Вернутся к фанфику
Если бы ты брал плату каждый раз как сдаешь свою машину в аренду, то мог бы накопить уже приличную сумму, даже мог бы купить неплохую квартиру в приличном районе.
25 февраля 2024, 00:31
— Оденься потеплее, сегодня вечером будет холодно.
Слова Фэй Ду смешиваются с остальными звуками суматошного утра, утопая в свисте чайника, мелодии «пяти колец» на телефоне и шуршании кошачьего наполнителя. Ло Вэньчжоу сжимает в зубах кусок хлеба и балансирует на одной ноге, пытаясь вдеть ногу в штанину. Не обращенное ни к кому конкретному «угу» вырывается из его забитого рта вместе с тонкой струйкой слюны. Следом звучит невнятное «черт», кусок намокшего хлеба летит обратно на тарелку, не уменьшившись даже на половину, а телефон, разрывающийся последние десять минут, наконец замолкает.
— Если ты еще раз позвонишь мне, я выкину телефон и уйду в отпуск. Тогда справляйтесь, как хотите без меня в отделе, — летит оппоненту на том конце. А после только гудки.
Ло Вэньчжоу наконец натягивает джинсы, накидывает первую попавшуюся на глаза рубашку, не заботясь о том, чтобы застегнуть пуговицы, хватает форменную куртку и выбегает из дома.
Фэй Ду молча наблюдавший за этим беспорядком идет в коридор, прислоняется бедром к стене и ждет. Отточенная до совершенства привычка, выверенная по времени и месту.
3…2…1...
Ло Вэньчжоу врывается ровно по отсчету, впуская в квартиру уличный холод. Озирается по сторонам, сдирает с вешалки зимнюю куртку, так что петля трещит, и в два прыжка долетает до Фэй Ду. Целует его спешно, касается руки и обещает вернуться к ужину. Дверь за ним закрывается. В квартире, где еще пару минут назад стоял шум утренней суеты, стало тихо. Ло Иго, перебирая своими маленькими короткими лапками, выходит разузнать, куда пропал источник громких звуков. Смотрит пару секунд на дверь и безразлично отворачивается. Не важно, куда ушел этот уборщик, он все равно вернется, как всегда. По-другому и быть не могло. Кроме того, в доме остался еще один человек, повыше статусом и более приличными манерами. Этого двуногого можно было назвать «господином», почти равным ему по положению. Они вместе управляли тем лакеем, что ушел пару минут назад. Однако Ло Иго ощущал от этого господина некоторую опасность и не смел думать о нем снисходительно. Вероятно, этот человек был искусен в пытках, потому что иногда он слышал из спальни крики и разного рода стук. Бывало даже мебель после их схватки разваливалась на части, и ему приходилось прыгать через обломки, как через минное поле. Ло Иго не знал, за что наказывают раба, но не смел лезть в разборки этих существ. Ему было достаточно того, что после этого ему всегда давали вкусной еды, видимо, чтобы разделить радость очередной победы. Ло Иго потерся о штанину Фэй Ду, разнося по ноге вибрацию от мурлыкания, оставил пару клочков шерсти на дорогой ткани. Довольный тем, что уважил своего союзника, поднял хвост и поспешил заняться важными кошачьими делами. Фэй Ду, все это время стоявший неподвижно, не мог стереть с лица слабую улыбку. За последнее время его жизнь стала размеренной и однотипной. Ранний подъем, готовка завтрака, проспавший Ло Вэньчжоу, ураганом носившийся по всей квартире, мелодия на телефоне, текст которой уже отложился где-то глубоко в голове, краткие поцелуи на прощание, мягкие тычки мокрого носа в голень. Потом уборка практически нетронутой еды и ожидание в несколько часов до возвращения дому вновь оживленного состояния, создаваемого одним единственным человеком. Спокойные, мирные деньки, не меняющийся сюжет. Но он бы не променял это ни на что другое. В его душе наконец настал покой, пустая жизнь, заполненная до этого лишь хитроумными планами, вечной погоней за ускользающим хвостом прошлого и поддержанием крепости внутренних замков, навешанных его отцом в раннем детстве, а в последствии и им самим, заполнилась всякой «семейной» мелочью, смешав все краски и превратив черную полосу длинною в двадцать один год в практически чистый холст. Серые разводы прошлых потрясений и травм постепенно перекрывались чужими яркими мазками, делая его душу и сердце живыми и целостными. Жизнь с Ло Вэньчжоу была похожа на курс реабилитации, где его учили заново жить, дышать, чувствовать, окружали заботой и любовью, как самого ценного пациента. И он был намерен дойти до конца этого курса, даже если это займет все оставшиеся годы. Фэй Ду наконец отрывается от стены, чувствуя, как приятно потяжелело сердце, пуская волны тепла под кожей. Идет на кухню, попутно собирая разбросанную кое-кем одежду, и замечает теплый свитер на спинке дивана. Качает головой, внутренне упрекая капитана. Сегодня ведь действительно холодно, аномальное похолодание, говорили новости в телефоне. Но у Ло Вэньчжоу хотя бы есть машина. Так что, не все так страшно, Фэй Ду более ли менее спокоен.***
Утро капитана Ло было не самым удачным, как, впрочем, каждое его утро, начинавшееся не раньше 8:10 и третьего по счету будильника. Утро вообще было его самим нелюбимым временем суток, за исключением выходных, когда теплая постель держала его в своих объятьях долго и нежно, а Ло Вэньчжоу в своих Фэй Ду — крепко и сладко. Капитан постарался выкинуть из головы мысли о вселенской несправедливости и возможности стать содержанкой одного очень богатого президента Фэя. Офис ждал его игрой в шпиона в попытке скрыться от глаз начальства и улизнуть от трехчасовой лекции по дисциплине и возможного самоанализа, Тао Жанем с толстой папкой в руках с надписью «дела» и кучей голодных ртов. Лан Цяо первая подбежала, завидев капитана, и посмотрела на него своими большими влажными глазами. Щенок, которому не хватало лишь хвоста, для того, чтобы показать, как сильно он ожидал хозяина. — Принес? — спросил невинный женский голосок. Только когда она клянчила еду, ее можно было назвать скоромной и тихой девушкой. — Смотри не подавись, а то кто работать будет, — поддразнил Ло Вэньчжоу, отдавая пакеты с едой. Лан Цяо выхватила завтрак с нечеловеческой силой, будто принесший ее человек, мог передумать и забрать все обратно, и закричала на весь офис: «народ, жрачка приехала». Образ приличной девушки тут же рассыпался под децибелами опустившегося на пару тонов голоса. Ло Вэньчжоу смотрел на то, как половина работников офиса показала чудеса быстрой реакции, подбегая и перемахивая через столы, чего не было даже на задержаниях, и осуждающе покачал головой, поджав губы. «Разожравшиеся нахлебники» — подумал он. Тао Жань ждал его у входа в кабинет, и хоть манер у него было больше, чем у остальных и какие-то крохи достоинства еще остались в его разуме, его вид также раздражал. Точнее зажатая в его руках папка. Ло Вэньчжоу подумывал закрыть дверь у него перед носом, но проявил чудеса выдержки и просто зашел в кабинет вместе с ним. Все-таки тот был единственным адекватным человеком в офисе, да еще и его другом. Хваля себя за доброту и человечность, капитан выжидающе посмотрел на Тао Жаня, как бы говоря «ну давай, добивай». Тот спокойно положил папку на стол и тихонько кашлянул: — Это… могу я одолжить твою машину на сегодня? — застенчиво спросил помощник капитана и тут же заботливо уточнил. — Ты же сможешь добраться домой? Ло Вэньчжоу его не слушал, его взгляд был сосредоточен на надписи на папке «холодные дела», которую он в начале не заметил и так великодушно разрешил внести в кабинет. Не делай добра, не получишь зла, да. С горестного его лицо приобрело выражение мрачности и зарождающейся ненависти к этому дню. Наступила зима и новый год не за горами, а период бесконечных отчетов, каждый год возникающий перед праздниками, как большой больной нарыв, только-только начался. Прошло пять дней, а нервы капитана Ло уже начинали сдавать. Его нельзя было назвать неусидчивым человеком, но он предпочитал выездную работу бумажной, где его спина не затекала в позе буквы «с», а в глазах не отпечатывались бесконечные строчки иероглифов. Порывы выйти покурить преследовали его сейчас даже чаще, чем во время слежки за контрабандистами. — Так что? — напомнил о себе Тао Жань. Ло Вэньчжоу неопределенно махнул рукой, как бы говоря «делай, что хочешь, только оставь меня в покое», и, глубоко вдохнув, зарылся в бумаги. Помощник капитана, немного поколебавшись, схватил ключи от машины и спешно удалился, бросив на прощание «спасибо».***
Утро сменилось обедом, обед вечером, а поза капитана Ло изменилась лишь на пару десятков градусов, обеспечивая ему к старости искривление позвоночника. Череда папок в его руках наконец иссякла, беспорядок на столе увеличился, а умственные способности на этот день исчерпали себя. Желудок неприятно ныл от образовавшейся в нем пустоты, одеревеневшие мышцы покалывало. Ло Вэньчжоу потянулся, ощущая вместо расслабления лишь боль, поморщился и заметил, что за пределами его кабинета уже темно, ни одного сотрудника. Несколько растерявшись, он попытался включить телефон, но тот не подавал признаков жизни. Чертыхнувшись, он бросил взгляд на настенные часы: время перевалило уже за десять вечера. Быстро взяв в руки телефон и куртку со спинки кресла, он принялся рыться на столе в поисках ключей от машины. Только через пять минут и пару раскиданных по полу отчетов, мозг услужливо подкинул ему слова «машина» и «можно взять». Пару секунд обработка информации происходила очень туго, а потом осознание пришло к нему, как курьер, о котором ты случайно позабыл — неожиданно и так некстати. Тао Жань одолжил его машину утром. Мозг капитана окончательно вскипел, пошипел немного и растекся серой кашицей в черепной коробке, гулко бултыхаясь о стенке. Кажется, в скором времени в гости стоит ожидать мигрень. Он с силой провел по лицу и прикинул варианты. Фэй Ду он не мог позвонить, даже номера его сейчас бы не вспомнил, чтобы набрать на стационарном в кабинете, автобусы уже не ходили. В районе, где находился полицейский участок было подозрительно мало такси, ждать чуда на дороге означало отморозить себе и без того онемевшую от сиденья задницу. Был, конечно, вариант написать Тао Жаню по рабочей сети и попросить пригнать машину обратно. Но компьютер был уже выключен, а включать его означало ждать, пока этот старый кусок железа прогреется, загрузится, поймает вай-фай… Одна только мысль об этом наваливала усталости, даже не претворившись в жизнь. Но причина была не только в этом. Его напарник крайне редко просил о чем-то для себя, и Ло Вэньчжоу не хотелось его беспокоить, тащить обратно посреди ночи, когда тот мог быть занят более приятными вещами. Оставалось только идти пешком. Возможно, тридцатиминутная прогулка даже взбодрит и освежит его тухлый после целого дня сплошной бумажной волокиты мозг, по крайней мере так он себя убеждал. Ло Вэньчжоу выключил свет, оставил кабинет открытым, потому что закрывать его не видел смысла, так как любой в бюро был представителем закона и мог запросто взломать замок, если было нужно. Иначе приходилось бы каждый раз писать запрос на смену замка, объяснительные и прочее. Лишняя головная боль. И вышел из здания. Ночной Яньчэн встретил его включенными фонарями и полной тишиной. Вместо людей по дорогам летали небольшие ветреные смерчи, изменяя ландшафт сугробов. Рядом не мелькала ни одна пара фар, только вывески закрытых давно магазинов светились тускло сквозь снежную бурю. То, что должно было заставить разум взбодриться, вмиг заморозило его. Уши за секунду сменили свой цвет на красный и выделялись ярче светофора на переходе. Ветер забрался под куртку Ло Вэньчжоу, как приставучий извращенец в метро, оглаживая самые чувствительные участки тела и вызывая неподдельную дрожь. Кажется, все-таки стоило одеться теплее, куртка и пара рубашек с майкой мало помогали против ветра, снега и перспективы идти так еще тридцать минуть пешком. На миг в голове капитана всплыли неясные фразы, как будто кто-то его предупреждал о таком исходе. Порывшись пару секунд в памяти, ничего точного он не припомнил и решил для себя, что это его подсознание пыталась достучаться до него с утра. Тяжело вдохнув, мысленно и физически подготовившись к забегу, Ло Вэньчжоу натянул шарф до носа и быстрым шагом спустился с лестницы бюро. Никакая метель не помешает ему вернуться домой.***
Тем временем его «подсознание» сидело в гостиной и смотрело на экран смартфона. Ло Вэньчжоу не то, что не предупредил, даже сообщения его не читал. Время давно перевалило за рабочее. Фэй Ду был слегка обеспокоен, но не настолько, чтобы поддаваться панике. Его бравый капитан был слегка рассеян и беспечен по жизни. Это не касалось только расследований, в остальном же было в порядке вещей. Хоть он и старался предупреждать об опозданиях и прочем, работа его была непредсказуемой, что-то могло просто вылететь из головы, что-то не успеть написаться и отправиться, плюсом к этому капитан часто забывал заряжать телефон. Вот и сейчас Фэй Ду подозревал, что тот просто заработался и забыл про зарядку в очередной раз. Его собственный телефон в руках завибрировал.«Привет. Лао Ло нормально добрался до дома? Я сегодня одолжил его машину, он мне не отвечает».
Вот оно что. Фэй Ду поправил очки и усмехнулся. Капитан Китай сегодня занялся благотворительностью и не учел возможных последствий. Путем нехитрых вычислений президент Фэй определил самый вероятный маршрут его трудолюбивого и добродетельного мужчины до дома, написал сообщение, оделся и вышел. Человек из компании пригнал машину через пять минут.***
Ло Вэньчжоу преодолел уже половину пути, когда стена снега выросла перед ним непроглядным препятствием. Идти с каждой минутой становилось все труднее, пальцы, вцепившиеся в капюшон, чтобы тот не слетал, практически не чувствовались. Капитан уже начал серьезно беспокоиться об обморожении. Если сам он без них как-нибудь мог прожить, то вот Фэй Ду бы оплакивал такую потерю день и ночь, он был уверен. Стоило только подумать об этом юном господине, как рядом послышались автомобильные гудки. Ло Вэньчжоу сначала не обратил на них внимания, стараясь поближе прижать ткань к ушам, чтобы те окончательно не отвалились. Но вскоре настойчивый водитель все-таки привлек его внимания ритмичными сигналами, отчетливо что-то напоминавшими. Ло Вэньчжоу бросил взгляд на машину и с трудом сквозь бурю узнал знакомое авто. Удивление и облегчение смешались в нем одновременно, надежда на сохранение своих конечностей целыми и невредимыми слегка согрела мышцы, и он потрусил к своему спасителю. Вместе с пассажиром в салон джипа ворвался поток снежинок и запах мороза. Незваный холод быстро растворился в нагретом салоне, не причинив водителю никакого беспокойства. — Это что, был гимн пяти колец? — спросил прямо с порога капитан Ло, поднося замерзшие ладони к печке. — Чтобы ты знал, после совместной жизни с тобой я могу пересказать его текст дословно, даже если меня поднимут в час ночи, — также вместо приветствия ответил Фэй Ду. — У тебя есть очень раздражающая привычка не брать трубку, а ведь я в отличие от тебя не глухой. Ло Вэньчжоу посмотрел в персиковые глаза напротив, едва различимые сквозь блики на очках без оправы, и вздохнул. На дальнейшие препирательства у него совершенно не было сил. Спрашивать, как тот узнал, где он, тоже не было особого смысла. Все и так было примерно понятно. — Спасибо, — просто ответил он. — Пожалуйста, дорогой.***
До дома они добрались за каких-то пять минут. Хоть в машине и было тепло, согреться окончательно это не помогло. Пальцы перестали напоминать скрюченные некрасивые фигурки изо льда, но все еще плохо слушались. Ло Вэньчжоу было жизненно необходимо почувствовать, как кровь течет в нем жидкими горячими потоками, а не проталкивается с трудом по сосудам, словно мороженое щербет сквозь пластиковую трубочку. Он скинул одежду прямо на пол, не заботясь о том, что с ней может случится, и побежал в ванную. Включил кран до упора и лег, уместив свои длинные ноги. Сначала горячая вода казалась холодной, но обжигающей, как это всегда бывает после разницы температур. Мужчина поморщился от неприятных покалываний во всем теле и убавил напор. Когда вода набралась до середины груди, нервные окончания начали наконец работать правильно и весь лед в теле начал потихоньку таять. Вместе с этим начало приходить и расслабление. Мышцы вновь дали о себе знать, тупой болью отзываясь в спине. Где-то под закрытыми веками мелькнул намек на сонливость. Фэй Ду тем временем убрал чужой беспорядок, как и недавно утром. Достал вчерашний ужин и поставил на медленный подогрев, чтобы он не остыл к моменту выхода из ванны. Открыл корм, наполнил кошачью миску, поставил чужой телефон на зарядку. Все эти простые действия со временем превратились в привычку, стали частью его добровольных обязанностей. Ло Вэньчжоу обеспечивал и готовил, а он помогал по хозяйству, чем мог, следил за ним самим и за котом. Из всех имеющихся у него в жизни обязательств эти были самыми легкими и приятными, не требующими даже платы. Фэй Ду пошел в спальню переодеться и уже взял в руки пижаму, когда внезапная и очень приятная идея заставила его передумать и накинуть на плечи шелковый халат. Ло Вэньчжоу уже почти заснул, когда скрип двери вернул его в реальность. Он открыл глаза и увидел, как Фэй Ду беззастенчиво сбрасывает на пол черный шелк и выжидающе на него смотрит. Капитан не шевелится, лишь медленно ведет взглядом вверх вниз, словно проходится кистью по холсту. Его масляный взгляд спускается с темных слегка растрепанных волос на длинные скульптурные брови, останавливается на губах. Губы Фэй Ду не были бледными, наоборот, они ярко выделялись на фоне кожи и из раза в раз зарождали внутри желание провести по ним пальцами и сладко поцеловать следом. Глаза, не скрытые стеклами очков, в этот момент смотрели с легким прищуром и казались чересчур довольными произведенным эффектом. В темной глубине плясали озорные огоньки, а уголки губ приподнялись, придавая улыбке томности. Фэу Ду подошел к краю ванной и посмотрел с высоты своего роста. Ло Вэньчжоу словно завороженный поднял руку и мазнул пальцами по ключицам. От нагретых пальцев по холодной бледной коже пошли мурашки, и капли воды стекли вниз, оставляя после себя мокрые блестящие дорожки. Он проследил их путь до худой юношеской груди и втянул носом воздух. Капитан питал особую слабость к этому юному телу со слегка выпирающими ребрами, едва видневшимися мышцами и абсолютно гладкой кожей. Его рука пересчитала каждое ребро, каждую неровность и с удовлетворением обнаружила, что кости слегка обросли плотью. Не зря он так активно откармливал этого господина, который в скором времени обещал стать таким тощим, что мог спокойно улететь от легкого порыва ветра. Фэй Ду положил руку ему на голову, не больно сжав волосы. Ло Вэньчжоу посмотрел на него снизу вверх и, не отрывая взгляда, влажно поцеловал чуть выше пупка, задерживаясь на пару секунд и опаляя кожу горячим дыханием. Мышцы под его губами напряглись, а пальцы в волосах дрогнули. Послышался рваный выдох. Ло Вэньчжоу довольно улыбнулся и вернулся в прежнее положение. Его рука осталась на чужом бедре, лениво поглаживая. — Залезай, раз пришел, — он подвинулся на середину ванны, согнув ноги в коленях в приглашающем жесте. Несмотря на подходящий настрой, дальше заходить он не собирался, разморенное теплом тело капитана сейчас было слишком расслаблено для каких-то нагрузок, ни одна его мышца, ну или почти ни одна, сейчас бы не послушалась его. Будь он на года четыре помладше, то хотя бы один раунд им был бы обеспечен. Но годы и работа накладывают свое. Ло Вэньчжоу тяжко вздыхает, предчувствуя скорое приближения кризиса среднего возраста, и абсолютно не представляет, как будет справляться с аппетитом его молодого любовника. Возможно, вместо смерти от рук какого-нибудь преступника, он умрет в постели от сердечного приступа, заезженный юным вороным жеребцом. Какая позорная смерть для капитана уголовного бюро. Фэй Ду, молча наблюдавший за сменяющим эмоции лицом мужчины, фыркнул, вконец растеряв остатки зародившегося возбуждения. Он все понимал, нисколько не расстроившись. Однако чужие выражения показались ему забавными, он никак не мог угадать ход его мыслей. Особенно позабавило выражение легкого испуга и обреченности, промелькнувшее в движении бровей и поджатых губах. О чем таком думал его капитан? Юный господин Фэй никогда не узнает, что из всех его сторон, считавшимися отклонением от нормы, его вторую половину будет пугать лишь его молодость и повышенное либидо. Фэй Ду наконец забрался в ванную, устроив небольшой потоп на плитке пола, устроил свои ноги по обеим сторонам от мужчины и прижал его спину к своей груди. Нагретый, как радиатор, Ло Вэньчжоу приятно обжег его прохладную кожу. Ло Вэньчжоу пробормотал что-то неразборчивое, большое похожее на утробное урчание Ло Иго, и удовлетворенно прикрыл глаза. Пальцы Фэй Ду коснулись его висков, слегка массируя. Под давлением маленькие колючки, скопившиеся за часы работы, растворились, скальп на мгновение онемел, а потом расслабился, напряжение, мучившее его весь день, наконец спало. Никаких таблеток не надо. Следом на макушку прилетел поцелуй и Ло Вэньчжоу слегка сполз с чужой груди, низким тоном лаская слух: — Фэйшир… — последний слог был больше похож на рычание, вибрацией разнесшееся в грудной клетке Фэй Ду. Оно прошло сквозь легкие, сбив дыхание, и достигло сердца, щемящей нежностью рассеявшись внутри. Фэй Ду рвано вдохнул и уткнулся во влажные волосы, слегка потерся носом о пряди и закусил губу. Иногда ему было сложно контролировать и считывать свои эмоции. Его всю жизнь учили искоренять все хорошие чувства, что возникали в нем, выдергивать, подобно сорняку, оставляя плодородные земли сухими и холодными. Пока надзиратель тщательно следил, сад оставался безжизненным и голым, продуваемым ветрами одиночества, страха и потерянности. Когда его не стало, мало, что поменялось. Сквозь трещины проросли лишь тонкие жухлые травинки, да пара редких сорняков, проклюнувшихся только благодаря заботе Тао Жаня. Первый хрупкий цветок распустился в серый дождливый день на могиле его матери. Такой же белый, как оставленный незнакомцем букет. Конечно же, это был Ло Вэньчжоу. Впервые за последние семь лет Фэй Ду узнал, что кто-то кроме него помнил о ней, лелеял мысль о далеком призраке прошлого, нося в своем сердце сожаления и вину перед незаметно исчезнувшей никому ненужной женщиной. Это поселило в его душе сложное противоречивое чувство, а тянущий дискомфорт в груди по началу им нераспознанный, стал началом весны. Чем больше он проводил времени с Ло Вэньчжоу, тем больше его бездыханный сад наполнялся прекрасными цветами. Сначала они росли скромными одинокими соцветиями, но очень быстро превратились в пышные букеты, взращенные одним человеком. Фэй Ду не знал названия многим, не знал, как ухаживать за ними, и оттого в душе его царила неясная тревога и растерянность, сносившая порывами тонкие лепестки. Но заботливые, перепачканные в земле руки, собирали их, терпеливо объясняя зачем они и как с ними справляться. Вскоре плодородная почва обросла пышностью, а сердце и душа Фэй Ду — жизнью. — Шисюн…— почти на грани слышимости и с легкой хрипотцой. — Я люблю тебя. Ло Вэньчжоу открывает глаза, улавливая спиной сбившейся сердечный ритм, и задирает голову, сбрасывая чужой подбородок. Фэй Ду от него не прячется, его глаза не красные, но в глубине его зрачков теплится что-то, невыразимо нежное и даже ранимое. Ло Вэньчжоу тянется руками к его лицу, обхватывая мокрыми ладонями щеки, прикрывает глаза и слегка приоткрывает рот. Фэй Ду поддается навстречу и целует не спеша. Его губы подрагивают совсем немного, а тонкое запястье хватается за чужое предплечье. Это мгновение близости сводит сладкой судорогой внизу живота, не распаляя огонь, но согревая тлеющие угольки. Ло Вэньчжоу отстраняется первым, не переставая поглаживать большим пальцем раскрасневшуюся от пара кожу, и серьезно, но не настойчиво спрашивает: — Ты в порядке? Фэй Ду, не привыкший слишком долго пребывать в чересчур сентиментальном состоянии, улыбается, переводя тему: — А ты? Почему не попросил Тао Жаня вернуть машину? Неужели идея лежать обездвиженным в моих заботливых руках тебе так понравилась? Если так, то это можно устроить и без обморожения конечностей, у нас все еще есть твои наручники. Мелкий демон. Ло Вэньжоу ведь действительно беспокоится. Особенно теперь, когда после всего пережитого психика Фэй Ду может иногда давать сбои, не справляясь со шквалом мыслей и эмоций, ранее всегда подавляемых. Но Ло Вэньчжоу решает не давить, если бы ему было нужно, он бы сказал, они уже говорили об этом. Капитан опускает голову, возвращая себе изначальное положение. — Не хотел, чтобы он заявился ко мне в одних трусах весь встрепанный, заболел и не явился завтра на работу. Потому что иначе отгул пришлось бы брать и мне, один с этими отчетами возиться я не собираюсь. — Знаешь, — Фэй Ду положил изящные пальцы на плечи мужчины и принялся разминать твердые мышцы. — Если бы ты брал плату каждый раз как сдаешь свою машину в аренду, то мог бы накопить уже приличную сумму, даже мог бы купить неплохую квартиру в приличном районе. — Если тебя что-то не устраивает, можешь идти куда хочешь, нахлебник, — шипя от боли ответил Ло Вэньчжоу. Пальцы слабые, а впиваются, как иголки! — Ну что ты, шисюн, меня все устраивает, — Фэй Ду надавил на точку под лопаткой и чудом увернулся от чужой лапы, намеревавшейся показать ему, что с огнем играть не стоит. — Как я могу бросить этого беспомощного старика, неспособного ни о себе позаботиться, ни о других? О других он, значит, позаботиться не может? Ло Вэньчжоу переворачивается резко, окатывая Фэй Ду волной воды и грозно смотрит в хитрые обольстительные глаза. Энергия поднялась в нем с самих глубин. — Старик, значит? — он хватает нисколько не смутившегося господина за шею и притягивает к себе, шепча в самые губы. — Я тебе покажу старика. Смех не успевает сорваться с уст Фэй Ду, когда их накрывает головокружительный смерч горячего дыхания и влажного языка.***
Тем же вечером, проходя мимо ванны, Ло Иго замечает под дверью лужу воды и с легким разочарованием обнаруживает, что, судя по звукам, в сегодняшней схватке его союзник проигрывает. Мудро решив, что победа не может каждый раз доставаться только им, он задирает хвост и мелкой трусцой идет в коридор оценить новую обувь.***
Следующий рабочий день Ло Вэньчжоу ничем не отличается от прошлого, даже машину он проворонил точно также. Кажется, его доброта и впрямь слишком безгранична. Однако, когда он выходит из здания бюро, на улице его ожидает маленький сюрприз. Мужчина в черном костюме молча подходит к нему, впихивает в руки ключи и записку и указывает куда-то в сторону. Невдалеке стоял новенький черный блестящий мотоцикл. Когда Ло Вэньчжоу приходит в себя и поворачивает голову, мужчины уже и след простыл. Пребывая в легком шоке, он идет к мотоциклу, по пути разворачивая записку.«Сегодня не смогу тебя забрать. Езжай осторожно. Люблю»
Спустя мгновения телефон в руках президента Фэй издает громкий нетерпеливый звук: — Фэй Ду! Гневный голос на том конце трубки вызывает у господина Фэй чувство наслаждения, заставляя губы растягиваться в довольной улыбке.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!