Затея восемнадцатая

Если так задуматься, разве не все так жили? Разве Гарри первый или последний омега на земле, который был принесен родителями в жертву ради сына-альфы? Вчерашний ничего не стоящий разговор, который не затрагивал и десятой части всех накопившихся проблем, выбил его из колеи настолько, что он очнулся лишь к третьей лекции и то — частично, ибо когда к нему во дворе подсел Рори и спросил какую-то очередную глупость, он только и мог, что кивнуть. — Правда? Согласен? — омега наклонился чуть ближе, светясь от счастья. — Что? — Гарри мигом вынырнул из собственного вороха мыслей, с удивлением обнаруживая, что уже несколько минут жует трубочку от матча-латте. На этой неделе на нее как раз была объявлена акция, а он как раз умело считал карманные расходы. Оказалось, что это даже вкусно, неудивительно, что все омеги только ее и заказывали. — Помочь со студенческим фестивалем! — глаза Рори горели предвкушением. — Какой студенческий фестиваль? — этого еще не хватало. Правда, с другой стороны, разве студенческая жизнь не должна быть именно такой: яркой, насыщенной и чрезвычайно выматывающей? — В честь лодочной гонки! — Рори улыбнулся во весь рот, положив премилое личико на ладошки. Будь Гарри альфой, возможно, эта нелепая попытка флиртовать и очаровала бы, но Гарри альфой не был. — Нет, у меня нет времени, — он сложил руки на груди, давая понять, что уговоры бессмысленны. — Кстати, а вы-то… — Гарри поиграл бровями, — ну, с Сэдди прошли опрос? Отчего-то ему-то стало интересно. Вернее, не стало, а было интересно. Еще со вчерашнего вечера. А Рори тем временем мигом переменился в лице, фыркнув: — На Касандра стоит составить протокол о моральном и сексуальном насилии… Он не ученый — шарлатан! Как ни странно, с этим Гарри согласен не был. — А мне показалось… что от этого был толк. Во всяком случае, он впервые поговорил хоть с кем-то, кто не знал Барри лично. Порядком надоели эти «он же твой брат», «он не это имел в виду» или (самое любимое) «забей». Гарри не мог забить — попросту не получалось, блядь. И вообще он всегда жаловался на брата с одной целью, ладно, с двумя. Во-первых, чтобы Барри смешали с грязью, чтобы кто-то подтвердил, что он не сошел с ума и поведение близнеца-альфы никак не укладывается в рамки «нормального», чтобы, праведно хлопнув по столу рукой, этот кто-то заорал: «Вот, ублюдок! У него совсем мозгов нет?!». Ну, а во-вторых, иногда хотелось просто выговориться. — И вы теперь с Чарльзом друзья? — в голосе Рори так и сквозило ехидством. — Нет, я не про т… Но тут на плечо Гарри легла огромная ладонь, заставив вздрогнуть, а вкрадчивый голос обжег уши: — Как это «не»? Мы же не просто друзья, мы лучшие друзья. Омега едва не подскочил с перепугу. — Снова за старое? — сощурился Рори. Улыбка слетела с его лица окончательно, и теперь на нем застыло выражение крайней брезгливости, словно перед ним стоял не один из герцогов Англии, родившийся с бриллиантовой ложкой в заднице, а самый настоящий радиоактивный мусор, ответственный, как минимум, за сотню дыр в озоновом слое. — Тебе не идет эта ревность, — по-лисьему хитро улыбнулся Чарльз, едва не приобнимая Гарри со спины. — Ты Дженкинсу не нравишься, оставь свой флирт для профессоров. Это как раз твоя целевая аудитория. — Барри, — глядя на «Барри», Рори нахмурился, сверля взглядом альфу, — если тебя держат против воли — ты только мне скажи. — Все, хватит, — Гарри мотнул головой и повел плечами, сбрасывая с себя тяжелые ладони. — Прекратите оба. Голова раскалывается. И вообще… — он встал, хватая рюкзак. — Я пошел. — Куда? — с удивлением вырвалось у Чарльза. — Касандр попросил зайти.

***

Этот Касандр О’Шелли с каждой встречей нравился Гарри все больше. К тому же на шарлатана он действительно не походил: стоило вбить его имя в поиск, как тут же выпадал целый ворох научных статей под его авторством, стоило только какому-нибудь профессору назвать первый слог его имени, как ученый муж тут же расплывался в довольной улыбке и приговаривал «да, да, этот молодой человек — надежда Кембриджа». Весь холл медицинского факультета был увешан его фотографиями, на которых он жал руку и королю. А еще ему пророчили самого молодого Нобеля в истории. И если прохождение глупых (ну, смотря для кого) тестов сделало бы Гарри причастным к Нобелю, то он был готов пройти хоть сотню. — Спасибо, что пришел, — альфа улыбнулся, глядя на экран своего планшета. — Знаешь… Давай пройдем простые тесты из интернета, м? Меня кое-что интересует. — Хорошо, — кивнул Гарри, устраиваясь в кресле поудобнее. И чего Сэдди с Чарльзом боялись его до подкашивающихся коленей, непонятно. — А это точно научно? Касандр поджал губы: — Ну… иногда немного шарлатанства не помешает. Я не всегда верю в науку. Я же серьезный ученый. — То есть несерьезные ученые — верят, а ты — нет? — Гарри усмехнулся. — Чем больше изучаешь мир через призму материализма, тем больше убеждаешься, то всем управляет иррациональное. Кто со мной не согласен — или дурак, или только начал изучать окружающую его действительность. — Понятно… — Гарри вздохнул, делая вид, что прекрасно понимает, о чем идет речь, — ну? — Моме… О, все, нашел. Итак… Пара вопросов. Все конфиденциально. Отвечай без всякого страха. Здесь нет правильных ответов. Так... Чувствуешь ли тревогу насчет своего будущего? Гарри призадумался. Будущее в виде цветочного магазина в Риме будущим для него не было, так, фантастической мечтой, которая, скорее всего, никогда не превратится в реальность, ведь ничего из того, о чем Гарри мечтал, до сих пор не сбылось. — Нет, — пожал он плечами и для верности мотнул головой. — О будущем я не думаю. Оно не в моей власти. Никогда ничего не идет так, как я задумал, поэтому в чем смысл его планировать, ждать… или о нем тревожиться? — Ага… — Касандр что-то черканул прямо пальцем на планшете. — Второй вопрос. Как думаешь, твои сверстники добились большего, чем ты? А тут даже задумываться не надо было: — Да. — Почему? Ты же в Кембридже. По стипендии. Вряд ли кто-то может похвастаться такими успехами. во всяком случае, не каждый твой сверстник. Гарри вздохнул. Отчего-то захотелось сказать правду, но все же он себя пересилил: — Повезло. Касандр поджал губы, брови его взлетели вверх. — Интересно. Так… Как часто ты откладываешь принятие решений? — Я не люблю принимать решения, — пожал плечами Гарри. Правая нога стала дрожать. — А ты часто с утра думаешь о том, во что бы одеться? М? — Нет. Зачем? Я же не на подиуме. — Ага… Просто я вот люблю. Омегам в деканате нравится, когда я выгляжу, как щеголь, а не лабораторная крыса. Так получается чуть больше финансирования запросить. Гарри улыбнулся, представив, как тот очаровывает одного из секретарей ректората. — А секс? Часто… раз в неделю? Редко? — Я девственник, — зачем-то признался Гарри. Смущения он не испытывал, словно на приеме у врача, который видел случаи гораздо более запущенные. — Хм, — Касандр вновь кивнул. — Раздражаешься ли ты по мелочам в последнее время? — Я мало от чего раздражаюсь. — Всегда? Или в последнее время? — Скорее всегда, — поморщился Гарри, вспоминая, как выучился терпению и уравновешенности ради брата. — Ясно, — Касандр ткнул в планшет пальцем и отложил его от себя, предварительно заблокировав экран. — Я повторяю: я гарантию конфиденциальность. Поэтому хотел бы спросить: есть ли какая-то проблема, которая на данный момент занимает все твои мысли? Которую ты гоняешь по кругу? Вообще-то было целых три проблемы: брат и все вытекающие из этого идиота вопросы, Чарльз, который его едва не трахнул, едва не лишив девственности, и Сэдди, которого он был обязан был соблазнить и который странным образом порой занимал все его мысли. Гарри все чаще ловил себя на том, что смотрит на него — солнечного, заливающегося счастливым хохотом в компании друзей и до одури красивого. Но если смотреть он себе не запрещал, ибо прекрасно понимал, что омега попросту не мог не восхищаться доминантным альфой, кем бы тот не был, то иррациональное желание вновь оказаться с Сэдди на каком-нибудь концерте приходилось подавлять силой воли. — Ну… есть одна проблема. Но она семейного характера, — усмехнулся Гарри, отчего-то впиваясь ногтями в собственную ладонь. — Она может быть разрешена… без твоего участия? Ну, если только Барри волшебным образом поумнеет. — Вряд ли, — он поморщился. Чудес же на свете не бывает, а даже если они существуют, то явно не для него. — А какое последнее… какое последнее чувство, которое относилось непосредственно к этой ситуации, ты испытал? — Касандр подался чуть вперед, опирая локтями о стол. — Безразличие? — он вздохнул, чувствуя, как признается в чем-то совершенно личном, даже еще более личном, чем собственная девственность. — Я уже… ну… давно особо ничего не чувствую. Я могу там попереживать, посмеяться, повозмущаться… Но… — Эмоции перестали быть яркими? Верно? — Касандр мягко улыбнулся, откидываясь на спинку кресла. — Да. Но я думаю, я просто повзрослел. — Отнюдь. Эмоции должны быть яркими. Краткосрочные… вроде счастья, гнева, брезгливости или грусти — они обязаны быть яркими, чтобы запоминаться. Иначе жизнь будет состоять только из ощущения покоя. Не сказать, что это правильный путь для развития человечества. — А монахи в горах? — Исключение из правил, только это правило подтверждающее, — пожал плечами альфа и вновь улыбнулся. — Послушай, Барри… Буду откровенен, так как хочу помочь. Гарри усмехнулся, прекрасно понимая, к чем тот клонит. Он и сам не раз задумывался о собственном состоянии. — Еще чуть-чуть… кхм, нет. Послушай, я не психоаналитик и не психотерапевт. Но мой друг пережил то же, что и ты. Сначала притупляются чувства, затем кажется, что выхода больше не существует, опускаются руки и жизнь начинает течь в автоматическом режиме. Хорошо ли это? — Касандр поморщился, мотнув головой. — Не думаю. Можно ли из этого выбраться самостоятельно? Нет. Гарри почувствовал, как что-то внутри него встает на дыбы. — Ты хочешь отправить меня к мозгоправу? — он понизил голос, усмехнувшись. — У меня нет денег. Да и к тому же, я справлялся как-то до этого, справлюсь и сейчас. — Ничего бесконечного в этом мире не существует. Силы твои ограничены. — Как-нибудь без мозгоправа обойдусь, — Гарри резко вскочил на ноги. Ему хотелось поскорее выйти из кабинета, глотнуть свежего воздуха. — Барри, у нас есть штатный психолог. Он должен мне, поэтому денег с тебя не возьмет, — Касандр поднялся следом. — Когда будешь готов, сообщи. Но как друг и как профессионал я рекомендую не затягивать. — Друг? — Гарри заводился с каждым словом. А ему казалось, что он действительно растерял все эмоции. Ха! Да он самую настоящую ярость сейчас испытывал, все нутро клокотало от гнева, какое уж тут безразличие. — У меня нет друзей. Мелькнувшее в глазах Касандра то ли сочувствие, то ли удивление, то ли и вовсе понимание испугало его до подкашивающихся колен. Гарри схватился за спинку стула, покачнувшись. Неужто он сказал что-то не то? Но это была чистейшая правда — друзей у него не было. — Именно об этом я и говорил, — произнес альфа прежде, чем вконец растерявшийся Гарри, хлопнул дверью, решив сбежать.

***

Сэдди поглядел на себя в зеркало шкафчика. Интересно, а он вообще во вкусе альф? Ну, не тех, кому бы лишь бы потрахаться и неважно — с кем. А вот таких, чтобы семью создать. Вот у него вполне симпатичная морда, кто-то даже считал его невероятно красивым, хотя Сэдди особой разницы во внешности доминантных альф не замечал. Каждый из них, даже гребанный Чарльз, был гораздо привлекательнее любого среднестатистического обладателя узла. А чего еще требуется? Характер, деньги, положение? О, у Сэдди этого добра навалом. — Блядь! — кто-то хлестнул его по голой спине майкой, и он резко хлопнул дверцей. — Сука, ты охерел? — А нечего пялиться в зеркало, — передернул плечами Чарльз, довольно ухмыляясь. — Ты свою рожу видел? Еще чуть-чуть и ты бы сам себя засосал. Смотреть противно. Сэдди даже злиться не мог: — Просто отвали, — и, подобрав майку со скамейки, вышел из раздевалки прочь. Тренировка обещала быть сложной…

***

— Удивительно, — вздохнул тренер и постучал пальцем по стопочке папок. — Гляньте, а? Думаете, у меня работа только за вами следить, м? Все трое, Гарри и двое его альф, стояли, вытянувшись во весь свой рост, словно солдаты на параде. — Мне столько бумаг заполнять. Англия погрязла в бюрократии! А вы? Вы чем мне помогаете? Дженкинс! — Гарри вздрогнул от хлопка по столу. — Вы, что, не занимаетесь с Касандром? Я же просил тебя проследить! Конечно, Гарри никто и ни о чем не просил, но он все же решил оправдаться, ибо вступать в спор с тренером, уставшим от их ошибок, было, по крайней мере, опасно: — Ну… Мы провели только одно групповое занятие. — Одно? Хм. — Да, — Гарри облизнул пересохшие губы и постарался сглотнуть вставший в горле ком. Поддержки от товарищей по несчастью так и не было. — Понимаете… это… это же небыстро… — Если через три занятия не будет улучшений… О, нет. Если мы проиграем Оксфорду — я с вас три шкуры сдеру, не с каждого по одной, нет, с каждого по три! Все — вон, на выход, прочь! — и тренер, откинувшись на спинку кресла, замахал руками, больше не удостаивая и взглядом.

***

Конечно, их проблемы гиперболизировались. Не то, что бы Сэдди и Чарльз устраивали бой на веслах или переворачивали лодку в пылу драки, но синхронности настоящей командной работы добиться было практически невозможно, и чем ближе становилась гонка, тем хуже становились их показатели. Дошло до того, что они в одном из тренировочных заплывов потеряли две секунды — не позволительная роскошь в спорте, в котором счет идет на мгновения. Поэтому совершенно неудивительно, что они втроем (вернее, вчетвером, так как Рори уже был тут как тут) вновь оказались у Касандра в кабинете. — Тренер сказал, что улучшений никаких нет, — но почему-то альфа улыбался. — А мы их и не ждали! Ха-ха-ха-ха! От этого смеха Гарри аж поморщился. — На следующее задание, — он постучал по собственному планшету, — я вам уже скинул опросник. Ваша задача: поменяться парами и совершить нечто вместе. — Фу! — Рори отчего-то схватился за свои плечи. — Не секс, — быстро уточнил Касандр. — Мини-путешествие, ужин в ресторане. Мне неважно, активность придумаете самостоятельно. А затем заполните форму. — А… — Рори, я еще не договорил… — мягко улыбнулся альфа. — Итак, пары, как вы и хотели: Чарльз с тобой, Рори, а Сэдди с Барри. Посмотрим, что из этого выйдет.

***

Сэдди уснуть не мог — чувства его переполняли. Он ворочался, взбивал ногами одеяло, а руками — подушку, хмурился, морщился и думал, думал, думал. Во-первых, ему совершенно не понравилась реакция Чарльза. Неужто между ним и Дженкинсом действительно что-то происходило? Он же их в середине процесса прервал, было бы глупо отрицать, что «что-то происходит». Но как может «что-то происходить» между двумя альфами? Секс — это не «что-то происходит», это попросту секс. Секс и свидания, секс и ревность (а именно она и сверкнула в глазах ублюдка) — это как раз-таки «что-то происходит». Но опять же, возвращаясь к теме, Чарльз не мог испытывать романтические чувства к альфе, пусть даже если этот альфа и выглядел словно бета или омега. Или мог? Сэдди устроился поудобнее, перекатившись на спину и сложив руки на груди. Итак, допустим, Чарльз втрескался в Дженкинса. Интересно, это произошло до их секса или после? И трахались ли они после? Заполнили, например, эту гребанную анкету, возбудились и переспали. А что? Будь на месте Рори Дженкинс, Сэдди бы точно его завалил. Так, хорошо. Но если Чарльз решил трахать Дженкинса на правах его бойфренда (фу, блядь), то почему он никак не препятствует их общению? И почему Дженкинс, который разрешил себя трахать на правах бойфренда, вьется вокруг него, Сэдди? Нет, это слишком сложное уравнение. Между ними ничего нет — иначе все было бы по-другому. А значит Сэдди совершенно спокойно, не испытывая никаких мук совести, мог Дженкинса трахнуть и избавиться от собственного наваждения. «Во-вторых» проистекает из выводов, сделанных в «во-первых». Если он, Сэдди, хочет завалить Барри Дженкинса, то стоит выбрать романтический ужин при свечах, снять в гостинице номер и… Но там будут люди. Дженкинс, зная его вертлявость ужа, может сбежать. О! Сэдди аж подскочил, сев на кровати, радостно улыбаясь. Он гений!

***

Гарри уже битый час выслушивал этот бред. — Я не могу сосредоточиться, — прошипел он сквозь зубы. Один абзац учебника он перечитывал, кажется, в четвертый раз. — А ты не туда смотри, а на меня, — развалившийся на своей кровати Чарльз потянулся. — Зачем тебе учиться? Ты же не останешься здесь. Лучше бы так задницей перед Сэдди вертел. Гарри закатил глаза и уперся лбом в кулак. Еще немного, и он точно ему врежет. — Разве я не прав? — Отстань от меня, — Гарри повернулся, хмурясь. — Не сегодня. Мне нужно доделать домашку. Альфа только улыбнулся и хотел было выдать очередную глупость, как дверь в их комнату распахнулась, являя на пороге самого Сэдди, без майки, в одних шортах. — Ты! — радостно ухмыляясь, он ткнул пальцем во вздрогнувшего Гарри. — Завтра вечером мы едем на охоту, понял? Собери вещи на два дня. Ты, — палец уже уперся в Чарльза, от удивления выпучившего глаза. — Объясни ему все. А я — спать. Всем спокойной ночи. И дверь, как ни в чем не бывало, захлопнулась обратно.