно организован и пунктуален. И когда я выполняю свою работу, то делаю все четко и аккуратно. — Ну и гордись своими победами… Слушай, я сам виноват во всех моих косяках, и моя группа крови тут ни при чем. — Так оно и есть! — с готовностью соглашаюсь. — Твои провалы — прямое следствие твоего характера и полного отсутствия самокритики. Киндзи Хакари… Один из немногих людей в этом мире, кого я могу назвать близким мне человеком. Возможно, я слегка сентиментален, когда размышляю на тему моих отношений с уроженцами этого мира. Думая об этом, это явно одна из побочек попаданчества, ведь раньше я таким не был. Компьютер, интернет и интересная книга — вот и все, что мне было нужно для хорошей жизни. В любом случае, прекрасно понимая, каким человеком был Киндзи, я не волновался за его благополучие, хотя… Вспоминая его взаимоотношения с Кирарой в каноне, думаю, нужно будет держать ухо востро. Взглянув на двух парней, которые были себе на волне, я лишь покачал головой и улыбнулся.