О счастье

       Дилан пришёл в себя рано утром. Голова нещадно болела, будто он выпил очень много крепкого алкоголя, но воспоминания совершенно не хотели возвращаться, может он действительно выпил после той новости…        Не только в голове царил хаос, но и в комнате. Мебель перевёрнута, некоторые вещи разбиты или сломаны. Даже зарядная станция Дилана была разломана пополам. С тихим кряхтением парень сел на кровать, где отсутствовали подушка и одеяло, видом тоже где-то валяются.        Рюкзак стоял в сторонке возле входа, наверное, единственная не пострадавшая здесь вещь. Одежда была вся смята, но суха, хотя Дилан был уверен, что вчера шёл ливень. Превозмогая всякую боль, архитектор нормально поднялся с кровати, держась за голову, и подошёл к окну. Снаружи до сих пор лил дождь, изредка гремел гром и сверкала молния. Из открытой форточки шёл прохладный ветер, отрезвляющий разум, который помог геймеру собрать себя и свои мысли в единое целое.        Лололошка всё это время врал ему… Ложь разбила сердце Дилана, но где-то глубоко в душе ему было его даже жаль. Всё же началось именно с геймера, а такой обман - лишь способ абстрагироваться и преподать урок Дилану, который он, к сожалению, не усвоил… Зачем он накричал на него? Можно же было спокойно поговорить, обсудить эту проблему, примириться. А он? Поступил как в прошлый раз, причинил ему и себе ещё больше боли…        Время на телефоне показывало половину восьмого, а за дверью слышались разговоры и шуршания. Карл и Брэндон всё ещё были в блоке. Дилан не хотел выходить к ним, ведь они начнут задаваться лишними вопросами, уж лучше посидит здесь и попытается хотя бы немного убрать этот бардак. Плевать, что сегодня пары, плевать на людей.        Архитектор двигался крайне медленно, голова не переставала ныть, что сильно мешало, однако он продолжал ставить мебель на свои места и убирать образовавшийся мусор. Станицую придётся выбросит, она уже ни на что не годна и не работает совсем. Придётся геймеру идти в магазин, чтобы купить новую.        Через полчаса в дверь неожиданно постучались. Дилан наперёд знал, кто это, но отвечать не стал. С тихим щелчком дверь открылась и в комнату заглянул взволнованный Карл.        – Дилан, привет, всё в порядке? – архитектор смотрит гневно, одним взглядом приказывает экологу выйти из комнаты, но Карл на это не реагирует. – Ты идёшь с нами на пары?        – Ты разве не видишь, что я занят? Уходи, я сегодня никуда не пойду. – Дилан отталкивает соседа своими словами и снова возвращается к уборке, игнорируя любые предложения поговорить.        – Дилан, если вчерашнее свидание прошло неудачно, то не нужно расстраиваться, поговори со мной или Брэндоном. Я думаю, что в другой раз у тебя всё получится. – эколог старался мягко поддержать Дилана, но он уже начал закипать, лицо покраснело от злости, а глаза стали очень злыми.        – Что ты не понял в просьбе уйти!? Оставь меня в покое, я не хочу ни с кем разговор об этой теме! Живо вон! – геймер всё ещё стоял на месте, одним только эмоциональным давлением выгонял друга комнаты.        – П-прости, Дилан! Не буду тебе мешать! – в глазах эколога плескались страх и тревога, но он всё-таки вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Боль ещё сильнее ударила по голове, сдавливая зона висков и лба. Сильно жмурясь, Дилан сел на кресло возле стола и попытался немного унять неприятное чувство, но это не особо помогало. Стоит выпить таблетку, когда всё уйдут на пары.        Долго ждать ухода не пришлось, через пару минут дверь в блок захлопнулась и архитектор наконец вышел из комнаты. Теперь весь блок окутала неприятная давящая тишина, вызывающая тревожность. Пускай Карл и Брэндон проводили много времени здесь, но вечно скачущего рядом Лололошки и мурлыкающей под боком Абилки совсем не хватало. Пусто совсем.        Быстро придя в себя, Дилан вспомнил про таблетки и поспешил в ванную комнату, где лежала аптечка. В шкафу под раковиной, куда он залез, лежал тюбик зубной пасты Ло, который он благополучно оставил в общежитии. Да почему именно сейчас мысли о нём так сильно лезут в голову!? Между ними всё кончено, архитектору он больше не нужен!        Дилан нашёл нужные таблетки и, выпив их, сел на диван в общей комнате. Лекарство подействовало не сразу, лишь через пару десятков минут, за которые он смог сделать себе кофе и найти непонятные угощения на кухне. Кажется они нравились Ло, архитектор всегда смеялся, когда он садился рядом с кружкой чая и этими угощениями, только бы послушать разговоры геймера об игре и команде. Дилану это нравилось… И сейчас нравится…        Воспоминания, ударившие обухом по голове, напомнили Дилану, что вчера он оставил Лошку совсем одного в незнакомом месте. Надежда, что он добрался в общежитие в целости и сохранности немного успокаивала, но чувства сами по себе никуда не ушли.        Зачем он врёт сам себе? Он сам признался, что любит Лололошку, так почему отказывается от взаимных чувств сейчас? Да, они сделали друг другу больно, сильно обжглись, но это же не знак свыше, что им нужно навсегда разорвать нити связи. Время вылечит, ведь так? Значит и их вылечит, Дилан готов затолкнуть гордость куда подальше и поговорить с ним. В этот раз точно и безповоротно.        Когда Дилану стало гораздо лучше, он вернулся в комнату и переоделся в более теплую одежду, прихватил с собой зонт, чтобы дождь не намочил. Лучше не тянуть и купить потерянную вещь сейчас, чем потом бегать по соседям и просить.        Снаружи не было ветра, поэтому дождь лил столбом. Капли были крупными и тарабанили по чёрному зонту очень громко, но Дилан этого не замечал из-за музыки в наушниках. От общежития до магазина недалеко, но парень оттягивал момент прибытия, шёл медленно и смотрел по сторонам на непонятные силуэты деревьев, предметов общего пользования, людей.        Магазинчик уже был открыт. Зайдя под козырек, Дилан закрыл зонт и вошёл внутрь тёплого и сухого помещения. Глаза сразу начали искать продавца, который наверняка убирал пыль на полках, но Дилан увидел перед собой только знакомую девушку, нервно кусающую пальцы и звонящую по телефону кому-то. После довольно большого количества гудков на звонок никто не ответил, поэтому Шэрон отдалила телефон от лица, начиная что-то печатать, а в глазах уже начала плескаться сильная паника.        – Почему ты не отвечаешь? А вдруг что-то серьезное случилось? – подруга Лололошки начала дрожать и судорожно сжимать телефон в руках. Глаза тревожно метались по помещению, пока Шэрон не заметила Дилана возле двери. Резко волнение из глаз пропало и сменилось на гнев. Положив телефон в рюкзак, девушка вплотную подошла к парню, хватаясь за воротник худи. – Что ты сделал с Виви!?        – Я? Ничего я не делал с ней. И я знаю, что это Лололошка. – Шэрон отпускает воротник худи и отходит на несколько шагов. Губы девушки предательски задрожали, они прикрыла лицо руками и бесшумно заплакала. – Шэрон, что с ним произошло?        – О-он не отвечает на мои с-сообщения и звонки, – слёзы падали на плитку в помещении, хотя Шэрон и пыталась успокоиться и говорить внятно, без заиканий и всхлипов, – я писала ему ок-коло девяти, но он ничего не написал. Я п-подумала, что вы уже уснули, поэтому подождала до у-утра, но сейчас он не отвечает… П-пожожди, а как ты узнал, что он - Виви?        – Он сам раскрыл мне свою тайну… – архитектор понимал, что сейчас ему вообще не стоит что-то скрывать и серьёзно посмотрел на девушку. – когда он снял с себя парик и признался мне, я очень сильно разозлился и опять с ним поругался… А потом уехал на такси домой… Мне очень жаль, я не знаю, что с ним.        – Что ты сделал!? Ты в своём уме!? Он же иностранец и вообще ничего не знает об этом месте! А вдруг он потерялся или его где-нибудь в подворотне зарезали?? – девушка начала ещё сильнее плакать и бить несопротивлявшегося парня, который только сейчас осознал всю свою вину и то, в какой опасности может находиться Лололошка. Шэрон оставила несколько сильных ударов на лице геймера, что он даже не сомневался, что там появятся синяки. Через несколько минут удары ослабли, а плач, который услышал даже продавец, начал потихоньку стихать. – В-вот где его сейчас искать? А-а вдруг что-то страшное случилось?        – Не волнуйся, он сильный, если что за себя постоять сможет, – внезапное желание заставило Дилана достать телефон и набрать номер Лололошки, – давай я попробую ему позвонить?        Длинные гудки шли, кажется, целую вечность, Дилан считал каждый гудок в уме и на седьмом уже хотел сбросить трубку, но на телефон ответили.        – Лололошка, что с тобой случилось!? – парень прижал телефон к уху и стал ждать ответ.        – Здравствуйте, вы знакомы с владельцем этого телефона? – женский голос немного смутил архитектора, он нахмурил брови, но продолжил слушать.        – Да, я сосед Лололошки в общежитии Lucky Charms. Где он сейчас? – руки подрагивали от волнения, а девушка, стоящая рядом, норовила прижаться к телефону Дилана, только бы узнать, что там с Лололошкой.        – Ваш сосед сейчас находится в городской больнице. Его нашли без сознания в пригороде с переохлаждением и незначительными повреждениями. Вы можете прямо сейчас приехать, чтобы подписать некоторые документы и доставить ему одежду.        – Да, конечно, а как он сейчас? – Шэрон руками показала, что пойдёт в общежитие за одеждой, пока Дилан продолжал разговор.        – Он ещё не пришёл в себя, ему вкололи сильное лекарство от пневмонии, которую установили на осмотре, и жаропонижающее. Все повреждения были обработаны. Мы предполагаем, что в течение первой половины дня он придёт в себя. Остальное уточните уже на месте.        – А, да, хорошо, спасибо, – женщина сбросила трубку. Архитектор поспешил выйти на улицу, чтобы всё сказанное женщиной обдумать. Получается, что это он виноват в случившемся с Лололошкой… О чём он только думал в этот момент? Сердце больно билось о грудную клетку от одной мысли, что Лололошке сейчас может быть очень больно. Нужно срочно идти к нему, даже если это принесёт им больше боли, – к чёрту эту станцию, он сейчас важнее…        Автобус в скором времени должен был приехать, оставалось лишь ждать его. Из бурного потока мыслей о самобичевании и том, как он будет просить прощения у Ло, его вывела внезапно появившаяся Шэрон. Девушка тяжело дышала, держа в одной руке лимонного цвета зонт, а в другой пакет.        – Я очень рада, что ты ещё не уехал, – подруга Лошки выпрямилась и протянула геймеру темный полиэтиленовый пакет, – вот, держи, это вещи Лололошки… Знаешь, мы ничего не стали с тобой делать только потому, что любим Лололошку, а он любит тебя. Поэтому если ты ещё раз сделаешь ему больно или причинишь ему ему какой-то вред, то мы найдём тебе расправу.        – Да, спасибо… – по спине бежит табун мурашек, вызванные непритворным испугом. В компании Лололошки есть Дженна, которая точно будет бороться за справедливость и оберегать Лололошку. Убедившись, что архитектор устроил урок, Шэрон кивнула и, махнув рукой, ушла. Автобус медленно подъехал к остановке. Как раз кстати.        Зайдя внутрь, Дилан оплатил проезд, закрыл зонтик и сел в самом конце у окна. Дождь даже на секунду не уменьшился. Лужи украсили проезжую часть, разлетались в стороны от проезжающих на быстрых скоростях машинах, меняли свою форму от количества капель в них. Это немного отвлекало, но липкий страх за иностранного студента и тревожность продолжали давить. Руки дрожали от любого плохого исхода, который только мог вспыхнуть в голове. Вдали сверкнула молния, а через шесть секунд послышался гром. Страшно ли ему сейчас? Наверняка…        Музыка в наушниках стала играть громче, чтобы заглушить мысли, дать отвлечься от всего, немного успокоиться. Вплоть до самого приезда Дилан смотрел в пустоту, концентрируясь на ритме музыки, бите и звучании голосов актеров. На улицах города людей практически не было, редкие персоны спешили по делам. Машины тоже неслись неизвестно куда. Возле больницы было тихо, внутри тоже, как будто Дилан остался совсем один в этом городе. Хотя нет, за стойкой регистрации сидела администратор, заполнявшая бумаги. Женщина сначала не обратила на архитектора внимание, пока он сам не подошёл.        – Здравствуйте, я хочу увидеть Лололошку, – женщина подняла уставший взгляд на парня, внимательно его слушая, – его привезли недавно сюда и попросили привезти ему вещи. В какой палате он находится сейчас?        – Здравствуйте, сейчас посмотрю, – миловидная дама начала щёлкать по клавиатуре, как по нервам Дилана. Секунды тянулись очень медленно, но вскоре женщина снова посмотрела на геймера, – кем вы являетесь пациенту?        – Он мой сосед по комнате, у него здесь больше никого нет…        – Я вас поняла, идите в палату 304, только не шумите сильно, чтобы не потревожить других больных. – указав пальцем на двери лифта, она продолжила заниматься бумагами.        – Спасибо… – дальше всё было в тумане. Лифт, тихая, тонущая в мыслях музыка, третий этаж, халат на крючке возле входа в палату. Дверь - единственная преграда между ним и Лололошкой.        Тихий щелчок ручки. Дилан медленно и очень взволнованно входит в светлое помещение, основное освещение было выключено, только настольная лампа горела возле кровати больного. Теплый свет в серой комнате освещал Лололошку. Поборов страх, геймер ступил к кровати и сел на стул рядом с ним. Лицо было непривычно бледным, по-настоящему болезненным, на щеках играл нездоровый румянец в подтверждении. Под глазами залегли круглые большие синяки, ещё чуть-чуть и они будут с кулачок. Кудри Лололошки стали спутанными, а на коже красовались небольшие ссадины. Полные сострадания глаза опустились дальше. Лололошка не изменил себе: свернувшись в калачик так, что он почти не занимал место на койке, Ло прижимал к себе кусочек одеяла, будто боясь потерять. На кистях рук тоже красовались запекшиеся ранки, которые в скором времени тоже станут шрамами.        Иностранный студент лежал неподвижно, как будто и не дышал вовсе. Грудная клетка слабо вздымалась, кончики пальцев едва дрожали, но пульсометр на одном из них точно говорил, что вот он, живой, прямо перед ним спит и борется с такой внезапной и пугающей болезнью. Капельница прикреплена к держателю и медленно поступает в организм Лололошки. Трубочка ведёт вниз, к запястью, пока не заканчивается иголкой, выставленной в вену.        Дилану страшно прикоснуться к нему. Страх того, что Лололошка развалится в ту же секунду, слишком велик. Но нужно сделать хоть что-то. Пакет опускается на тумбочку. Архитектор ещё долго вглядывается в трепещущие ресницы и хмурые бровки, но берёт волю в кулак и укладывает руку на волосы Лошки. Даже так ощущался слабый жар тела иностранного студента. Рукой он гладит волосы, перебирает спутавшиеся пряди, слегка массирует голову, скользит ниже, к лицу Ло, и нежно, практически невесомо гладит розовую скулу и щёку.        Время начинает терять смысл, когда Лололошка так рядом. Архитектор кладёт вторую руку на ладонь парня, аккуратно, чтобы не потревожить сон, сплетает пальцы и осторожно гладит. Минут протекают незаметно, Дилан и не замечает, как укладывает голову возле лицо Лололошки и смотрит так виновато, грустно, влюбленно…        Кажется, геймер закрыл глаза всего лишь на секунду, но, почувствовав небольшое давление на пальцах, сразу подскочил и впился взглядом в лицо Ло. Парень слегка подрагивал, хмурил брови и поджимал губы, готовый вот-вот проснуться. Через несколько секунд Лололошка открывает сонные глаза, смотрит в недоумении по сторонам, слабо понимая, что происходит, и немного щурится вероятно от головной боли. Но боль беспокоила Дилана не так сильно, как сами глаза иностранного студента. Потускневшие, наполненные вселенской усталостью и безразличием, они не были похожи на прежние, счастливые, игривые и притягательные очи. Только глубокий иссиня-черный цвет остался от них…        Лололошка долго фокусировал взгляд, смотрел по сторонам, пытаясь за что-то зацепиться, пока не поймал силуэт Дилана. Мозг долго обрабатывал увиденное, но когда закончил, то иностранный студент тут же испуганно отскочил на пару сантиметров от архитектора и попытался вырваться. Дилан понимал, что это вполне нормально, но руку Ло не стал выпускать, наоборот, сжал покрепче и поднёс к губам. Он не целовал, вовсе нет, лишь прикоснулся к коже, согревая её своим теплом.        – Привет… – Дилан говорит тихо, шепчет, чтобы только не спугнуть Лололошку, который лишь сильнее напрягался с каждой минутой. Иностранный студент хотел отпрянуть от Дилана, освободить руку от плена тёплой ладони, но почему-то и двинуться не мог. Сердце сопротивлялось телу и желало тянуть ближе. Поняв, что Ло не будет ничего предпринимать, архитектор положил чужую ладонь на место, где взволнованно бьётся сердце, и смотрит прямо в глаза. – Прости меня, я действительно поступил неправильно, мне не стоило выслушать тебя перед тем, как ты ушёл, и после того, как снял маску.        – Я не достоин твоих извинений… – Лололошка заходится громким сильным кашлем и отворачивается, прикрывая рот рукой, подсоединенной к капельнице. Дилану ничего не остаётся делать, кроме как сильнее прижать руку Лошки к своей груди и успокаивающе гладить по спине.        – Ты достоин всего на этом грёбном свете. Пожалуйста, прости меня за всё… – архитектор приближается к сгорбленному телу и обнимает так, будто делает это в последний раз. Приступ Ло начал стихать, поэтому он сумел разогнуться в этих объятиях. Растерянно он смотрит на соседа, а в душе почему-то цветёт весна. Дилан искренне извинился перед ним. Значит не всё потеряно? Руки неосознанно тянутся навстречу и сжимаю ткань худи. Лололошка прячет лицо на плече Дилана и наконец срывается, плачет так тихо, что кроме геймера его никто не слышит. В горячих слезах смешано всё: боль, усталость, горечь и тихая радость. Иностранный студент тихо всхлипывает и сильнее сжимает руки вокруг торса Дилана. – Что на тебя нашло? Ч-ш-ш, не плачь…        – Ты тоже прости меня, я такой дурак… – Лошка тяжёло дышит и сильнее зарывается в ткань, пока геймер укачивал его и гладил по лопаткам и голове.        – Я прощаю тебя, надеюсь ты меня тоже? – Ло яростно кивает, соглашаясь с геймером и на несколько мгновений отрывается от одежды, чтобы посмотреть в его лицо. В глазах Дилана одна лишь нежность и не скрытое счастье, что всё теперь хорошо. Оставался лишь один единственный вопрос, который тревожил его. – Лололошка, те слова, что ты сказал тогда, были правдой?        – Да, я не соврал тебе… – архитектор стирает с глаз Лололошки влагу и смотрит на глаза, в которых снова зажглись задорные огоньки счастья и жизни, что были раньше. – Дилан, ты нравишься мне.        Слова более не нужны. Дилан заправляет выбившуюся прядь волос за розовое ушко и оказывается очень близко к лицу. Целует очень осторожно и нежно кончик носа, на котором раньше красовался цветочек, розовые от лёгкого жара щёки, скулы, уставшие красные глаза, тёплые лоб и виски. Лололошка мягко улыбается и фыркает от щекочущих ощущений, но в следующую же секунд пораженно распахивает глаза. Архитектор внезапно подкрадывается к губам и по-детски целует с тихим чмоком, заставляя Ло ещё немного покраснеть. Действия гораздо лучше слов, поэтому Дилан так и сделал, чтобы доказать, что любит Лололошку не меньше, чем он сам. Отстранившись от губ, он переходит на руки, целует их и смотрит влюбленно на своего соседа.        Они виноваты оба, они это признают и приходят к балансу. Каждый имеет право на второй шанс, и этот шанс они получили.        Через пару минут Дилан отстраняется, потому что Лололошка начинает снова кашлять и тяжело дышать. Уложив больного на подушки, он нежно гладит щёку и держится за руку, не желая более отпускать.        – Выздоравливай поскорее, хорошо? – Дилан поднимает пакет и ставит его возле Ло. – Это тебе одежда. Я потом ещё заеду и привезу тебе что-нибудь.        – Да, хорошо, я постараюсь. И спасибо, что приехал и поговорил. – Лололошка сам ластится к руке и сонно прикрывает глаза.        – Лечись, как следует, а потом вместе поедем в общежитие. – ещё один поцелуй в щёку, и Дилан встаёт с места. Не стоит слишком много тревожить больного Лошку. Они потом ещё сумеют наверстать упущенное… Вместе.