Глава 27

Шота наблюдал, как студенты выползают из леса, а его сын едва не несет на спине своего парня. По словам Рэгдолл, Тодороки был сильнейшим нападающим группы на протяжении всего путешествия и утомился. Шота прищурился, глядя на класс. Он знал, что Хитоши не воспользовался бы силой Тодороки, но остальные? Некоторые из студентов, похоже, не слишком устали, в то время как другие были очень измотаны. Завтра Шота будет немного проще относиться к измученным ученикам, а те, кто, похоже, не трудились, получат полный курс лечения в Адском Лагере. Хитоши чуть не рухнул под тяжестью Тодороки, когда они все выстроились перед Шотой, и он мог видеть, что шарф Хитоши был покрыт грязью от творений Пикси-Боба. Хорошо. Пока Шота пристально смотрел на пятерых учеников, которые решили, что могут расслабиться и пройти мимо, пока другие сделают всю работу, Мандалай и Рэгдолл усадили детей за столы на ужин. Тигр наклонился к Шоте и тихим голосом спросил: — Как их зовут? Шота ухмыльнулся своей маниакальной ухмылкой. Тигр явно видел в учениках то же самое, что и Шота. — Хагакуре, Сато, Урарака, Аояма и Оджиро. Я очень надеюсь, что они хорошо обдумали свои оправдания, поскольку, скорее всего, это будет указано в их документах об исключении, если они не выложатся на все 100% во время лагеря. Тигр рассмеялся и ушел. ~*~*~*~ Примерно через час после того, как все студенты легли спать, Шота услышал стук в дверь своей комнаты. Он встал, чтобы проверить, по дороге схватив шарф, поскольку никто не должен был приходить к нему в гости в этот час, и обнаружил у своей двери троих встревоженных подростков — Хитоши, Тодороки и Каминари. — Вы знаете что-нибудь об Изу? — спросил Каминари, как только дверь открылась. Шота кивнул и достал телефон, чтобы показать троим мальчикам сообщения — одно от Кейго, другое от Хизаши. В том, что от Хизаши, говорилось, что Изуку все еще молчал после двухчасовой встречи с Инуи, но сумел попросить кацудон на ужин. Он потихоньку начал приходить в себя. В сообщении от Кейго говорилось, что Изуку не будет давать ему свое еженедельное обещание, поскольку еще не уверен, что сможет его сдержать, а нарушать обещание не собирается. Каминари пришлось вытереть слезу, в то время как Тодороки и Хитоши обняли его. — Эй, я уже говорил тебе, с Изу все будет в порядке. У него нет выбора, — пробормотал Хитоши. Каминари кивнул. — Ага. Я знаю. Надо оставаться позитивным. — Вам троим пора идти спать. Особенно тебе Тодороки. Не пытайся притворяться, что раньше ты не испытывал усталости от причуды, — слегка отругал Шота, пытаясь поднять настроение Каминари. Приняв смену темы, Тодороки прищурился и ни на кого не посмотрел. — Если бы я не выполнял работу за шесть человек, со мной все было бы в порядке. — Я все еще думаю, что тебе следовало позволить Сато получить несколько ударов, — сказал Хитоши. — Мы все говорили ему не есть сахар, но он не слушал. Каминари усмехнулся. — Каково оправдание Оджиро? Его хвост ушибся? Ой, извини, моя причуда совершенно бесполезна против грязи, я просто здесь размахиваю посохом, который мне удалось уговорить Момо сделать для меня, и одновременно беспокоюсь о своем парне. Но продолжай, поэтируй об ушибленном хвосте, — проворчал Хитоши. Тодороки фыркнул на них обоих, прежде чем зевнуть. — Ложиться спать. Вы все. ~*~*~*~ Наступило утро, а Шото все еще был утомлен, но, к счастью, Шота дал некоторым из них несколько часов, чтобы расслабиться утром. Ашидо, Токоями и Момо справились с лесным испытанием ничуть не хуже Денки, Шото и Хитоши, поэтому Айзава решил, что они могут отдохнуть до обеда. Некоторые из учеников обвиняли его в фаворитизме, пока он не указал, что Шото все еще испытывает «странное» изнеможение после того, как вёл их через лес вчера. Хитоши сидел в траве, пока Шото спал рядом с ним, и наблюдал, как другие тренируются, когда ребенок, которого представили как племянника Мандалая, по имени Кота, носился вокруг и ворчал о том, что его тетя заставляет его приносить воду всем начинающим героям, подошел к ним и чуть не закидал бутылками. — Знаешь, быть вежливым ничего не стоит, — пробормотал ему Хитоши, прежде чем он успел уйти. Парень пристально посмотрел на него и огрызнулся: — А сколько стоит быть мудаком? Хитоши приподнял бровь, глядя на ребенка, полностью впечатленный его язвительным ответом. — Это бесплатно, не так ли? Хитоши усмехнулся. — Знаешь что? Да, это бесплатно. Но, возможно, тебе все равно захочется быть немного добрее к людям. Ребенок усмехнулся. — Мне не нужно принимать никаких советов от такого подражателя героям, как ты! — Все в порядке, — пожал плечами Хитоши. — Это просто урок, который я усвоил на собственном горьком опыте, — Хитоши снова сосредоточил свое внимание на том, как его отец сражается одновременно с Оджиро и Сато, и фыркнул, когда тот схватил Оджиро за хвост и швырнул его в Сато. Парень все еще не ушел, поэтому Хитоши слегка наклонил голову. — Тебе что-то нужно, малыш? — Нет! — сказал он мгновенно. Хитоши пожал плечами и слегка провел пальцами по волосам Шото, ожидая, пока ребенок либо скажет то, что хочет, либо уйдет. — Все остальные хвастаются своими причудами, а вы нет? — наконец спросил он, указывая на Хитоши и Шото. — Вчера Шото довел себя до изнеможения. Те пятеро там, — Хитоши слегка махнул рукой в ​​сторону учеников, которые работали усерднее всех. — Шото намеренно спит в месте, где они могут его видеть, чтобы усилить их вину за то, что позволили ему сделать больше работы, чем ему следовало бы. — Но это глупо! Зачем вообще беспокоиться? Вы просто глупые люди, делающие глупые вещи со своими глупыми причудами! — Кота упрямо скрестил руки на груди. — Ты прав, — кивнул Хитоши. — И именно так я привык это видеть. Раньше мне было горько смотреть на людей, у которых были удивительные причуды, причуды лучше, чем у меня. Но после того, как меня усыновили, новые родители помогли мне взглянуть на вещи по-другому, — он с любовью посмотрел на красно-белые волосы Шото, лежащие у него на коленях. — Я бы никогда не смог увидеть Шо таким, какой он есть, увидеть его как личность, если бы продолжал судить только по причудам. — Так что теперь вы все будете просто использовать свои причуды, чтобы хвастаться и быть глупыми героями! Хитоши поднял бровь, глядя на ребенка. — Разве твоя тетя не герой? Мне показалось, что я слышал, как Мандалай представила тебя как своего племянника? — малыш хмыкнул и отвел глаза. — Мне кажется, я помню, как мой отец рассказывал о том, как некоторое время назад она потеряла члена семьи. Полагаю, твои родители тоже были героями? Кота снова нахмурился. — Водяные коньки. И они убили себя, хвастаясь! Они думали, что это важнее, чем вернуться домой! Хитоши кивнул. — Я понимаю, что ты чувствуешь, поэтому не собираюсь пытаться изменить твое мнение. Факт в том, что им не удалось вернуться домой, о чем бы они на самом деле ни думали, сколько бы людей они ни спасли. Это одна из самых сложных вещей в том, чтобы быть героем и родителем: всегда есть риск, что ты не вернешься домой к своему ребёнку. Кота молчал, но все еще хмурился на Хитоши. — Ты говоришь это так, будто знаешь про это, — сказал он наконец. — Это так. Меня почти не усыновили, потому что оба моих новых родителя — герои. Они беспокоились о том, что произойдет со мной, если они не вернутся домой из патруля. — Что случилось с твоими старыми родителями? — спросил Кота. Хитоши пожал плечами. — Я не знаю. Сколько себя помню, мне говорили, что у меня плохая причуда, и меня бросили на произвол судьбы. Мои родители действительно покинули меня? Они умерли? Я не знаю. Но жизнь изрядно меня оскорбила. Мой отец — тот, кто меня спас. Он забрал меня домой, не доверяя никому другому относиться ко мне как к человеку. Он и папа очень привязались ко мне и позволили решить, хочу ли я быть усыновленным ими или нет. Кота сел рядом с Хитоши и пристально посмотрел на его руки. — Но они все равно патрулируют? Они все еще герои. Хитоши кивнул. — Ага. Я не первый ребенок, которого спас мой отец, и не последний. Оба моих родителя спасают людей, и я видел некоторых из этих людей. Мой брат, по сути, последний ребенок, которого спас мой отец. На самом деле он все еще спасается, — Хитоши криво улыбнулся парню. — Изу должен был быть здесь в лагере, но кое-что случилось. Выздоровление не является линейным, и его психическое здоровье отступило на несколько шагов назад. Но с ним все будет в порядке. Теперь у него огромная группа поддержки. Парень тихо сидел и, казалось, размышлял над тем, что сказал Хитоши. ~*~*~*~ Изуку уже несколько дней проводил ежедневные сеансы с Инуи, и сеансы длились минимум два часа каждый. Первые несколько дней были действительно тяжелыми, и Изуку думал, что полностью сломлен. Он был уверен, что пути назад уже нет, и что после того, как он замер в торговом центре, он никогда не сможет продолжить тренировки героя. Ну, если честно, он не думал, что проживет достаточно долго, чтобы выздороветь. Инуи сегодня сказал кое-что интересное. Зная, что Хизаши отвезет его на радиостанцию, Инуи предложил послушать грустные песни. Изуку это показалось немного нелогичным, но Инуи сказал, что есть причина, по которой людям нравится слушать музыку, соответствующую их настроению. Была песня, которую он предложил Изуку, песня допричудного времени — Broken Heart of Gold группы One OK Rock. Хизаши слышал об этой песне, поэтому, когда они были на станции, он включил ее, чтобы Изуку послушал. Было так много частей, которые просто резонировали с ним, и он понял, что сказал Инуи, после того, как выслушал это. Иногда я просто хочу бросить Скажи моей жизни, что я покончил с этим Когда это кажется слишком болезненным Иногда я просто хочу сказать Я люблю себя, но не сегодня Когда это кажется слишком болезненным Он чувствовал себя так уже долгое время, но стало только хуже. Слишком больно. Но эта фраза «Я люблю себя, но не сегодня» звучала по-другому. С тех пор, как он начал жить с Шотой и Хизаши, к нему проявляли любовь и заботу. Теперь у него есть люди, которые о нем заботятся. У него есть два замечательных брата — Кейго и Хитоши. Его новая семья делает все возможное, чтобы показать ему, что все, о чем говорила ему мама, было неправильным. Он был счастлив в своей новой семье, и это его немного пугало. — ЧТО?! — из мыслей Изуку вырвал пронзительный вопль Хизаши. Он разговаривал по телефону, и Изуку сосредоточил внимание на том, что говорилось. — Я сказал, на лагерь напали, — голос, очень похожий на голос Влада Кинга. — С Ластиком все в порядке, но он занят тем, что пытается удержать Тодороки от линчевательства и преследования напавших злодеев. — Зачем Тодороки преследовать их?! Что-то случилось с моим ребенком?! Как Хитоши?! – лихорадочно спросил Хизаши. — Он... его забрали, — тихо признался Влад. — У нас нет никакой информации о том, где он находится, но мы работаем над этим! Хизаши уронил телефон и посмотрел на Изуку, у обоих были одинаковые полные ужаса взгляды. ~*~*~*~ Хитоши медленно пришёл в себя, но держал глаза закрытыми, притворяясь, что всё ещё без сознания. Он слышал, как несколько разных людей говорили напряженными голосами, но от одного голоса у него застыла кровь. — Я не спрашивал твоего гребаного мнения, Магнитная Сука! Дерьмо! Это тот засранец, который пытался убить Изуку! — Послушай, Бакуго, я понял, ты хочешь убить птичку, но похищать его друга? Это не то, что Стейн бы одобрил! — Хитоши не знал, кто это сказал, но ему не хотелось поднимать глаза и выдавать тот факт, что он проснулся. Он услышал, как кто-то подошел туда, откуда раздался последний голос, предполагая, что это был Бакуго, а затем голос закричал от боли, а Бакуго начал смеяться. Для Хитоши это было слишком, и он поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит. Бакуго схватил за плечо парня, у которого была очевидная мутация ящерицы, и мужчина начал распадаться в том месте, где Бакуго прикоснулся к нему. Глаза Хитоши расширились – это другая причуда, не та, что была у него, когда он учился с ними в классе! Распад продолжал распространяться, и вскоре мужчина перестал кричать и упал замертво. — Кто-нибудь еще хочет оспорить мои решения?