«Без погон легче действовать»

Создавалось ощущение, что музыка осталась давить в ушах даже после выхода из уже такого душного и "липкого" здания. Липкое оно было по ощущению из-за кучи потных тел, что толпились даже у входа. Космос про себя подумал, что почти каждая фанатка не против потрогать член Самойлова, пока член Холмогорова норовит потрогать далеко не фанатка. Пчёлкину, видимо, было в кайф. Он пьяный, юный, тянет за руку, пальцами пробегается по запястью, а Космосу что? Сейчас на нём ни погон, ни формы, а после коньяка развезло так, что думать сил и желания не было, Витя это и сам заметил. Кос отличался от себя же в отделе, этот цепкий взгляд, немного развязные наглые движения и гонор, который чувствуется, даже когда тот просто языком во рту играет. Ключи панк таки нашёл. Звякнул ими, пьяно пару раз пощелкал сигнализацией и звонко поржал. Видимо, ему было весело. Весело, пока ключи не будут выхвачены. Кос контролировал тело в разы лучше. Хватило пару секунд, чтоб открыть дверь и швырнуть ключи туда же - на заднее. Тут панк стушевался. Выходка зашла слишком далеко, хотя это коньяк его завел. Взгляд скользит по капитану районного отдела, он стоит опершись о машину, дверь распахнута, из салона тут же потянуло приятным и тяжёлым запахом эвкалипта, по дороге сюда Витя этого благополучно не замечал. Космос завалится в машину, усевшись на сидении, он свесил ноги из транспорта и пару раз зазывая махнул ладонями, чуть сгибая пальцы. Пчёлкин пьяно качнется, но шагнет, почти сразу вздрогнет, позволит сильным рукам взяться где-то чуть ниже бёдер. Холмогоров выглядит уверенным, уверенным настолько, что задохнуться хочется. Носом ведёт где-то у ремня, спускается ниже, чтобы зубами зацепить железную собачку, она щелкнет меж зубов, почти сразу послушно скользнет вниз. Витя почти сразу сжимает губы, но голову запрокидывает. Тонкие руки ложатся на крышу машины, Пчёлкин со временем уложит на них и голову, глаза жмуря. Теплые губы целуют, прижимаются и как-то слишком умело давят на нужное место. В один момент панк одну руку заведёт за чужой загривок, дабы инстинктивно прижать и тяжело выдохнуть. Руки капитана скользнут выше, огладят чужие ягодицы, сожмут и как-то слишком нагло прихлопнут после. Пчёлкин поднимет голову, когда услышит яркое: "нихуя себе", за своей спиной, почти сразу пьяно нахмурится и сожмет зубы перед тем как выжать едкое: – завали, – юноша глотает вязкую слюну, почти сразу отстраняется, оставляя растрёпанного Космоса в минимальном недоумении. Казалось бы, нежелательный зритель действительно почти сразу свалил, а пьяный Пчёлкин видимо не унимался, хотя так казалось только капитану. Юноша делает небольшой шаг назад. Почти сразу подошва тяжёлой обуви упрется в ментовское плечо. Небольшого толчка хватит, Кос с хриплым смешком всё же завалится на сиденье. Атмосфера отдавала аморальностью, чем-то сладким и мятным из-за запаха в машине, чем-то грязным из-за сложившейся разницы в возрасте и чарующим из-за басов, что разносились в паре метрах. Витя почти сразу заползает сверху, чуть изогнувшись и пару раз поставив руку не туда, из-за чего Космос хватал его нервно и смазано за локоть. – дверь, – Кос чуть хрипит, приподнимается на локтях, дабы сесть, хоть и не в удобном для него положении, рост развернуться не позволял, как Пчёлкину. Эта хитрая улыбочка. О двери печься он не собирается явно. Почти сразу целует, вжимаясь одной рукой в сидение и в пояснице прогибаясь. Сам Холмогоров отметит, что даже в порнухе, что была на кассетах в его времена, такого не видел. Взглядом по салону пробежит, пока Пчёлкин его считай что слюнявит, иногда мокро нижнюю губу посасывая. Кос цепляется взглядом за зеркало заднего вида, благо дело случайно опущенного, когда Витя руками махал и что-то рассказывал по дороге на злосчастный концерт. Хватается взором за натянутую чёрную ткань и отставленные бёдра. Первое, что пронеслось в голове, это мужловатое: "ну и задница", второе, это то, что он никогда такого в лицо никому не скажет. Кос перехватит, чуть голову наклоняя, поцелует глубже, заставит Витю запутаться в собственном языке. Жилистые руки всё же лягут на ягодицы, пальцы сожмутся. Пчёлкин удовлетворенно что-то прощебечет с каким-то слишком развратным выдохом. – малой, легче, – капитан хрипит, плавно руками по ягодицам ведёт, откровенно их обводя до самого бедра. Хочется чуть нажать, чтоб пошло завалился и задницу отставил, но смелости хватает, только чтоб ближе прижать и рывков податься вперёд, чтобы Пчёлкин захохотал пьяно и оказался внизу, Космос как раз умудрится закрыть дверь с каким-то слишком нервным хлопком. В машине тут же стало тесно. Витины пальцы уже давно пролезли под ткань футболки, что приплыла из-за пота к спине, собственно, они ткань от спины и отлепили, заставив капитана расправить чуть уже затёкшие плечи. Он сидел на руках, красивый, развратный, уж слишком для стеснительного мальчишки, что вечером нервничал и бегал по квартире. Холмогоров пристально смотрит на обтянутый чужими штанами стояк. Пчёлкин, скорее всего, поэтому и трётся, слишком уж грязно, как сука, что в течку кабеля увидела, это потому, что он в щи пьяный, юный организм требует креативности и экспериментов и статный дядька мент на эту роль пиздец как подходил. Он кивнет, рукой полезет в свои штаны, плавно нажмёт на влажное место на белье, прямо на головку, из-за чего дёргано выгнется, Коса и самого окатит. Капитан сильнее бедра разведет, почти сразу поступит так же как и младший участник эксгибиционизма. Витя готов поклясться, что Холмогоров даже во взгляде поменялся. Строгий, острый взгляд прямо в глаза, тут же заставил немного стушеваться и замедлиться, дальше штанов не лез, только поглаживал, иногда опуская взгляд и смотрел на то, как Кос откровенно обхватывает свой член пальцами, плотно сжимает и от основания до головки медленно ведёт. Холмогоров не из тех, кто отступает, особенно, когда голова занята чем-то новым. Новое - это Пчёлкин, красивый, озорной, сам на шею повис, облизался пару раз - этого целиком и полностью хватило. Падкость Коса на игривых девочек была понятна ещё со школы, но чтоб на игривых мальчиков... Да ещё и сиськи тут явно не причем, причем сама личность и пухлые губы, что раскрывались глубоко дыша. Сильные руки потянут за бедра, Витя влипнет, что-то промычит, обнимет за шею, потом ладонями плавно на загривок надавит, заставив Космоса влажно и жадно влипнуть в чужую шею. Огладить кожу, чуть облизать и прикусить. Капитан залезет в белье, заставит вздрогнуть, повести бедрами на встречу. Грубая рука скользнет, беря два члена сразу, Витя почти сразу ахнет, опустит голову с чуть всё ещё приоткрытыми губами. Стыдно, лицо почти сразу зальёт. Из него течёт как из девчонки, хотя откуда ему знать, как из девчонки течёт, если он и с ними никогда не спал. Кос ведёт, сжимает чуток у головки, потом вообще пальцами давит только на головку Пчёлкина, тот явно дрожит, инстинктивно толкается. – Чего ты рот постоянно открываешь и молчишь? – Голос Холмогорова явно загрубел, опустился и окатил панка каким-то приятным липким потом, – взять хочешь? Он пошловато ухмыляется, кивает на свой член, Витя сразу отведет взгляд, но накативший ком в горле проглотит. Сосать он не собирался в своей жизни примерно ещё никогда, тем более менту. Со временем в машине всё будто сожмется, выжимая воздух, как грязную воду из половой тряпки после дежурства в техникуме. Витя задыхаясь попросит открыть окно, смазано потянется, тут же дрогнет, всхлипнув что-то непонятное, сразу вернётся, обнимет Космоса считай, что за загривок руки заводя. Накатывающий оргазм помогает не стесняться, ведёт бедрами, своей рукой накрывает косову, жмёт, больше пытается потрогать именно чужой член, иногда пальцами просто задерживаясь, гладя и ощупывая вены. Самого Космоса чуть улыбало, Витя бережный, не особо умелый, хотя и Кос с мужиками не спал, но, видимо, Пчёлкин и себе дрочил не часто или просто даже сквозь водку волновался и ломался, как девка. Дышит так тяжело и влажно, прямо на ухо, пару раз робко повторил его имя, чуть сильнее толкнулся. Холмогоров ухватил цепко чужие напряжённые бедра, Витя хватался и напряжённо пытался сильнее сжать ноги. Обнимает крепко, не даёт почти капитану воздуха схватить, тот уже умудрился свободной рукой сжать одну из ягодиц, Пчёла пошло приподнялся, давая волю, но дрожащие бедра не позволяли долго находиться в такой позиции. В один момент дернется, заскулит, слишком сильно прижмется. Этот яркий и звонкий стон смешанный с сорванным "Космос" капитан районного отдела запомнит надолго, запомнит и то, как Витя изогнулся и то, как всхлипывал и хныкал, пока Холмогоров ритмично продолжал водить своей рукой, пытаясь довести себя до оргазма так же быстро и ярко. Мутные глаза сто процентов за этим наблюдали, наблюдали и за спермой, что виднелась на черной чужой футболке. Осталось выдавить только тихое "прости", за доставленные неудобства. Футболку придется стирать и дай бог один раз. Осталось только слушать томные и хриплые вздохи. Космос крепче, сдержаннее, только иногда срывается на еле слышный стон. Витя весь в поту жмется, чуть глаза жмурит. Держит сознание, чтоб увидеть, как Кос изольется и сперму их смешает. Может утром пожалеет, может испугается и убежит, а может Космос его утром просто проигнорит и предпочтет забыть. Всё это будет утром. Сейчас он отключится на чужих руках, пока Холмогоров отряхивает руку от вязкой жидкости. Капитану ничего не останется, кроме как шепнуть на ухо: "всё нормально, не бери в голову", сам пятно затрет ладонью, чтоб не так видно было. Разбираться будет на трезвую и с Витей и с тягой к пацанам явно младше себя. Сейчас уложил на сидение, погладил по пушистым волосам. Кое-как вылезет из машины, погладил ноги после этого и сняв какие-то кеды, сомнительного происхождения с них. В "липком" здании ещё концерт, шумно, больно. Больно, потому что бухать меньше надо, не пил бы, башка не трещала бы. Обойдя машину, Кос умудрится будучи пьяным застегнуть ширинку, так же быстро провернуть пуговицу. Грязно, любая бы девушка запищала, если бы увидела такого амбала, да ещё и полуголого. Но сейчас не имело смысла. Смысл имел Витя на заднем сидении, придется везти к себе, придется наливать ему с утра воду, придётся мыть салон, если обблюет и успокаивать, если будет ругать мать. Но это всё не важно, важно то, как гремит сердце при взгляде на заднее, через то самое сбитое зеркало заднего вида.