Часть 1

Когда Цзян Чэн узнал о новой выходке Вэй Усяня, он даже не удивился. Чего еще стоило от него ожидать? Темный заклинатель, преступник, обрезанный рукав… Он мог вытворять только что-то вот такое. Впрочем, возможно, в произошедшем он и сам был немного виноват. В конце концов, Цзинь Лин уже давно просил о помощи. Самый молодой глава клана откровенно с работой не справлялся. Клановые счета, встречи с союзниками и старейшинами, закупки, продажи, интриги. Ух! Слишком сложно для тринадцатилетнего мальчика. По идее Цзян Чэн должен был помочь ему сам, да вот только у него самого были эти самые счета, встречи, интриги и демоновы закупки. Закопавшийся в бумаги да зубодробительно скучные обязанности по самый гуань, он уже долгие годы не знал, что такое свободное время. И племяннику помог Вэй Усянь. Помог в своей сумасшедшей манере. Он просто взял из клановой усыпальницы оставшуюся после трагедии в храме Гуаньинь отсеченную руку Цзинь Гуанъяо, прицепил к ней на веселенькие булавки с крохотными кроликами пару неизвестных талисманов и был таков. Поначалу Цзинь Лин подарка не оценил. Он даже написал любимому старшему дяде пару писем, изобилующих ошибками, кляксами и возмущением на куда менее любимого еще более старшего дядю-наполовину. Но потом… Рука мастерски справлялась с мудреной клановой бухгалтерией. Рука мастерски заполняла длиннющие Цзиньские отчеты и счета. Да что там, даже выбивание скидок на закупку зерна у не обладающей ни ртом, ни глазами руки получалось куда лучше Цзинь Лина. Цзинь Лин буквально расцвел. Он все чаще выбирался на ночные охоты, ходил в короткие походы с Лань Цзиньи и Лань Юанем, тренировался с луком и мечом. Его клан же в это время… Становился богаче и богаче. То ли демонова рука пугала всех репутацией своего злодейского хозяина, то ли была страшна сама по себе. Факт оставался фактом. За четыре луны существования руки клан Цзинь не только вернул себе утерянное было влияние, но и, кажется, его приумножил. Цзинь Лин стал отправлять руку на встречи со старейшинами. Однажды на совет кланов вместо Цзинь Лина тоже приехала рука. Адепты вынесли ее в красивой бархатной коробочке, установили в центре стола, сели по бокам. Рука выбралась наружу и задумчиво постучала пальцами по гладкой столешнице. Голоса смолкли. В установившейся тишине были особенно отчетливо слышны два вздоха: полный боли Лань Сичэня и едва не свистящий несдерживаемой завистью Цзян Чэна. * — Помнишь, ты спрашивал меня, что я хочу на день рождения? — спросил Цзян Чэн Вэй Усяня, когда они оба пьяные, словно впервые понюхавшие винную пробку Лани, сидели в дешевой закусочной на окраине Цайи. — М? — Вэй Усянь, начавший после получения нового тела пьянеть куда быстрее, поднял осоловевший взгляд от тарелки с пирожками, которую гипнотизировал уже четверть палочки благовоний. — Ну мой день рождения! Через половину луны. На пять дней позже, ч-чем у тебя, между пр-прочим, — Цзян Чэн хотел прозвучать раздраженно, но пьяное икание испортило весь его выпестованный за годы злобный рык. Вэй Усянь ни разу не испуганно вздохнул. Почесал в затылке. Ухватил с тарелки пирожок и целиком запихнул его себе в рот. — А… о… — он кое-как пережевал неуспевшее остыть тесто и запил его вином прямо из горла. — Я помню, помню. Так что ты придумал? — Ну… ты не удивляйся… — начал Цзян Чэн неуверенно. — Только не проси меня расстаться с Лань Чжанем! — Да дался мне твой Лань Чжань! — Цзян Чэн закатил глаза. — Ты это… подари мне тоже такую же, как у Цзинь Лина, руку!