Часть 14

      Честно признаться, Чимин боялся выходить и открывать свою личность публике. Да, он давно об этом думал и долго решался. Но правильно ли он делает открываясь сейчас? Никуда не спешит? Или уже везде опоздал? А смог ли понять Юнги то, что Чимин хотел до него донести? Как он отреагировал? Страх есть, но отступать уже поздно. Он уже здесь, ждëт, когда его объявят и сбежать сейчас – подставить всех. В первую очередь, он выставит себя непрофессиональным юнцом, с которым дальше работать никто не будет. А это значит, что его карьере придет конец.       Слова Намджуна он услышал будто сквозь толщу воды. И от осознания того на сколько ему страшно сейчас – стало не по себе. Неужели он на столько жалок? Неужели на столько слаб? Нет. Нельзя сдаваться. Он справится. Он точно со всем справится. Он сможет.       На негнущихся ногах он смог выйти в центр. Взглянул неуверенно на Юнги и уловил в глазах старшего неверие. Тот выглядел так, словно увидел второе пришествие. Наверное, для него это действительно так. Не каждый день можно увидеть, как человек, скрывающийся под масками, добровольно идëт показывать своë лицо. Чимин сделал глубокий вдох, такой же глубокий выдох и повернулся ко всем гостям, являя себя.       Он зажмурился от вспышек камер. Так вот почему он на самом деле не хотел показываться. Это действительно пугает. Все эти объективы нацеленые на тебя, а за ними операторы и фотографы словно охотники. И тут им попалась такая добыча. Вспышки слишком яркие, слишком резкие и их слишком много. Оно и понятно – его никто никогда не видел и сейчас боятся упустить любую деталь. Ведь неизвестно, когда они вновь смогут узреть его.       Лица всех присутвтющих украшал самый настоящий шок. Если прямо сейчас Чимину скажут, что все азиаты на одно лицо – он не задумываясь согласится. Все, как один: широко распахнутые глаза и такой же рот. И кто сказал, что они "узкоглазые"? Глаза больше, чем у европейцев. Интересно, а кто больше удивлëн – эти люди, которые знают только его работы или Мин Юнги, которому была посвящена новая работа?       — Вы художник The end? — поинтересовался репортëр, первый вышедший из всеобщего оцепенения.       — Да, здравствуйте. Рад всех вас сегодня видеть, — улыбнулся Чимин, старая выглядеть более непринуждённо и раслабленно.       — Но почему вы решили открыться сегодня? О вас никто не предупреждал. Это было спонтанное решение?       — В какой-то степени – да. Я, действительно, планировал скрываться ещё ближайшую вечность, — засмеялся Чимин, — Но решил поддержать своего лучшего друга и любимую галерею.       — Эта галерея купила у вас рекламу? Вы очень знаменитый художник, но устраиваете свой дебют именно здесь. Ваш друг точно так же поступил. Эта галерея маленькая и неизвестная. Почему вы выбрали еë? — удивился кто-то из толпы.       — Хах, нет, никакой рекламы. Скажу по секрету – они мне даже за выставку не заплатили, — чуть слышно усмехнулся парень разряжая атмосферу, — На самом деле, это всё странное стечение обстоятельств. Просто так случилось, что здесь работают профессионалы, умеющие находить подход к людям. Я и сам не понял, как и почему так быстро привязался к этому месту и этим ребятам.       — Ваша новая работа очень не похожа на ваш стиль, что подтолкнуло вас на еë создание?       — Любовь, — Чимин повернулся к Юнги и улыбнулся, — Эта работа посвящена любимому человеку. Я создавал еë для него. Она называется "Начало". Начало новой жизни. Я больше не буду скрываться и больше не буду писать депрессивные картины. Я начинаю с самого начала.       Интерью продолжалось ещё некоторое время. Чимин отвечал на все вопросы, рассказывал по каждую работу и этап жизни, связаный с ней. На самом деле, открываться вот так оказалось не так страшно. Публика восприняла его прекрасно. Фанаты были счастливы увидеть его и узнать чуть лучше. Наверное, Чимин зря боялся всë это время. Не все люди в этом мире ужасны и он, наконец, это понял.       И вот сейчас, когда всë мероприятие подходит к концу, страх снова обуял его. И нет, причина не в том, что теперь все знают его в лицо. Причина в конкретном человеке, что всë время смотрел на него. Чимин не знает как себя вести и что говорить. Да и что он может сказать, ведь сказал всë, что хотел. Но какое-то странное чувство тревоги поселилось у него внутри. Оно сдавливает лëгкие и не даëт нормально вздохнуть. Из-за этого появляются сейчас такие ненужные мысли, которые только усугубляют его состоянии.       Оказывается, признаться человеку в чувствах сложнее, чем открыть себя миру. Но чего ему бояться, ведь этот мужчина уже давно рассказал о своих чувствах и намерениях ранее? Да, это действительно так. Вот только сейчас Чимин боится, что Юнги лгал ради своей выгоды. А почему нет? Узнал, что он художник, нашëл к нему ключик и втëрся в доверие. И всë так получилось, как раз в тот момент, когда директору Мину так нужны были эти люди для поддержания галереи. И мы не вправе осуждать Чимина, ведь его сейчас может понять только тот человек, который сам когда-то обжигался. Тот, кто пережил предательство от некогда любимого человека сможет почувствовать весь тот страх, что сейчас испытывает Чимин.       Юнги подошëл к Чимину, взял за руку и повëл в свой кабинет подальше от чужих глаз. Закрыл дверь и направился к окну. Чимин стоит и смотрит на его напряжëнную спину и не знает что сказать, да и стоит сейчас вообще что-то говорить? Стоит ли подходить к старшему или продолжать стоять здесь? Куда ему деться и как избавиться от этой гнетущей атмосферы? Дышать стало ещё труднее, но он продолжил стоять, в ожидании чего-то. Юнги резко выдохнул, а Пак дëрнулся.       — Зачем ты это сделал? — наконец спросил старший, — Ты не должен был заставлять себя...       — Я не заставлял, — перебил Чимин, — Хëн, я не заставлял себя это делать. Я захотел. Я долго думал об этом, правда. И решил, что уже пора.       — Почему ты мне ничего не сказал? — развернувшись поинтересовался мужчина, — Ты не был готов. Ты выглядел так, словно кролик загнаный в угол. Ты напуган. Даже сейчас напуган. Я должен был догадаться, что ты сделаешь что-то подобное. Я должен был проследить... Я не должен был допускать этого, — обвинял себя Юнги.       — Хватит! — громче нужного возразил Пак, — Хëн, мне не пять лет, а ты – не мой родитель. Я взрослый человек, который сам несëт ответственность за свои действия. Я прекрасно осознаю последствия. Поэтому прекрати винить себя!       — Как я могу не винить себя, если ты сейчас смотришь на меня такими испуганными глазами?       — Я боюсь не этих людей. Их я не знаю, — уверенно произнес юноша, — Я боюсь другого... — глаза наполнились слезами и Чимин замолчал.       — Чего ты боишься? — Юнги быстро подошëл к Чимину, аккуратно взял любимое лицо в свои ладони и вытер влажные дорожки с его щëк большими пальцами, заглядывая в глаза.       — Я боюсь потерять тебя, — тихо проговорил парень, — Я боюсь, что больше не нужен тебе... — шëпотом продолжил он, отводя взгляд.       — Мини, посмотри на меня. М? Пожалуйста, — Чимин заглянул в глаза напротив, — Я никогда не оставлю тебя. Я никогда не уйду. Ты всегда будешь нужен мне. Я не отпущу тебя даже если сам попросишь. Я люблю тебя.       — Я не попрошу. Я никогда не попрошу. Не оставляй меня, хëн. Я тоже... тоже люблю тебя.       Юнги прильнул к таким любимым губам нежным поцелуем полным любви и обожания к тому чуду, что сейчас неуверенно, несмело отвечает. Поцелуй был чувственный, нежный, такой особенный, как и тот момент, в который он происходил.       Они оба влюблены и оба это чувствуют. Они нужны друг другу. И эти чувства они сохранят на долгие годы. Им предстоит ещё много трудностей, но они справятся, ведь они вместе.