«Фармацевты твою мать»

Панковская культура медленно проползла в постсоветское пространство. Яркая молодежь уже давно не была чем-то экстравагантным. Но только не для медицинского техникума, куда Пчёлкина запихнула мать, будучи уверенной, что из него выйдет дельный специалист. Заваленные специально экзамены не спасли. Пчелкин будет как не фельдшером, так фармацевтом, хоть и по блату. Ни одно, ни другое парнишку не радовало, но иногда ходить всё же приходилось. Конечно же, не без материнского: «я доведу тебя прямо к парадному входу». Ну, или как сегодня: строго по делу. И дело это далеко не фармакология, что стояла первой парой. Вот и сейчас: Пчёла сидел на ступеньке перед входом в тех. Пара значков весела прямо на халате, обозначая принадлежность к одной из субкультур. Цепочка звенела, иногда, ударяясь о брюки. Ирокеза у него не было - мать бы домой не пустила, да и из теха бы попёрли на раз, чего, признаться честно, не хотелось. Скандалов не оберешься. Стоял тёплый весенний день. Удивительно, что в начале апреля было уже так тепло. Но парню только в радость. Наконец-то можно не прятать всё панковское богатство за громоздкой курткой. - Понимаешь, я славы хочу, на сцену! - Заклепки щёлкнули, и браслет с шипами вернулся на юношескую руку. - Панки уже давно во всю выступают, Валер. Валера лишь вздохнул. Будучи давним другом этого оболтуса, было понятно, что отступать он не собирается и будет капать на мозги до последнего. Фила - именно с «а» в конце, ведь его так называл только Пчёлкин - был старше на полтора года и уже давно писал свои незамысловатые песни для выступлений в подземке за пару соток или вообще за леденец в чехле от гитары. Он не горел этим, как русый. Валера с детства занимался боксом и мечты отца про сына спортсмена рушить не хотел. И когда Пчёлкина в очередной раз принимали менты, то Фила, скорее всего, подтягивался где-то на турниках детской площадки перед домом. - Ну, и сколько популярных панков ты видел? - Окурок выскользнул из тонких пальцев и полетел на асфальт, в последствии был затушен массивной подошвой. - Миха Горшенёв? Так ходят слухи, что он на хмуром уже давно. - Старший чуть наклонился, чтоб посмотреть в лицо парнишки, - а, ну, бля, ещё Летов есть. От упоминания последнего, русый усмехнулся. Названый Летов сразу вспомнил, по какому такому делу он встал в 7 утра и приперся в техникум. - Ну так первый - это вообще сомнительный пример, - парнишка нахмурил брови и посмотрел Филатову четко в глаза. - Ты хоть бы немного думал. Валера выровнялся и закатил глаза. А после выдал гулкое: «я вообще в этих твоих говнарях не разбираюсь». Пчёла посмотрел на него с явной насмешкой, а после вообще усмехнулся и отодвинулся немного в сторону, дабы Валера завалился рядом на ступеньку. - Но песни ты при этом пишешь, - юноша потянулся за очередной сигаретой и через пару секунд уже зажал её меж губ. - Ещё и в переулках играешь. - Так ты меня заставляешь, - Фила уселся чуть раздвинув ноги и уставился на панка, - причем ты почти полностью переписываешь мои текста. - Ну так конечно, ты же пишешь туфту, - парнишка махнул руками и резво продолжил, - объебались, потрахались и сдохли, - второй критерий текстов Валеры сопровождался звонким ударом ладони о кулак. - А чё тебе писать ещё надо? Что-то по типу сказочек? - Валера махнул рукой и отвернулся, наигранно губу нижнюю отквасив. - И чё тебе так присралось? Есть Юра Хой, а теперь будет ещё и Витя Хой. Пчёлкин издал смешок, а потом под выдуманный собой же ритм качнул пару раз головой, повторив это самое «хой», из-за чего Фила залился смехом и ладонью звонко прошелся по колену панка, выдав привычное: "придурок". «Ты б меньше ржал, сегодня Иващенко зверь, сказала: Три кожи с тебя снимет» - девичий голос раздался прямо за спиной у этих двух обалдуев. Ангелиночка, как издевательски называл её Пчёла, была надеждой всего их первого курса. И не потому, что папа её был спонсором всей этой академии великих врачей, а потому что по её же скромному мнению, была умна и очень красива. К русому она питала только тёплые чувства, вся группа гудела, что красавица и умница уже давно влюблена в говноря, что на первую пару приходит, только если ему обещали старшаки сиг подогнать, ну или он и вовсе спал на задней парте в темных очках. - Ангелиночка, - Пчёлкин лучезарно улыбнулся и развернулся к источнику звука, - передай Иващенко, что сегодня без меня, у меня куча дел. - И какие же у тебя дела? Снова бухать будешь? – Лина задрала подборок. Фила был уверен в том, что сама девушка думает, что уже давно в отношениях с его другом, но тот только смеялся, - я тебя покрывать не буду, уже твои пропуски закрывать сил нет. - А тебя вообще кто-то просил? Юноша фыркает, отворачивается и смотрит куда-то вдаль. На поворот, откуда обычно и заезжают машины во двор. - Пчёла, а ведь тех гудит о том, что тебя без поручителя на пары пускать не будут, ты ведь даже на учете уже, - Валера старался говорить, как можно тише, даже губами пару раз чужого уха коснулся, лишь бы эта новопредставленная староста ничего не услышала, - ты хоть расписывайся ходи. История с учетом случилась зимой, когда Витя сначала загулял, а потом бухой пришел в тех и послал директора. Оправдание тому было, что он не знал о том, как директор выглядит, а даже если бы и знал, то поступил бы ровно так же. Замяли. У таких приличных родителей, как его, семья медиков, тоже могут быть осечки, поэтому шанс был дан, но учета избежать не получилось после драки, что произошла в тот же день. Пчелкину никогда не было стыдно за свой гонор, он считал, что лучше быть изгоем, чем тем, кого не замечают, но конфликтовать со своей семейкой он не любил, поэтому выдал в ответ Филатову только: «разберусь». Витю всегда раздражали установки и правила. За ночь в участке он уже получил от матери. Видимо, он попал на смену её знакомого. Дай бог — это не тот самый капитан, хотя Пчёлкин его сразу откинул. Не может такой молодой и красивый нормально общаться с такой мегерой. - Слушай, может он тебе напиздел, а гитару на самом деле продал? – Фила усмехнулся, после кивнул в сторону выезда из двора, - ну, я бы так и сделал. - Завали и так настроения нет, - парнишка коснулся пальцами браслета, того, что мент ему по ошибке отдал, после прокрутил его на руке и выдохнул, - у него рожа не протокольная, а приятная такая. Говорить больше не хотелось, но и не пришлось. Витю тут же пихнули в бок – во двор заезжала машина. Не особо похожа на ментовскую, по ценовой категории точно. - Это Линкольн что ли? – Валера вскинул бровями, ладонью указал на черную машину и явно опешил, когда Пчёла кивнул, - если это твой мент, то тогда не удивительно, что он гитару твою не увел, а честно привез. Панк только молчал. В один момент во рту пересохло. Под синькой было не так страшно, скорее, совершено отсутствовал инстинкт самосохранения. Сейчас Пчёлкин заметно стушевался, всеми фибрами души хотелось, чтобы в машине не оказался некий Космос. А вот некому Космосу больше всего не хотелось искать малолетнего оборванца по техникуму. Он был уставшим и порядком сонным. Волосы, что были уложены вначале смены, давно потеряли свой опрятный вид, а китель был снят и заброшен на заднее. На улице парко и солнечно, а этому лишь бы оказаться дома и снять эту ненавистную хлопковую рубашку, что уже через пару часов такого солнца прилипнет к спине. В машине играла набирающие обороты Агата Кристи. Космос давно перерос свои увлечения роком, все футболки были заброшены в коробку под кроватью в родительском доме. Но душой он был где-то там, далеко и недосягаемо для обычных людей и своей семьи, что лет в 16 забросила его в полицейскую академию. Пчёлкина заметить не так трудно. Пара ярких значков, штаны потёртые, всё в цепях и булавках, волосы эти растрёпанные и мальчишеский смех прямо у парадки. Кос зыркает через лобовое стекло, Витя неосознанно делает ровно тоже самое. Сюда редко приезжают целенаправленно, а если и да - машины преподавателей Пчёлкин знает наизусть, сразу нужно сваливать. – Ко мне видимо, – панк встал, почти сразу отряхнул штаны, одернул халат и направился к машине. К тому моменту и сам Кос созрел выйти. Ночью он казался не таким высоким и в целом не таким большим, хотя и сам Витька был не маленький, для своего возраста тем более. Мужские локти легли на крышу машины, уставший Холмогоров же уложил на них голову и одним из пальцев начал настукивать известный на то время почти каждому ритм. «Давайте все сойдём с ума. Сегодня ты, а завтра я…» – капитан внимательно оглядывал приближающуюся фигуру. Юноша явно нервничал. Пару раз поправил волосы, несколько раз снял с себя браслет. Курс психологии в этой гнилой академии не прошел даром. – Доброе утро, начальник, – голос заметно стал грубее, чем ночью, водка видимо придавала ему свой задор, – я думал не приедете. – Доброе, – брюнет усмехается, трётся лбом о руку и наконец-то выравнивается, – твой технарь рядом с моей квартирой, центр города же. Парнишка вскинул бровями, видимо, для себя это отметил. Мнётся с ноги на ногу и пару раз смотрит, будто мимо мента, что уже отошёл к задней двери, дабы видимо гитару оттуда достать. – У вас это, – Витя запнулся и облизал губы, – Агата Кристи играет? Космос улыбнулся, видимо парнишка не только по панк-року чахнет. Гитара оказалась в мужских руках, пальцы зажали пару ладов, чтобы издать аккорд Am. – Играет, – мент подходит ближе, чуть наклоняется и заглядывает в юношеское лицо, – тебе на пары не пора? Все расходятся вон. Пчёлкин отмахивается, гитару в руки берет и после взгляд на мента переводит. – Вы слышали, что концерт их будет? – Какой мне концерт, Летов? – Холмогоров чуть голову на бок склоняет, когда замечает чужое замешательство, – у меня служба. – Чё прямо вообще никак? – Голубые глаза изучающе скользнули по чужой статуре. Рубашка немного расстегнула, брюки наглажены, роком и не пахнет. Откуда такая резкая заинтересованность Витя и сам не понял. Скорее всего, играла юношеская кровь. Космос явно старше, умнее и спокойнее, аккуратно одет и, Пчёла был в этом уверен, своё настоящее нутро прячет где-то глубоко в темном месте. С ним получилось бы явно что-то интересное. Панк видел, как тот заинтересовано крутил браслеты ночью, как пару раз стрелял в него взглядом и шумно, чуть раздраженно выдыхал после очередной колкости. Интересно, что он может выкинуть? Так просто не приехал бы, Витя не глупый, вещи в участке отдают сразу после подписания ненужной никому бумажки. - Ты хочешь на концерт халявно попасть? – Холмогоров нутро панков знал, спросил прямо в лоб, чтобы узнать точно. Витя делает наигранное обиженное лицо, может и хотел, но не нужно же так прямо об этом спрашивать. - Нет, мне знакомый может подогнать. В Пчёлкине не было логики. Один раз он так же позвал нового знакомого на концерт группы «Король и Шут», кстати, он оказался полнейшим ебланом, но это не особо важно сейчас. Это был опыт. Мент таким не кажется. - Ну давай, - Космос в подтверждение своих слов кивает, будто сам себя убеждает, что, почему бы и нет? - шанс развеяться. На юношеском лице тут же вспыхнула усмешка. Тонкие пальцы вынимают ручку из кармана медицинского халата. Кос сразу подметил, что халат исписан какими-то непонятными словами. Старый трюк, видимо, парнишка писал на нем ответы для экзамена. - У вас листок может есть? – Русый в первые за весь диалог подходит непозволительно близко, в глаза заглядывает и лыбу тянет, - или куда вам написать номер мой? Холмогоров губы поджимает. Пальцы тянуться, чтоб расстегнуть пуговицу на рукаве рубашки. Мол, напишешь на руке, как это обычно происходит на спонтанных концертных знакомствах, некая подводка. Витя улыбнулся во все зубы, колпачок от ручки снял ими же. - Я думал ты чисто тут для вида, - мент улыбается, смотрит за тем, как на коже появляются синие чернила, - а у тебя даже ручка есть. - Я её у исторички увел, - легкая усмешка и взгляд из-под лба. Голубые глаза яркие такие, эта юношеская игривость и облизывание губ, - концерт послезавтра. У Холмогорова что-то в грудине слева кольнуло, но в ответ он лишь посмеялся, после чего одернул рукав на место. Дальше всё как в дешевом фильме. Витя прощается, машет рукой из-за чего браслеты загремели. Выдает что-то по типу: «только в кителе не приходите, а то нас не пустят, я вам своё дам». Космос лишь смотрит, всё ещё не понимает почему они вдруг на «вы», но с мягкой улыбкой кивает и бросает что-то по типу: «я наберу», на что получает довольную усмешку. У Пчёлкина поднялось настроение. Гитара в руках, Ангелины во дворе и след простыл, а Фила послушно ждёт у парадки – без него ссыт заходить. - Ну чё? – писака смотрит на русого, что уже во всю струны на своей малышке перебирал, - проблем никаких? Вместо Вити ответ дала гитара. Она издала знакомый мотив, юношеский голос пропел первую строчку из песни «Как на войне», брошенный взгляд через плечо был схвачен и оценен. Брюнет улыбнулся перед тем как сесть обратно, в уже душную машину. - Ты дурак что ли? – Филатов оглянулся на место охранника, он слава богу отсутствовал, - услышат, что мы тут бродим – пизды дадут. Валера пропускает друга вперед, ещё раз оглядывается на машину, что уже собирается отъезжать. В здании благо дело уже не так жарко, а наоборот даже сыростью пахнет. Ну а что вы хотели? За медиками будущее – ремонт сами осилят. - А меня не ебет, - короткий четкий ответ с каким-то странным и бархатным тембром, - меня сейчас юриспруденция интересует. С этими словами гитара была на ходу отправлена в чехол, пара пролетов и Пчела будет сидеть в душной аудитории с какой-то грымзой. Главное - дожить до послезавтра и не пасть на пытках перед Ангелиной и её попытками научить Витю уму разуму. Только Вите разума не надо, ему бы сейчас пива и какой-то концертной хуйни под братьев Самойловых.