Часть 3

— Да какого хера рядом с тобой постоянно что-то происходит?! — А мы уже на ты? — А мне уже поебать! Дерзко, резко. Все как Дин любит. Руки тряслись, то ли от бега, то ли от волнения. А может от тревожности. Надо бы уже таблетки купить, а не легкие заражать. С этими мыслями Дин сразу начал спешно закуривать, удобно укладывая свой гипс, в таком-то сидячем положении. Очень удобно, конечно. — Зря ты пришел ко мне, походу. Только проблем себе нажил. — Сдался ты мне больно. Я за своими любимыми пришел, а не за тобой, эгоист недоделанный. — Ты мне сказал, что я выгляжу приличным мужчиной. — И че? — Я тоже был о тебе такого мнения, в ларьке. Но сейчас мое мнение перевернулось на сто восемьдесят градусов. Дин хмыкнул. — Я еще пока ничего не сделал, в отличии от тебя. Винчестеры и грубость — почти одно слово. Вот только на руку это почти никому не идет, особенно им. А как в такой ситуации не срываться? Что они вообще делают? Почему ларёк подорвался, почему человек напротив кажется таким загадочным? Он как будто привык к такому. К взрывам разве можно привыкнуть? Да ни в жизнь. Дин смотрит исподлобья на Кастиэля. Лучше с ним больше не встречаться, а то мало ли что еще произойдет. — Тебе какую новость? Хорошую или плохую? Голубоглазый оглядывается назад, щурясь. Пытается выглядеть подрывников, наверное. Назревает два вопроса: что он уже успел насмотреть с такого расстояния, и что за новости он уже выяснил. — Ты как птица с письмами. Уже успел новости принести. Дин не спрашивает, почему за Касом погоня. Не спрашивает, почему их хотели убить, однозначно, убить. Не спрашивает, почему тот выглядит таким спокойным. Он ничего не спрашивает. Он ждет рассказа. — Хорошо, начну с плохой. Они тебя узнали, и, скорее всего, положили на тебя глаз. Ты неудачно зашел. Хорошая новость: если ты не собираешься возвращаться в больницу, то останешься в живых. Ну, а можешь просто спокойно пойти назад и ждать, пока они задушат тебя во сне. Выбор за тобой. Винчестер не отвечает. — Они явно видели, как я запрыгнул к тебе в окно. Подумали, что ты со мной связан, раз не нашли тебя в палате, и, скорее всего, проследили за твоими действиями после ночи и пошли за тобой в ларек. Просто войти и убить меня, походу, не додумались, раз успели установить бомбы до этого. Решили убить нас за один раз, но видимо просчитались в чем-то, поскольку взрыв не охватил всё помещение. Отсюда следует вопрос: когда они найдут нас. А они найдут. Ахуй. Да нет, не то, что бы ахуй, а пиздец полнейший. Как можно было прийти к такому выводу всего за пару минут? Он, что, Шерлок? — Пиздец. — Очень многословно, мистер… мистер зажигалка. — Мистер Винчестер, раз уж на то пошло. Почему зажигалка, а не сигарета там? — Зажигалка более подходящее для тебя. А еще, ты ее так долго пытался зажечь, со своей то сломанной рукой. Будешь зажигалкой, если не поделишься своим именем. Успевает то он всё замечать, хоть помог бы, а то насмехается. Вокруг было.. грустно. Два мусорных бака за домом, между которыми они прячутся, лужа, в которую они удачно сели, и пробегающая мимо крыса. Идеальный райончик, ничего не скажешь. Надо бы позвонить Сэму, сказать, что в больницу Дин больше не придет, если тот вдруг хотел навестить. Но телефон-то в больнице, а в неё уж возвращаться смысла нет. Да и врачи скорее всего будут искать, пациент ведь бесследно пропал, да и еще подорвали магазин совсем рядом. Но высовываться нельзя: умирать прямо сейчас не хочется. — Дин.

***

Они тащились сквозь малознакомые улицы, часто поворачивая в абсолютно незнакомом направлении. Утро уже сменилось довольно-таки поздним вечером. Дин не понимал, куда идет, что Кастиэль из себя представляет и почему тот не оставил Дина одного. Незнакомцы, просто по сложившимся обстоятельствам вынуждены прятаться от каких-то преступников и даже возможно, что преступник находился рядом. Сил разговаривать не то, чтобы не было, даже просто не хотелось. Настроение к черту. Восьмая выкуренная Винчестером сигарета за этот день, до жути болящие и ледяные ноги и замерзшее тело. Если бы можно было выйти из окна не в одной кожанке, с больничными тапками на ногах и вполне здоровыми конечностями — путь бы оказался намного быстрее. Ну а можно просто было бы выйти из окна, желательно с этажа так двадцать первого. — Я больше не могу идти. Брюнет закатил глаза. Ну да, конечно, ему то легко на своих двоих! А вот Дину приходиться опираться на костыль каждый раз, когда нога хочет коснуться асфальта. Вот даже сожаления не проявляет, просто невыносимый человек. Дин останавливается и смотрит на Каса, в глазах так и читается вопрос: «А ты не прихуел ли случаем?» — Да блять, серьезно что ли? Целую дорогу не ныл, а когда осталось пару метров так всё — не хочу? А вот когда собаки гнаться будут, ты тоже скажешь «Я больше не могу»? — Ну да, я же не с костылем хожу и вообще вполне здоров и мне не прописан постельный режим. У тебя, как я понимаю, сочувствия нет? — К тебе — нет. Дин стрельнул в Каса взглядом, а-ля «мне вообще-то тоже на тебя всё равно», развернулся, и медленно похромал в обратном направлении. — Далеко собрался? Слышится из-за спины. Да, далеко, по направлению к дому. Но осознание сразу бьет в голову: он не знает, где находится, у него нет телефона и скорее всего он не выдержит такой длинный путь. Дин останавливается, но не оборачивается: переступать через свою гордость не сильно хотелось да и идти не пойми куда тоже. Он стоит, не шевелится, одной рукой все же облокачиваясь на эту гребанную палку у него в руках и слышит шаги сзади. В эту же секунду его берут за воротник кожанки легко разворачивая и тащат к какому-то подъезду. Дин отчаянно пытается выкрутиться из-под цепких рук, одновременно стараясь не упасть к херам на дорожку. Оборачивается к Кастиэлю, смотря снова прямо в глаза. И подчиняется, больше не пытаясь вырваться, сил больше нет совсем, он уже смерился. — Так бы и сразу.

***

Здание с виду было не очень новым, лет так сорок ему точно было. Слишком долгое поднятие в лифте, окрашенным какими-то каракулями местных подростков. Очень атмосферно, ничего не скажешь. А Дина уже подташнивает, на ногах стоять аж не может. Кас ради приличия придерживает его за талию, чтоб тот не свалился, но на самом деле ему не очень-то и хотелось. Как и Дину, он что, беспомощный совсем? Лифт остановился на пятом этаже, запах сигарет именно здесь ощущался прямо очень хорошо. Кастиэль трезвонит в квартиру, принципиально долго задерживая звонок. За дверью слышаться быстрые шаги, мелкое шебуршание — и та со скрипом открывается. На пороге стоит молодая девушка, лет двадцати. Миловидное личико, темные волосы до лопаток… А есть у Кастиэля вкус, не промах парень. — Кларенс, что-то случилось? Они нашли? Ты в порядке? Девушка тут же налетела с вопросами, не давая "Кларенсу" даже выдохнуть. А это его нестоящее имя? Или прозвище. Дин уже запутался в конец. Но это особо не волновало, всего лишь два слова, а сердце Дина уже пропустило три удара за секунду, и не абы каких, а тревожных, супер-тревожных удара. "Они нашли" — Боже, а это что? Ты кого привел? Бедный, проходи. — Мэг, да всё с ним в порядке, повыпендривается и пройдет все. — Да ты видел его? На улице градусов-то всего три, а он в одних тапках, летних больничных штанах, кожанке. Да еще и с костылем и сломанной рукой! Ты его что, из больнички украл? — Да там долгая история. — Проходи, проходи. Шепотом сказала Мэг только Винчестеру, заставляя того медленно перебирать одной ногой и проходить в квартиру. В голове все еще больше мутнело, хотелось курить и спать. Спать целый день, а может, и три. Кас, все еще стоящий за дверью, выразительно закатил глаза и прошел следом, закрывая дверь. Девушка проводила Дина в комнату с кроватью, заставляя того сесть. — Я не думала, что ты придешь. Скоро Руби и Бенни подъедут, нужно было обсудить кое-что, но видимо без тебя никак. — Я как раз хотел вас собрать. А Гавриил приедет? Давно его не видел. — Мы можем позвонить ему, брат твой как-никак, должен знать. Так что случилось, раз собрание срочное? — Не здесь. Кастиэль быстро перевел взгляд на Дина, как бы намекая, что тут "посторонние уши". Будто Дин не заметил, как же. Но ему было уже все равно. Все равно на больницу, на сломанную руку, на странный разговор, который происходит в комнате. Ему просто хотелось спать. Глаза предательски закрываются, не давая сконцентрироваться вообще ни на чем. — Послушай.. Посиди тут, пока что. Можешь поспать, отдохни хорошенько, а мы с Кларенсом в гостиную пойдем, поболтаем, хорошо? Кивок. Дверь бесшумно закрывается, и Дин остается в комнате совсем один. Он не снимает кожанку, не расправляет чужую постель, только снимает свои изношенные тапки и ложится, скручиваясь клубочком. Сон приходит к нему так же быстро, как взрыв в ларьке.