Часть 2

Мы с Гвен расстаемся в оживленном коридоре, она идет в класс А, а я иду в класс Х. Я ненавижу переполненные коридоры, они заставляют меня чувствовать себя неуютно, но это мне помогает прятаться от Базза и его «банды». Называть его друзей «бандой» — это так глупо, они не банда, а просто нормальные мальчики, у которых, скорее всего, есть проблемы с папой, как у меня. Я дохожу до первого урока, который был математикой, я нормально отношусь к математике, так как мы используем ее в науке, но мне она не нравится сама по себе. Я никого не знаю в этом классе, я знаю парня рядом со мной, Брэндона, но мы вообще не разговариваем. Мне повезло, потому что я сижу у окна, поэтому, когда мне не хочется слушать, как учитель говорит об алгебре, я могу просто посмотреть в окно. Я быстро замечаю тот же самый черный фургон, что и сегодня утром, на подъездной дорожке, просто стоящий там. Холодок пробегает по спине, когда я снова смотрю на бумагу. Я понимаю, что совсем не обращал внимания и теперь понятия не имею, что делать. Я не хочу поднимать руку, потому что это просто неловко, но если я получу плохую оценку за это задание, папа не будет счастлив. Я пытаюсь сделать это без помощи учителя, но прежде чем я успеваю прочитать и половину страницы, звонок уже звенит. Я, как и все остальные, выбегаю из комнаты и возвращаюсь в оживленный коридор. Я так рад, что у меня нет математики, но я до сих пор не выполнил это задание. Мой следующий класс — испанский 101. Я совсем не говорю по-испански, и у меня это довольно плохо получается, но Робин действительно хотел, чтобы я выучил, чтобы мы могли разговаривать с людьми вместе. Мне нравится Робин, но он мне не нравится, но я считаю, что он клёвый парень. Он всегда заступается за меня, и всякий раз, когда он приносит свой обед из дома, он такой вкусный, его дядя действительно умеет готовить. Испанский пролетает удивительно быстро, а затем у меня, наконец, есть наука, мой любимый урок дня. У меня обед, что для меня слишком рано, но я могу поесть с Робином, так что это приятно. Когда я добираюсь до науки, я быстро замечаю эту модель планет, и мое сердце чуть не выпрыгивает из груди. Наконец-то мы узнаем о Космосе! Я так люблю космос, это моя самая любимая вещь на свете. Я сижу на своём месте и ничего не могу с собой поделать. Это так захватывающе, и я знаю, что вы думаете, что я не должен быть в таком восторге от Космоса, но мне все равно. Все садятся на свои места, как обычно, потом я вижу Донну. Я думаю, что влюблен в нее, но я не знаю. У меня никогда раньше не было влюбленности, так что это может быть просто желание быть ее другом или желание поцеловать ее. Каждый раз, когда я вижу ее, я чувствую себя немного счастливее, но я не падаю, мои щеки не краснеют, и мое сердце не замирает. Я просто отмахиваюсь от этой мысли и сосредотачиваюсь на том, что говорит учитель. Мой взгляд то и дело отрывается от Донны, и вдруг Донна оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Я быстро оглядываюсь на учительницу, и она слегка хихикает. Я чувствую себя неловко, я ненавижу, когда меня ловят на том, что я смотрю на кого-то, даже если это просто несчастный случай, я просто ненавижу это. Когда наука, к сожалению, заканчивается, все выбегают из класса в коридор. Я направляюсь в кафетерий, который находится снаружи. Я люблю свою школу, как она открыта, так что у меня есть возможность вздохнуть и расслабиться. . Я сажусь там, где обычно сидим мы с Робином, класс Робина находится на другом конце школы, поэтому ему требуется некоторое время, чтобы добраться сюда, но я не возражаю. Пока я жду, меня застает врасплох бумага, которая бьет меня прямо в голову. Я оглядываюсь вокруг, чтобы посмотреть, кто его бросил, и вижу, как Базз и его друзья смеются до упаду. Я сразу раздражаюсь, хватаю бумагу и открываю ее. — Эй, педик! Где твой малыш? ' Они даже не могут правильно написать Пидор, что за сборище придурков. Они все думают, что я гей и люблю Робина, но я не думаю, что я гей. По крайней мере, я почти уверен, что нет… — Эй, Финн! Я подпрыгиваю, чувствуя, как чьи-то руки ударяются о мои плечи. Я сразу понял, что это Робин, потому что он любит пугать меня таким образом. «Иисус Христос Робин! В чем дело?» «О, да ладно, почему ты до сих пор такой дерганный?» — Я не дерганный, ты просто раздражаешь Мы с Робином немного посмеялись, пока он распаковывал свой обед. У меня чуть не потекли слюнки, когда я вижу, как он вытаскивает вкусные тамале своего дяди. Я так люблю тамале его дяди, что это моя любимая еда на все времена. «Боже мой! Ты же сказал, что не можешь их принести!» «Я думал, что не смогу, но мой дядя сделал еще немного в последнюю минуту», — Говорит Робин, протягивая мне один из них. Он знает, как сильно я их люблю, я бы буквально убил кого-нибудь, чтобы съесть их. «Вкусно! Спасибо», «Эй, что там?» Робин хватает скомканную бумагу, которую бросил в меня Базз. — О, подожди… — Я пытаюсь выхватить бумагу из рук Робина, но он уже знает, что Базз думает, что мы вместе, но я не хочу, чтобы он снова попал в неприятности из-за ссоры с кем-то. — Ох уж этот сукин сын! Клянусь, я надеру ему задницу!» «Если ты это сделаешь, тебя снова отстранят! Это были только первые три недели в школе!» Я ругаю Робина, он должен понять, что не все можно исправить с помощью насилия. — Хорошо… Только потому, что ты сказал мне не делать этого… Робин всегда был легкомысленным, когда дело касалось меня.