Глава 13

Шоте казалось, что его мир сместился всего на несколько дюймов влево. Он был не в центре. Очаровательный мальчик, которого он впустил в свое сердце и дом, линчеватель, навыки которого он, как ему казалось, знал в полной мере, не только все время сдерживался, но и едва показывал свои истинные способности. Шота думал, что он такой же сильный, как Хизаши, но он ошибался. О, боги, как он ошибался. Когда Скрич дерзко сказал ему держаться подальше от него, Шота был раздражен, но признался себе, что битва на площади действительно будет вне его зоны возможностей. Он доверял способностям Скрича, и поэтому решил принять предложение своего сына-птицы. Однако ему действительно нужно было поговорить со своими учениками о правилах протокола, потому что, когда появился злодей из тумана, Сато и Киришима бросились сражаться с ним, блокируя линию обзора Шоты и позволяя злодею создавать порталы, которые разбросали студентов по разным частям учреждения. К счастью, Иида Тенья смог выбраться из здания и помчался, чтобы предупредить остальную часть школы о нападении. Однако к тому времени, когда прибыли другие учителя, Ашидо, Урарака и Шоджи уже стали свидетелями разрушительной силы, исходившей от их одноклассника. Они наблюдали, как он несколько раз кричал на злодея, наблюдали, как конечности существа были раздавлены силой звуковых волн, видели, как его крик заставлял вибрировать сами клетки существа, заставляя его взорваться, осыпая всю площадь свежей и запекшейся кровью. Они были свидетелями того, как Мидория Изуку опорожнил свой желудок на землю и разразился слезами, глубокими, душераздирающими рыданиями, рухнул на колени и обнял себя изо всех сил, завернувшись в собственные крылья, пытаясь защититься от кого-либо. Еще они стали свидетелями последствий его самой мощной атаки. Шота знал, что сегодня вечером ему придется присматривать за Изуку. Вероятно, его не следует оставлять одного более чем на несколько минут. Остальных учеников вывели из помещения прежде, чем Изуку наконец удалось расправить крылья. Оглядевшись, Изуку вяло пошёл к озеру. — Зуку, куда ты идешь? — спросил Шота. Вместо настоящего ответа Изуку тихо ухнул, а затем опустился на колени рядом с водой и начал плескаться на себя, смывая кровь и запекшуюся жидкость. Он продолжал плескать, и вода продолжала становиться красной. Чем больше он плескал, тем больше отчаивался, пока просто не нырнул в воду и не начал тереть каждое красное пятно, которое видел. Даже когда его собственная кожа покраснела, он продолжал тереть. Когда он потянулся к своим крыльям, чтобы начать выдергивать окровавленные перья, Шота стер его причуду, и крылья исчезли. Вскоре после того, как он помылся в озере, Изуку потерял сознание. В тот момент Шота был очень рад, что у Изуку были полые птичьи кости, поскольку единственным человеком, которому он мог бы доверить носить своего сына-птицу, был Хизаши, который был занят Хитоши и Тодороки, полагая, что Шота позаботится об Изуку, и ушел с остальным персоналом и учениками. Шота отмахнулся от последнего медика, зная, что Изуку не получил никаких травм в бою, и что он не хотел бы, чтобы кто-то еще прикасался к нему прямо сейчас, даже если бы у него были раны. ~*~*~*~ Изуку вздрогнул и молча проснулся, слезы текли по его лицу. Во сне он снова увидел, как монстр взрывается, но на этот раз он не мог остановиться. Он повернулся к остальным на объекте и взорвал человека с синими волосами. Затем он развернулся и взорвал Хитоши, Шото и даже Шоту. Изуку сел на кровати и крепко обхватил себя руками. Ты знаешь, что это только вопрос времени, когда ты убьешь и их тоже. — Нет, я не буду, — прошептал он себе. Ты так же не думал, что убьешь его. Но ты это сделал. — Я не буду убивать Хитоши, или Шото, или Шоту. Я не буду, — голос его дрожал, надламывался. Если ты останешься здесь, то так и будет. Изуку сжал себя сильнее. Он резко поднял глаза, когда услышал, как в коридоре спустился смыв в унитазе и открылся кран. Уходи сейчас же, прежде чем убьешь кого-нибудь еще. Если только ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хочешь убить прекрасную семью, принявшую такого жалкого, глупого и никчемного деку, как ты. Изуку встал с кровати, на мгновение заметил, что в его комнате стоит стул, а на полу рядом с ним лежит желтый спальный мешок, и открыл окно. Выпрыгнув, он услышал голос Шоты, призывающий его вернуться, но Изуку полетел быстрее, исчезая из поля зрения. ~*~*~*~ — Что значит «он улетел»? — воскликнул Кейго. Шота позвонил ему сразу после того, как крикнул Хизаши, чтобы тот встал и начал искать Изуку. — Именно это я и сказал, Птичий мозг! — проворчал Шота. — Я потратил три минуты на то, чтобы воспользоваться туалетом, пока он спал, и он, должно быть, за это время проснулся и вылетел в окно. — Верно, верно. Куда он делся? — Если бы я это знал, я бы не просил тебя помочь мне поискать! — крикнул Шота. — Я не знаю, где мой сын, и ты должен помочь мне его найти! Кейго вздохнул по телефону. — Да, я понял, я имел в виду, с какого направления мне начинать? Он пошел на восток, запад, север? Я не хочу лететь искать его на юг только для того, чтобы он нашёлся где-то на севере. Шота провел рукой по волосам. — Он полетел на восток. Хизаши пошел на северо-восток, а я пойду прямо на восток. Ты пойдёшь на юго-восток. —Понял. Я позвоню, если найду его, — Кейго повесил трубку. Шота продолжил бегать по крышам в поисках сына. ~*~*~*~ Изуку перестал лететь. Он не знал точно, где находится, но это не имело большого значения. Ничто больше не имело значения. Он не подчинился приказам, когда сражался с злодеями. Он участвовал в бою и использовал свою причуду вопреки прямым приказам профессионального героя. И не просто какого-то про-героя, а вопреки словам Ластика! Изуку в отчаянии всхлипнул. Его сейчас собирались выгнать из школы, исключить. Его посадят в тюрьму за линчевательство. Его бросят, он потеряет семью, с которой только-только начинал чувствовать себя в безопасности. Изуку позволил слезам течь. Они взяли тебя только для того, чтобы заставить остановиться. Ты подорвал их доверие. — Я знаю, — кричал он. Ты никогда не заслуживал их любви. — Я знаю, — снова уже прошептал он. Тебе осталось сделать только одно. — Я знаю, — Изуку посмотрел на небо, желая увидеть его в последний раз. Он не мог спрыгнуть. После стольких попыток он знает, что это не сработает. Посмотрев на свои руки, он вытянул когти. Это может сработать. Изуку закатал рукава и коснулся когтями кожи. Сделай это. Закончи. Он сильнее прижал когти к коже, выпустив единственную каплю крови, и остановился. Действительно ли он хотел это сделать? Никто не будет скучать по тебе. Изуку закрыл глаза и мысленным взором увидел Шоту, сидящего рядом с ним, смотрящего видео с кошками и играющего с его кудрями. Уроки с Хизаши, где он рассказывает Изуку различные методы, которые помогут ему обрести уверенность в себе, и обнимает его самыми лучшими и теплыми объятиями. Хитоши, во время посещения кафе "Сова", в полночь рассказывающего о прошлой травме. Полеты с Кейго, игры в воздушные пятнашки, разговоры о том, как здорово быть птицей, и еженедельное обещание прожить еще одну неделю. Изуку оторвал коготь от кожи, оставив лишь крошечную капельку крови. Он не мог этого сделать. Он обещал Кейго. Он обещал. Изуку обхватил себя руками и издал душераздирающие рыдания. — Что мне теперь делать? — воскликнул он. — Я н-не могу вернуться. — Почему нет? Изуку удивлённо зашипел и обернулся. Хизаши медленно шел к Изуку. — Почему ты не можешь вернуться? — Я просто не могу, — отрывисто ответил он. — Я убил его. Я-я теперь п-злодей! — Нет, нет, детка, ты не злодей! — Хизаши обнял Изуку и поцеловал его в лоб. — Детка, ты просто защищал остальную часть своего класса, ты защищал Шоту. Это совсем не злодейство! — Н-но я убил его. — Позволь мне открыть тебе секрет, — прошептал Хизаши, крепко обнимая Изуку. — Хотя мы изо всех сил стараемся этого не делать, даже мы, герои, убивали людей. Изуку икнул и посмотрел на Хизаши. — П-правда? Хизаши притянул Изуку к себе на колени, сел и грустно кивнул. — Ага. Особенно те из нас, у кого действительно сильные причуды, — Хизаши провел пальцами по волосам парня и, пока Изуку плакал, тихо напевал. Это был нежный, легкий и успокаивающий звук, который Изуку чувствовал глубоко в своих костях и душе. Он был как бальзам для его ноющего сердца, и Изуку держался за Хизаши всем, чем он был, всем, что у него было. Он знал, что оставит синяки на руках, но не мог отпустить его. Ему нужно было это, ему нужно было, чтобы его поддерживали, ему нужен был… ему нужен был его папа. Изуку хотел, чтобы Хизаши был его папой, он хотел того, что было у Хитоши, он хотел папу и отца, он хотел брата, он хотел настоящую семью. И в этот момент, когда Хизаши держал его на руках, напевал ему, он мог притвориться, хотя бы сейчас, что у него есть семья. ~*~*~*~ Хизаши почувствовал, как рыдания его птенца превращаются из отчаяния в надежду, как он и хотел. В конце концов, его причудой был Голос, а не Крик. После многих лет экспериментов и большой концентрации он обнаружил, что различные звуки могут влиять на настроение человека, в зависимости от герц и частоты, которую он использует, от настороженности до печали, счастья, надежды и безнадежности, он мог даже стимулировать заживление. Сегодня вечером его малышу нужно было немного больше надежды. Надежда, что все будет хорошо, что бы ни заставило его сломаться, он сможет это преодолеть. Он не один, Хизаши будет рядом с ним. Шота будет рядом с ним. Хитоши будет рядом с ним. Даже Кейго будет рядом с ним. Когда Хизаши почувствовал, что рыдания Изуку утихли, он еще раз поцеловал темно-зеленые кудри. — Птенчик, ты можешь поговорить со мной о том, что произошло? Или ты хочешь, чтобы я продолжал напевать? Изуку принюхался и слегка отстранился. — Ты только что использовал свою п-причуду? — прошептал он. — Да. И если тебе нужно, чтобы я продолжал петь, я это сделаю. — О-окей, — Изуку колебался еще мгновение. — Я-я скажу тебе, н-но, ты можешь… ты можешь продолжать напевать? П-пожалуйста? Хизаши мягко улыбнулся ему и кивнул. — Конечно, могу, моя милая совушка. Когда Хизаши снова начал напевать, Изуку заговорил. — Я не хочу попасть в тюрьму, но я не подчинился приказу. Я знаю, я знаю, что Шота мог бы справиться со всем, он потрясающий! Он лучше, чем я когда-либо буду. Но... Н-но я знал, что за неподчинение м-меня исключат. Я знал, и… и все равно сделал это, — Изуку снова уткнулся лицом в грудь Хизаши, но продолжил говорить. Хизаши мягко напевал. — Я убил его. Я знал, что он у-умрет, и продолжал к-кричать. Я начал на нормальном у-уровне, но его едва удалось остановить. П-поэтому я перешёл на половину p-степени. Он м-мог р-регенерировать, мой к-крик р-раздавливал его конечности, н-но он п-продолжал исцеляться. Я м-мог бы о-остановиться, я-я мог бы, м-мог бы, я не знаю, что еще м-мог бы сделать! Хизаши прижался щекой к волосам Изуку. — Милый, — выдохнул Хизаши, — хотя ты мог бы остановиться, но, судя по тому, что я слышал о нападении, это существо не остановилось бы. Ты сделал то, что должен был. На тебя никто не обижается, тебя не исключат. Тебя не арестуют. Я обещаю тебе. Изуку поднял голову и посмотрел Хизаши в глаза. — П-правда? — в этом одном слове было столько надежды. — Правда. Милый, тебе так легко от меня и Шоты не уйти. Он может вынести небольшое неповиновение, особенно если оно исходит от тебя, — Хизаши провёл пальцами по волосам Изуку, подошёл ими к небольшому колтуну и осторожно распутал его. — Могу я тебе кое-что сказать, маленькая птичка? — Когда Изуку кивнул, Хизаши продолжил. — Мы с Шотой недавно разговаривали, и… ну. Мы тебя любим. Мы знаем, что это должно было стать лишь временным местом, но ты идеально подходишь нашей семье. Глаза Изуку расширились от удивления. — Мы уже много лет хотели расширить нашу семью, но не собирались усыновлять кого-то, кто не будет ладить с Хитоши. Но ты, ты идеален. Ты не только ладишь с ним, но он еще и обожает тебя. Вы двое стали братьями с первого дня, когда ты появился у нас. Итак, Изуку, теперь дело за тобой. Хочешь стать частью нашей семьи? У тебя нет… Изуку прервал его со смехом. — Да! Да, пожалуйста! Пожалуйста, будь моим папой! — Хорошо, — Хизаши крепко сжал его. — Хорошо. Я буду твоим папой, а ты будешь моим сыном.