XXII

Нет на свете обмана хуже, чем самообман.

 

***

 

Ближе к закату солнца весь город наполнился новогодними огнями, предшествующими великому празднику. Всех ожидают улыбки, страсть, возможно даже неплохой секс с любимым человеком после того, как настанет следующий год. Не исключено, что после праздника весь город просто станет заброшенным или вымрет, ведь большинство людей будет лежать в постели и просто переживать последствия своего празднования днём ранее. Снег валит без конца, заставляя уборщиков ругаться себе под нос и недовольно выполнять свою работу по чистке снега, чтобы люди могли хоть как-то ходить в подобную погоду. Пожалуй, уже у всех появилось это чёртово праздничное настроение, но только не у Кларк, ведь её мысли были поглощены грёбаной ситуацией, которая произошла некоторое время назад.   Уже месяц она проводит время с Блейками, ночует у них, запивая неприятные ощущения от вранья Лексы алкоголем.   Толчок.   — Эй, глаза разуй, ты не видишь, что девушка перед тобой стоит, придурок? — к мужчине средних лет подходит Беллами Блейк со стопкой недорогого коньяка, оглядывает его сверху донизу чисто для того, чтобы смутить, и на его щеке образуется складка отвращения и злости, — Моя подруга невидимая или ты слепой? Я склоняюсь больше ко второму варианту.   Мужчина средних лет, выглядящий как совершенно обычный работяга, который вполне себе может заниматься стройкой новых зданий или типа того, поворачивает голову в сторону Беллами, стоящего совсем недалеко, а затем он смотрит на Кларк, недовольно склонившуюся над бильярдным столом после толчка. Её взгляд затуманен алкоголем, а задница обтянута очень даже качественной чёрной джинсой, достаточно плотной для того, чтобы не заболеть в такую погоду декабря.   Кареглазые мужчины вновь встретились взглядами и работяга просто кивнул и поднял руки в знак капитуляции, не забыв бросить свой взор на торчащий из-под рукава футболки обрубок Кларк. Если бы ситуация позволяла, он бы уже давно надавал по лицу Беллами, просто чтобы доказать… Что? Да ничего, этот мужичок просто предпочитает проводить время повеселее, чем просто сидеть и со скучным лицом выпивать в компании зазнаек или ботаников, что не редкость у них в Нью-Йорке.   — Прошу прощения, твоя девушка, да? — спрашивает мужичок и складывает руки в карманы, когда Беллами расслабился при виде его капитуляции.   Защищающие инстинкты парня не были шуткой для кого-либо, особенно если это относится к Кларк. И, как раз таки то, что у девушки отсутствует одна из четырёх конечностей – заставляет его чувствовать себя ещё более защищающим, пусть Беллами и понимал, что тем самым глубже закапывает себя, чтобы Кларк могла надавать ему за такое.  Он подходит к краю дорогого бильярдного стола и присаживается на него, опершись одной рукой о сукну, а другой запрокидывает рюмку и вливает в свой рот обжигающий напиток, после морщится и встряхивает головой, пока Гриффин поправляет свою одежду, поворачиваясь лицом к работяге.   — Подруга, по-дру-га! — поясняет Беллами, наклонив голову назад и довольно ухмыльнувшись, будто гордясь данным титулом, — А я друг. Ну, просто чтобы ты знал, мы тут не одни. И, если ты сейчас всё-таки не уйдёшь отсюда и не унесёшь свою задницу куда подальше, то придёт кое-кто очень опасный и раздерёт твою жопу на части.   Работяга поднял бровь и даже оглянулся через плечо, осматривая близлежащие окрестности бильярдной, в которой находится ещё около тридцати человек, гудящих от того, что кто-то закатил мяч в лунку, а кто-то – нет. Вдруг из-за обтянутой чёрной скрипящей кожи двери выходит Октавия, тряся руками так, чтобы вся вода с них отлетела куда-нибудь подальше, и направляет взгляд серых пучин на работягу. Тот лишь усмехается и поворачивается к Беллами, который вертит головой в ожидании «того самого раздолбая, который надерёт зад на раз и два, если работяга не уйдёт». Всё в его глазах рябит, так же, как и у Кларк. При быстрых поворотах головы голоса людей сливаются в единую какофонию, так же как и цвета, предметы. По ощущениям кажется, что ещё немного и они смогут увидеть четырёхмерное пространство таким способом.   Белл недовольно морщится и смотрит на свою сестру, подошедшую к ним.   — Это она будет драть мне зад? — работяга явно забавляется общением с ребятами и ловит взгляд голубых очей, а затем беспардонно смотрит на обрубок Кларк, — Что случилось с рукой?   Вот дерьмо... Вся компания друзей подняла бровь, заметив полное безразличие мужчины к ситуации с его задницей. Беллами заинтересованно взглянул на подругу, смачно облизавшую губы от подобного вопроса. Октавия тем временем утопает взглядом в том, что происходит за спинами ребят, она улыбается Линкольну, который мягко кивает ей и взмахивает рукой, как бы здороваясь. Он встаёт по тот край бильярдного стола, готовый вмешаться в разговор если это понадобится. Пригладив свою бритую голову мощной лапой, Линкольн опускает взгляд на сукно, на пару шаров на этом плотном материале и пальцем подталкивает белый шар в сторону, выбивая его из заготовленной к игре треугольной формы из шаров. Он, на самом деле, несколько раз даже задавался вопросом о том, как Кларк может играть одной рукой. В прочем, она и не играла толком, а лишь взметала кием шар в воздух, как бы подкидывая, чтобы потом он либо выпал за пределы игровой зоны, либо с тем же стуком упал обратно, после ударившись о барьер.   Вновь виновато взглянув на обрубок девушки, он делает глубокий вдох и наклоняется вниз, вытаскивая кий из проёма в корпусе бильярдного стола. Мисс Армстронг не раз говорила о том, чтобы он не рассказывал правду ни Кларк, ни Октавии. Однако в последнее время его сильно гложет вина за всё, где-то внутри таится надежда, что если он скажет Октавии, то она поймёт. Ну, позлится чуть-чуть и, может быть, спустя некоторое время простит, не так ли? Но мозгом он прекрасно понимал, что правда значит только одно, и это – грёбаное расставание с девушкой, которую он любит. А жить с такой подлой тайной достаточно тяжело, да и не хочется.   С другой стороны мужчина мог бы просто сказать, что это сделал только он, не включая Лексу в данный разговор. Он уже давно знал, что между девушками что-то происходит, но не придавал значения до тех пор, пока Октавия знатно не насела на его мозг, приведя саму Кларк Гриффин в ту роковую ночь, чтобы она в своём убитом состоянии переночевала с кем-то, а не одна. И, пока Линкольн нарезал овощи, а Беллами делал всем  алкогольные напитки из того, что было в холодильнике, мужчина Октавии понял, что начинается то, в чём нет возможности повернуть назад.   Услышав разговоры о том, что мисс Армстронг та ещё сучка, скрывавшая то, кто она есть – у Линкольна возникло желание опровергнуть данные факты, сказать что его босс не плохой человек, добрая и вполне себе заботливая женщина для Кларк. Тем более Кларк даже не видела её в работе. И, чёрт, какое же было бы её удивление, если бы та самая милая и добрая Лекса стала озлобленной и строгой мисс Армстронг.   И даже если Кларк молчала большее количество времени, ему всё равно хотелось сделать это, даже если все бы узнали кем он работает.   Он хмурит брови, услышав как кто-то толкнул кого-то в стол из тёмного дерева. Округленная форма стола слегка покачнулась, будто от удара тела с поверхностью, оттуда выскользнули все закрепы и шурупы.   Уже не раз он видит данную картину в бильярдной. То, как какие-то мужики пихаются, а потом начинается пьяная драка, то, как Беллами дерётся за честь своей сестры и подруги, как истинный придурок с шилом в одном месте.   Не секрет, что Линкольн хотел бы поступить так же, но сейчас лучше не ввязываться в передряги. В прочем, Октавия и не возражала по поводу того, что её мужчина спокойнее, чем её брат. По крайней мере выходок брата ей хватает по самое горло, и это никогда ничего не изменит. Изменяет данную ситуацию и состояние девушки только Линкольн, который дарит ей спокойствие и расслабление после тяжёлых дней в колледже или новых проступков брата.   Кларк вздохнула после тяжёлого разговора с работягой, который отошёл выпить. Она особо не вдавалась в подробности своей истории, но рассказала ему многое, за что получила лишь улыбку и довольно грубоватое поддерживающее движение руки, которая сжала её плечо. Жалеет ли она в таком пьяном состоянии, что поделилась об этом с ним? Не особо, на самом деле. Поэтому она поворачивается лицом к бильярдному столу и наклоняется, взяв кий с другого конца и зажав его подмышкой. Все трое: Линкольн, Октавия и Беллами взглянули на неё.   Девушка на мгновение задумывается о том, что Лекса бы не стояла просто поодаль и не наблюдала бы. Она бы взяла, подошла к Кларк, встала бы позади неё и подставила бы свою правую руку под кий, чтобы Кларк могла легко проскользить им по её коже и попасть точно в цель. И снова, жалеет ли она, что снова сошлась с Блейками?   Нет.   Сейчас ей очень нужно развеяться, ведь правда, которая всплыла после того, как пришли Октавия с Беллами на её квартиру – сильно расстроила её. Хотя расстроена ли она в действительности? Вряд ли это так, вряд ли её в принципе волновало бы богатство женщины, которую она полюбила, да и не так сильно она смотрит на деньги, как на то, какой человек внутри. И Лекса была просто прекрасной для Кларк. Скажем, некая муза в её мрачной жизни, та, кто начала окрашивать её мир в новые краски.   — Давай, забивай, красотка! — послышался поддерживающий шёпот Беллами рядом с ухом, и Гриффин, вздрогнув, ударила кием по верхушке шара, заставив его издать высокий стук.   Беллами прочистил горло, заметив что облажался с тем, что как-то не предупредив, нарушил личные границы и приблизился так близко к девушке, спугнув ее и заставив напрячься.   Кларк бросила на него очень раздражённый и недовольный взгляд, заставив парня съёжиться.   Она опускает взгляд и поджимает нижнюю губу, кусая её. Новогодние выходные обещали быть очень насыщенными разными событиями, как ей казалось. Например… Лекса, которая по сей день высылает ей цветы на дом, в надежде на то, что Кларк прочитает хотя бы одну записку от неё, но Кларк из принципа этого не делает. Не так больно то, что Лекса не рассказала о том, кем является, как то, что она врала об этом самой Кларк. Как итог: эти самые цветы по сей день безмолвно лежат в квартире Кларк. Какие-то уже давно завяли и от них остаётся лишь грязь на полу каждое утро, какие-то свежие и спокойно лежат в углу комнат. Однако, с недавнего времени Кларк перестала принимать что-либо от Лексы, потому что считает, что не простит её, а Лекса должна перестать тратить деньги на неё, ведь это ни к чему не приведёт.   Чёрт возьми, да никакой нахрен владелицы кафе не было. Не было никакой скидки на грёбаный телефон, и не зря же Лекса ничего не рассказывала о себе Кларк?   Кларк сморщила лоб от обиды и разочарования и ударила по мячу кием с новой силой, в этот раз закатив его в лунку. Отложив игральное снаряжение, она подходит к их столику, который стоит относительно недалеко от бильярдной зоны, и берёт стопку коньяка, запрокидывая её и выпивая содержимое. Пальцы быстро нашли дольку лимона и она сделала вдох, поднеся лимон к носу. Закрыв глаза и перебив запах жгучего напитка, Гриффин съела лимон под взгляды друзей. Они не осуждали её никогда и сейчас не будут осуждать.   Пока Кларк занималась своими делами, к спине Октавии подошёл Линкольн, тяжело вдохнув. Его огромная грудь в обтягивающей майке поднялась и опустилась, а рука легла на хрупкую спину Октавии по сравнению с его спиной. Он мягко погладил её по пояснице, зная, как девушка волнуется за Кларк. Но Октавия не винила себя в том, что Кларк узнала правду о Лексе. Возможно, что девушка не так сильно и зла на мисс Армстронг. Правда, настолько зла, чтобы оборвать все с ней связи. Кларк просто ненавидела ложь и когда её водят за нос.   — Октавия, мне нужно с тобой поговорить, — говорит Линкольн, опуская взгляд на девушку, прижавшуюся к его боку, — Это… Насчёт моей работы и Кларк. И… Её руки.   Заметив, как лицо Октавии вытянулось от неожиданности, он сразу же решил объясниться.   — Я знаю, что это не моё дело, я ей не стал ещё другом, но думаю ты должна узнать эту информацию, — больше деловым тоном дополнил он, улыбнувшись устало уголком губ, когда его бровь предательски вздрогнула.   Октавия приоткрыла свои губы и встала на носочки, покачнувшись от алкоголя в крови, чтобы чмокнуть мужчину в щетинистую щёку, приобняв его шею руками.   — Давай обсудим это дома, дорогой, я сейчас слишком… — начинает девушка и снова целует его уже в уголок губ, а каждый её поцелуй отдаёт уколом в сердце Линкольна, — Не осознаю.   Он понимал что перейдёт черту, сделав такой важный шаг. Он понимал это, но с каждым божьим днём его ощущение того, что он предаёт свою любимую женщину – поедает его. Так помимо того, что он предаёт её, он так же предаёт и сам себя, надеясь, что всё будет хорошо; он предаёт Кларк, предаёт Беллами, который стал ему как брат. И, чёрт возьми, Беллами даже проникся к Линкольну и одобрил выбор Октавии, когда в один из вечеров девушка привела его в кафе вместе с собой, чтобы повидаться с братом, который так и продолжал искать девушек на одинокие вечера. Вдруг он ощущает, как кто-то прыгает на его спину и кряхтит, подхватывая бёдра какой-то женщины.   — Эй, Рейвен, вообще-то это мой мужик, — наигранно недовольно ворчит пьяным голосом Октавия, и обходит Линкольна, начиная щекотать рёбра Рейвен, чтобы та слезла.   Раздались визги, заполнив всю бильярдную. Кларк и Беллами обернулись, улавливая лишь тот момент, когда Рейвен спрыгивает с мужчины и её ноги на каблуках подкашиваются, сам каблук ломается от силы удара об пол и девушка заваливается назад, падая и ударяясь спиной о ножку бильярда.   Никто ни на кого не обижается, раздаётся дружный смех и даже Кларк улыбается и хихикает над ситуацией, а Линкольн лишь поглядывает то на Октавию, то на Кларк. Да, наверное лучше он расскажет обо всём после Нового года… Он не хочет портить всем праздник.  

 ***

  На стенах пляшут лишь огни с соседних домов, плавно переливаясь в разные цвета, образуя странные образы и фигуры, которые так же плавно исчезают лишь для того, чтобы появиться снова. Зелёные глаза, которые теперь выглядят как тёмные и болотные, смотрят пристально в одну точку, на коленях лежит телефон с открытым интернет-магазином цветов. Она понимала, что пытается каким-то образом просто купить Кларк, она пытается извиниться перед ней, но та даже не читает записки, которые она ей шлёт.   Сделав глоток виски, Лекса набирает номер бабушки Роуз.   — Здравствуй, бабушка, — начинает Лекса, услышав довольное кряхтение на том конце и скрипы кровати.   — Привет, дорогая, думала уже не позвонишь, совсем забываешь про меня, — пыхтя в трубку отвечает Роуз, — Как у тебя дела? Мы вот со стариками праздновать скоро будем.   Лекса отводит взгляд, разглядывая шкаф с папками, внутри которых документы.   —  Я в порядке, позвонила, чтобы поздравить тебя с наступающим Новым годом, — спинка кресла Лексы скрипнула под тяжестью её спины.   — А почему позвонила не в сам Новый год? Моим друзьям вот все подарки подарили, — обвиняющий тон, именно то, что Лекса готова была услышать, — Ты постоянно думаешь только о себе. Нет, чтобы задуматься обо мне.   Лекса сжимает зубы и закрывает глаза, продолжая выслушивать претензии ко всему, что не нравится её бабушке в ней. Она даже привела в пример какую-то светловолосую красавицу без руки, которая помогла ей добраться до палаты. Долго гадать не пришлось, кто это сделал, поэтому Лекса всхлипнула.   И это было не по причине того, что её отчитывали за подарки, которые доставит курьер за огромные деньги, ведь в ночь с тридцать первого числа на первое никто не работает, но за деньги можно многое решить. Что по поводу Центральной Больницы, в которой находится её бабушка? У врачей там свой график работы в эти дни, но это не отменяет того факта, что кто-то останется следить за всеми, чтобы никто не умер, если вдруг что-то случится.   — Ты чего там рыдаешь? А я говорила, что тебе нужно быть внимательнее к тем, кто воспитывает с самого детства, кто дал тебе знания! Ты же не просто так стала главой компании, всё благодаря тем, кто занимался тобой с самого начала! — причитает Роуз, услышав удивлённые возгласы своих коллег по несчастью со здоровьем.   Лекса просто отключила телефон и закрыла глаза, забирая со стола стакан с виски и делая глоток. Это точно не то, что она ожидала в Новый год. Это точно не то, чего она хотела перед самым праздником, который празднует весь чёртов мир. По её щекам рассеянно бегут слёзы, ведь она снова вернулась в начальную точку, только-только вкусив сладкий плод счастья и любви.   — Прости, — шепчет девушка сама себе, скидывая каблуки с ног и ставя стопы на край рабочего кресла только для того, чтобы согнуться крючком и зарыться лицом в колени, — Прости, Кларк.   Порой ей кажется, что блондинка где-то рядом, может её слышать, но никогда не ответит. Либо Лекса просто сходит с ума. Все её волосы растрепались, они не были даже убраны в пучок или какую-то другую причёску, она не стала тратить время на то, чтобы завить их так, как нужно, ей было всё равно, что надевать. Наверное. По крайней мере Лекса сидела в красном обтягивающем платье, которое прекрасно огибает её изгибы.   На фоне панорамного окна девушка выглядела одинокой, ведь даже Индра ушла с Маркусом, так и не добившись от неё какой-либо реакции на приглашения отпраздновать вместе с ними. С другой стороны, Индра прекрасно понимала данные ощущения девушки, поэтому несколько раз получив отказ – просто ушла, зная, что это бесполезно.   Сложив руки на коленях так же, как и своё лицо, Лекса принялась теребить золотые часы на правой руке, чтобы хоть как-то отвлечься от суровой реальности, готовой разгромить всё её психическое состояние в пух и прах. Однако ничего не помогало, а виски только позволяло девушке дать волю эмоциям и взреветь в колени как раненый зверь.   В таком положении она просидела час, давясь собственными слезами и ругая себя за то, что сама же начала эту опасную, полную лжи игру. Ей пришлось поднять голову, оглядеть сначала свой офис, потому что она услышала счастливые крики, но они оказались из соседних домов. Затем раздались громкие салюты.   Да уж, тот самый праздник, который она хотела бы провести рядом с любимой оказался какой-то адской пыткой... А затем девушка кинула взгляд на телефон и увидела множество сообщений в групповых чатах по работе, в чатах с Индрой и Маркусом.   Она делает рваный вдох и берёт телефон в руки, читая сообщения.   — Вас тоже с Новым годом…  

 ***

Кларк бы очень хотелось сейчас взять и поздравить Лексу с праздником, как сейчас поздравляются в чатах её сокурсники. Она сидит с краю от Беллами, Рейвен сидит с другого краю, а Октавия с Линкольном напротив них. Они чокаются бокалами, закончив отправлять поздравления в чаты, а затем садятся обратно на свои места, выпивая и проводя время невероятно прекрасно. Снег за окном грозится пробить несколько дыр в окнах квартиры Линкольна.   Они дарят друг другу подарки, разглагольствуя о том, какие функции есть у этих подарков в виде новогодних носков, плюшевых монстров и подобной чепухи, которой каждый остался доволен. Беллами довольно нацепил новогоднюю шапочку на голову, а затем его глаза расширились, когда Октавия достала из подарочного пакета коробку с боксёрскими перчатками.   — Это для того, чтобы ты надирал жопу боксёрской груше, а не людям, дурак, — она с улыбкой протягивает коробку брату, а тот с благоговением принимает данный подарок, открывает и визжит как грёбаная девчонка, пялясь на перчатки.   — Сестра я хочу тебя расцеловать, — пищит парень и вскакивает с дивана, чтобы подбежать к сестре, но её рука тут же оттолкнула его голову в сторону, — Э-эй!   — Иди целуйся вон, с Рейвен, я не хочу чтобы твои бактерии были на моём лице.   Рейвен в шоке раскрыла глаза пошире, смотря на Беллами, который уже похотливо смотрит на неё.   — У меня лицо грязное, — икает девушка, ловя ехидные ухмылки друзей, — Правда! Беллами. Я не вкусная, жирная, старая и дряхлая, ты понимаешь?   — Я почищу своими слюнями, — Блейк огибает стол и приближается к встрепенувшейся Рейвен Рейес, которая уже на всех своих каблуках ходит вокруг стола и диванов так, чтобы парень оставался на противоположном конце и не добирался до неё. О нет, она не позволит ему. Она точно не позволит.   Все дружно засмеялись, увидев животное отчаяние в глазах Рейвен, а Кларк лишь улыбнулась уголком губ и, как только Беллами добрался всё-таки до Рейвен, Гриффин перехватила его руку и остановила. Он крякнул и завалился на диван обратно, а Рейвен рядом с ним, как они сидели и раньше.   — Ладно, так уж и быть, сегодня ты останешься без слюнявого душа, — бубнит наигранно недовольно Беллами, за что получает раздражённый подзатыльник от Октавии, нагнувшейся над столом.   — Ты дебил, или как, брат? — шипит она своим фирменным змеиным шипением, будто нарывается на то, чтобы её обозвали, — Может мне тебе соску купить, чтобы ещё и рот занять чем-то?   — Ну, а почему я не могу взять две соски у Рейвен? У неё хотя бы натуральн…— он не успел закончить, ведь получил сразу ряд из трёх подзатыльников.   Сначала от сестры, затем подключилась Рейвен, а под конец от души засадила ему и Кларк.   — Ладно-ладно, девчонки. Я понял! — хнычет парень. Прикрываясь руками, когда Рейвен снова замахивается. Время протекало за подобными шутками, игривыми поддразниваниями, пока Линкольн в своей же квартире чувствовал себя достаточно комфортно, несмотря на то, что ни разу не приводил такую компанию к себе. Да, оставались сомнения по поводу его будущего разговора с любимой, но он сделает это чуть позже. Это произойдёт точно после Нового года.   Спустя часа два ребята уже были изрядно пьяны, Кларк под действием алкоголя уходила в ванную, чтобы умыться и проплакаться по поводу того, что Лексы нет рядом так, как ей бы хотелось. Она даже пару раз доставала телефон, который ей купила девушка, придумав идеальный план со скидками. Брелок только лишь усугублял её состояние, ведь этот чёртов мандарин… Ладно, чёртов мяч, напоминал ей о том, как они прекрасно провели время в ресторане, питаясь вкусной пиццей с морепродуктами, да запивая это соком. А потом бежали, как маленькие дети, до машины Лексы, чтобы переночевать в грозу у Кларк.   Девушка посмотрела в белый потолок, а потом в зеркало на себя. Макияж давно стёрся с лица, как и у Октавии с Рейвен, но это уже никого не волновало. Поэтому, на шатких ногах, Гриффин дошагала до унитаза и сделала свои дела, а затем вернулась к компании. Беллами танцует пьяное танго с Рейвен, в то время как Линкольн стоит и духовки и достаёт сгоревший пирог. Видимо не стоило им заниматься общей готовкой в пьяном состоянии. Октавия крутится вокруг него, постоянно пытаясь утащить потанцевать, но не дождавшись положительного ответа, бежит к Кларк и хватает её за левую руку, стянув с неё новогодний свитер, который подарил ей Беллами.   Октавия же подарила ей нечто похожее на футболку с цифрой пять посередине, что означало то, сколько они уже дружат. Новый год – новая цифра, именно так они вели отсчёт.   — Кларки, двигайся! — кричала Октавия сквозь громкую музыку из дорогого музыкального центра, — Ты глянь, даже Рейвен наплевать, что мой тупой брат оттоптал ей все ноги!   Кларк хохотнула и опустила вниз свои красные от плача глаза, что никто к счастью не замечал, ведь все были сильно пьяны, чтобы определять цвета глаз или ещё что-то, что изменилось в другом человеке. Они начали вдвоём танцевать, напевая песни из динамиков.   — О, Кларк, моя любимая сейчас! — услышав первые ноты, Октавия начала тереться о грудь Кларк своей грудью, крича, — Я выбираю юбки, чтобы стать сексуальнее! Все мои мысли, как и юбки – дерзкие! Когда я с девчонками тусуюсь, я веду себя как стерва! И я не буду меняться, ведь я реально дерзкая, сексуальная стерва!   Кларк засмеялась уже в голос, продолжая кричать песню Тата Янг вместе с Октавией, которая уже изрядно опьянела для того, чтобы соображать насколько сильно она контактирует с Кларк. Линкольн, увидев это, лишь улыбнулся и положил сгоревший пирог на столешницу, потом снял перчатки-прихватки с рук и присоединился к компании, развлекаясь и отрываясь так, как никогда не отрывался.   Когда наконец-то все выдохлись и сели на диван, вернее все, кроме Линкольна, они уставились на смуглого парня, который продолжал танцевать, выводя странные узоры пальцами. Затем он раздвинул ноги шире и принялся смотреть в потолок, вскидывая одну руку за другой вверх, оттопырив указательный со средним пальцами.   Ребята переглянулись, на мгновение им показалось что Линкольн под какими-то препаратами. А затем начали во весь голос смеяться с него, хлопая в ладоши, чтобы поддержать выступление молодого танцора группы «Мамина гордость».   Дальше были игры на подобии было или не было, правда или действия, не выходящая за рамки простого снимания одежды. И вот все уже сидят полуголые, в одних трусах и футболках, подбадривая Кларк стянуть с себя футболку. И она снимает её рукой, отбрасывая в сторону. Все довольно загудели. Все, кроме Линкольна, ведь он знал, что может получить подзатыльник от своей девушки.   Выпив, ребята даже не одевшись, принялись играть в карты. Естественно, Кларк было намного сложнее играть, поэтому Беллами присоединился к ней, держа карты одной рукой, чтобы Кларк могла брать и выкидывать их на стол, отбиваясь от остальных. Затем Беллами поменялся местами с Рейвен и уже Рейвен подсказывала Кларк, помогая ей играть, а так же держала карты для неё.   И блондинка была благодарна ей за это. Кларк выкинула последнюю карту и довольно хмыкнула, победив в партии первая, когда Линкольн в своих трусах в красный горошек недовольно забубнила себе под нос. Да, этэти трусы ему подарила Октавия от всего сердца, сказав, что он будет самым сексуальным парнем в её жизни, если наденет их. Но кто Линкольн, чтобы отказывать своей прекрасной женщине, в которую он влюблён по самые уши? Именно поэтому ещё несколько минут назад все дружно смеялись, когда накаченный мужчина, шатаясь, вышел в трусах, которые ей подарила Октавия. Да, сексуальности ему не занимать  

 ***

  Шатаясь из стороны в сторону она стоит у такой до тошноты знакомой двери, ощущая жжение в желудке от количества алкоголя в её крови. Путь до этой квартиры составил добрые… тридцать минут, учитывая то, что она была пьяна до такой степени, что пару раз чуть ли не попала в аварию с другими водителями. Правда их было не так много на дорогах, учитывая что сейчас все либо спят, речь о тех самых зеваках новогодних, либо пьют с друзьями или с родителями, либо едут домой. В общем большинство сейчас пьёт с друзьями, поэтому и машин так мало, но не менее опасна сейчас дорога.   Постучав пару раз в дверь, Лекса с разрывающей сердце болью прислушалась к звукам по ту сторону, а затем выдохнула и прижалась лбом к двери, нажимая кнопку звонка. Послышался звон в квартире, но ответа так и не было. На пьяную голову она воспринимала это так, что Кларк просто не хочет ей открывать, даже не учитывая того варианта, что девушка могла справлять свой новый год где-то с друзьями, с которыми она так сблизилась со слов Линкольна, ведь ещё недавно, где-то месяц назад они не были так близки, ведь поссорились из-за картины.   — Кларк, пожалуйста, открой дверь, — бормочет Лекса, медленно оседая на пол спустя пять минут гробового молчания.   И лишь где-то из соседних квартир разносится приглушённая музыка, где-то на верхних этажах выходят курить на лестничную клетку компании мужчин и женщин, поздравляясь и смеясь над чем-то очень громко.   Лекса прижала колени к груди, опершись о дверную раму, её глаза печально смотрят перед собой. Она очень сильно замёрзла, ведь сначала Лекса стояла на улице, не решаясь зайти в тепло подъезда Кларк, а потом она зашла и осознала, что не очень-то тут и тепло. До офиса она добиралась на машине и не успевала продрогнуть до костей.   Ко всему прочему её так сдавила перемена температур, что она почувствовала себя желейной субстанцией в более тёплом помещении. Скажем, по сравнению с улицей.   Девушка поправила своё красное платье на бёдрах.   — Кларк, прости меня, прошу, открой дверь, я просто… — Лекса делает вдох, не закончив предложение, пытаясь всеми силами сдержать ту самую предательскую слезу, которая всё-таки безудержно скатывается по её щеке, оставляя за собой тёмный след от макияжа, — Хочу провести с тобой Новый год…