Глава 32

Прошла неделя с того дня, как Сущий Мик и неназванный Студент UA победили злодея, убившего Всемогущего, Все За Одного, и Сасаки Мирай был вызван в UA, чтобы поговорить с Недзу. Он не хотел идти. Хотя имя Яги Тошинори не было хорошо известно Мираю, это было имя одного из его лучших друзей, друга, с которым он не разговаривал почти пять лет, с тех пор как он предупредил его об этом конкретном событии. Он сказал Тошинори, что если тот не уйдет в отставку, то встретит свой конец от рук злодея, но тот проигнорировал его предупреждение. Он должен был признать, что похороны были прекрасными, но ему хотелось хотя бы иметь возможность попрощаться со своим другом. Мирай уже несколько дней игнорировал просьбу Недзу о визите, он просто хотел остаться дома и оплакать потерю величайшего человека, которого он когда-либо знал, но, видимо, Недзу потерял терпение и сегодня послал его стажера Мирио с повесткой. Мирио был настолько похож на Тошинори, что он не мог ни в чем отказать мальчику, даже если это было переданное сообщение. И вот он подошел к воротам UA, совершенно несчастный и желающий оказаться где-нибудь еще, но не там. У главных ворот его встретил Сотриголова, который выглядел таким же несчастным, как и Мирай. Странно, Мирай не думал, что Сотриголова был фанатом Всемогущего, так почему же его смерть так повлияла на него? — Ночноглаз, — поприветствовал Сотриголова усталым кивком. — Недзу ждет тебя. — Я избегал его, — признался Мирай. — Он знает, — ответил Сотриголова, пожав плечами. — Он был готов подождать, чтобы поговорить с тобой, позволить тебе пережить свое горе, но Изуку продолжал настаивать. Мирай взглянул на Голову-ластика, приподняв бровь. — Кто? — Возможно, вы знаете его лучше как Скрича. Он был студентом, который сражался вместе с Миком, чтобы победить этого злодея на прошлой неделе. По его словам, Всемогущий сказал вам несколько прощальных слов. В тот момент у меня в ушах так сильно звенело, что я ничего не слышал, а Мик полагался на чтение по губам, так что Изуку был единственным, кто знает, что он просил вам передать. Последнее сообщение Тошинори? Для него? Внезапно Мирай почувствовала себя виноватым из-за того, что столько отклонял просьбы Недзу о встрече. Может быть, Тошинори хотел сказать ему, кому он передал свою причуду, доверил Мирай задачу обучения следующего обладателя «Один за всех»? — Что бы ты ни думал о послании, оно, вероятно, не такое, — пробормотал Сотриголова. — У него было время только на одно-два предложения, — они подошли к дверям кабинета Недзу, и Сотриголова даже не удосужился замедлить ход, вместо этого просто продолжал идти, как будто двери открывались сами собой автоматически. Мирай последовала за ним в офис, где Недзу сидел на диване с подростком с зелеными волосами и играл в шахматы. Когда они вошли, ребенок посмотрел на них, коротко улыбнувшись Сотриголове, а затем снова обратил свое внимание на шахматную доску. — Однако я просто не думаю, что мой анализ так уж полезен. — Чепуха, Изуку-кун! — радостно сказал Недзу и передвинул фигуру. — Да, твой анализ нуждается в некоторой доработке, но над этим мы легко можем поработать до окончания учебы. Кроме того, ты ведь не можешь честно сказать мне, что ни разу не анализировали противника, прежде чем прыгнуть с ним в бой, верно? Парень, по-видимому, Изуку, слегка покраснел и взял ладью. — Ну, я имею в виду, конечно, я это делал? Мне нужно было очень быстро выяснить, слаб или силен человек, с которым я сражаюсь. Я не стал бы выкладываться на полную, если бы мой противник не мог с этим справиться. Я хотел поймать преступников, с которыми сражался, а не убить их! — Абсолютно верно! — Недзу взял ладью, которую поставил Изуку. — Твои навыки анализа — одна из главных причин, по которой ты добился таких успехов в качестве линчевателя. Но я просмотрел твои тетради и верю, что ты можешь стать ещё лучше! Ты уже являешься полностью лицензированным Героем Подполья… — Предварительная лицензия! — с писком поправил малыш. — Это всего лишь формальность, и ты это знаешь, — отмахнулся Недзу. — Я хочу обучать тебя, чтобы ты также мог добавить к своей лицензии и лицензию «Героя-аналитика». Малыш почесал затылок. — Но разве это не многовато? — спросил он. Мирай чувствовал, что ребенок был прав. Подполье и аналитика? — Для некоторых да, — признался Недзу. — Твой ход, Изуку-кун. — Ой, да, извините, — парень какое-то время смотрел на доску, а затем передвинул своего слона. — Шах. Глаза Мирай расширились от шока. Какой-то пацан поставил Недзу шах? Недзу?! Недзу, не моргнув глазом, взял слона конем. — Хотя это амбициозная цель, Изуку-кун, я чувствую, что у тебя достаточно ума, чтобы идти в ногу с режимом тренировок, который я для тебя запланировал. Парень несколько мгновений смотрел на доску, а затем вздохнул, признавая поражение, и опрокинул своего короля. — Как вы можете так говорить, если я не могу продержаться против вас больше десяти минут? Недзу хлопнул в ладоши, когда Мирай рухнул в кресло. Этот парень смог продержаться десять минут против Недзу?! — Ты держишься дольше большинства, Изуку-кун! — затем Недзу повернулся к Мирай с улыбкой. — Сасаки-сан. Приятно видеть, что ты, в конце концов, добрался сюда. Я хотел бы представить вам моего нового личного ученика, Мидорию Изуку. Изуку-кун, это Сасаки Мирай, или, как его чаще называют, сэр Ночноглаз. — Приятно познакомиться, сэр Ночноглаз! — сказал Мидория. — Хотя хотелось бы, чтобы это произошло при лучших обстоятельствах. Мирай кивнул. — Я слышал, что ты был последним человеком, который разговаривал со Всемогущим до его... — Мирай все еще не мог заставить себя произнести эти слова. Мидория кивнул и… он что, только что ухнул? О, верно, Сотриголова сказал, что этим ребенком был Скрич, а, насколько он помнил, у Скрича есть причуда совы. В этом есть смысл. — Он хотел, чтобы я сказал тебе, что ему жаль. И что ты был прав. Мирай опустил голову. Он уже знал, что был прав. В конце концов, его причуда никогда не ошибалась. Он видел смерть Тошинори, и никакое желание , чтобы все было по-другому, не могло изменить ситуацию. — Спасибо, что передал его сообщение, — прошептал он. — Он... Он упомянул что-нибудь о том, кто его преемник? Мидория наклонил голову слишком далеко в сторону, чтобы это было нормально, и вопросительно щебетал. Ответил Недзу. — Он подробно рассказал мне об ученике, которому хотел передать его, но я настоял, чтобы он поговорил с опекунами студента, прежде чем делать предложение. К сожалению, насколько мне известно, он никогда не обращался к Шоте-куну или Хизаши-куну. — Обращался к нам по поводу чего? — спросил Сотриголова. — Это была национальная тайна, — ответил Недзу, — которая сейчас ничего не значит. В этом заключался секрет причуды Всемогущего. Она могла передаваться от человека к человеку. Всемогущий был восьмым его обладателем, и он хотел передать ее Изуку-куну. Звук, который издал при этом ребенок, можно было описать только как смесь визга и крика. Он ошеломленно и недоверчиво смотрел на Недзу, открывая и закрывая рот, не издавая ни слова, только различные птичьи звуки. — Ты хочешь сказать мне, — спокойно начал Сотриголова, наклонившись вперед, — что он хотел дать моему сыну, будущему Герою Подземелья, одну из самых ярких причуд на свете? Мидория начал отчаянно мотать головой. — Нет! Ни в коем случае я бы не согласился! Я уже достаточно силен сам по себе, и моя причуда уже слишком громкая для той работы, которой я хочу заниматься! — он в ужасе повернулся к Сотриголове. — Можете ли вы представить меня с той причудой? Сотриголова начал тереть виски. — Я уже имею дело с известным мужем, который занимает слишком высокое место в рейтинге, мне не нужен ещё и известный сын. Недзу весело загудел и кивнул головой. — Да, именно этого я ожидал от вас обоих, и поэтому посоветовал ему не обращаться к Изуку-куну напрямую. — Ну, раз уж он явно не передал Мидории «Один за всех», — снова заговорил Мирай. — У кого оно сейчас? — Ни у кого, — ответил Недзу. — Причуда умерла вместе со Всемогущим. ~*~*~*~ Шота не был готов иметь дело с взрослым мужчиной, который разрыдался, но это было необходимо. Он застонал от облегчения, когда наконец добрался до дома и рухнул на диван. — Эй, Шоу, ты в порядке? — спросил Хизаши, выходя из кухни. Шота взглянул на часы и увидел, что уже время, когда Заши обычно начинает готовить ужин. — Да, просто длинный день. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь увижу, как Ночноглаз плачет из-за причуды Всемогущего, — проворчал он, подходя, чтобы поцеловать мужа. — О, они об этом упомянули? — Хизаши пожал плечами. — Всемогущий обратился ко мне по этому поводу на неделе финальных экзаменов, и я сказал ему, что если он хотя бы попытается приблизиться с этой яркой причудой к моему сыну, любому из моих сыновей, ему придется выучить JSL, потому что тогда он уже не сможет вернуть себе слух. Шота фыркнул и прижался лбом к плечу Хизаши. — Наверное, я бы его убил. Настала очередь Заши фыркнуть. Он провел пальцами по волосам Шоты и сказал: — Да, он намекнул, что со мной безопаснее поговорить. Поскольку он знал, что я ни за что не позволю этой причуде быть рядом с мальчиками, я не стал говорить об этом тебе. Он не говорил об этом Изуку, верно? Шота покачал головой. — Зуку был так же ошеломлен, как и я, когда Недзу упомянул об этом, и сделал он это только потому, что Ночноглаз спросил об этом, — Шота отстранился от Хизаши. — Иди заканчивай ужин. Я позабочусь о том, чтобы все остальное было готово. Изуку высунул голову из двери спальни. — Что еще? — Перестань подслушивать, ты, находка для шпиона, — ухмыльнулся Шота. ~*~*~*~ Как они и говорили, Кейго зашел через несколько минут после ужина и занял мальчиков, пока Хизаши собирал остатки, а Шота занялся мытьем посуды. Им нужно было обсудить с мальчиками две вещи и принять важное решение, Хизаши давно не был так взволнован! — Когда ты перестанешь влетать в рекламные щиты? — Хизаши услышал, как Хитоши спросил Кейго. — Извини уж, но летать не так просто, как кажется! — возразил он. — Ты должен учитывать направление ветра, температуру, любые течения, которые решат возникнуть, и все это, одновременно следя за всеми, кто нуждается в помощи! — Там была реклама KFC, не так ли? — Изуку хихикнул. Кейго смущенно фыркнул и пробормотал: — Да, там была реклама KFC. Шота фыркнул, заканчивая сушить последнее блюдо. — Ты готов, Заши? Он кивнул. — Я пойду за ним, — сказал он и пошел в спальню за конвертом. Вскоре он присоединился к остальным в гостиной. — Хорошо, дети, есть новости и нужно принять кое-какое решение, — Хизаши слегка постучал по конверту, а затем ухмыльнулся. — Это будет во-вторых. — Во-первых, — сказал Шота, привлекая большую часть их внимания, — Недзу решил превратить UA в школу-интернат, так что через несколько дней мы все переедем в кампус, в недавно построенные общежития. Я собираюсь поговорить с родителями всего 1-А, а Заши поговорит с 1-С, так что нас не будет в течение двух дней, которые потребуются, чтобы обойти все семьи. Пока не распространяйте это для других адских порождений, — он пристально посмотрел на Хитоши и Изуку, пока они оба не кивнули. — Хорошо, — Шота повернулся к Хизаши. Теперь настала его очередь сообщать новости. — Изуку, ты живешь с нами с февраля, а сейчас август. Помнишь, еще в апреле я говорил тебе, что мы хотим тебя усыновить? Глаза Изуку расширились, и он кивнул, одновременно схватив Хитоши за руку. — Да! — Ну, — продолжил Хизаши с широкой улыбкой. — Частью процесса является то, что тебе нужно прожить с нами шесть месяцев, прежде чем можно будет всё завершить, и... эти шесть месяцев уже прошли! — он открыл конверт и вручил Изуку официальные документы об усыновлении. — Теперь ты наш, птенчик! Изуку тут же расплакался и бросился на Хизаши и Шоту, крепко сжав обоих. — Спасибо, спасибо, спасибо спасибоспасибоспасибо! — начал он бормотать, плача. Шота и Хизаши крепко обняли Изуку, прижимая его к себе, а вскоре к ним присоединились Кейго с Хитоши. — Теперь ты застрял с нами, Зуку! — Хитоши рассмеялся, его лицо было покрыто зелеными волосами. Все четверо оставались так в течение нескольких минут, прежде чем Шота сказал: — Последнее, что тебе нужно сделать, Изу, принять решение. Какая у тебя будет новая фамилия? Они все отступили, но Изуку удалось втиснуться между Шотой и Хизаши. — Я действительно не думал об этом, — признался он. — Когда меня усыновили, мне не оставили выбора, — вмешался Хитоши. — И папа, и отец были еще довольно новыми героями, и они не хотели рисковать, чтобы кто-то связал меня с ними, поэтому я взял фамилию папиной мамы. Кейго склонил голову. — Я думал, Шинсо — твоя настоящая фамилия. Хитоши покачал головой. — Я вообще не помню, какая у меня была раньше. До того, как папа нашел меня, мне редко звали по фамилии... да и всем, что подходит для вежливой компании. Единственная причина, по которой я запомнил свое имя, заключалась в том, что школьные учителя заставляли меня писать его в классной работе, — Хитоши пожал плечами. — Однако это не имеет значения, теперь я люблю свою фамилию, и это все, что меня волнует. — Значит, я могу выбирать между Айзавой, Ямадой или Шинсо? — спросил Изуку. — Ты можешь выбрать любую фамилию, какую захочешь, — поправил Хизаши. Подмигнув, он добавил. — Ты даже можешь выбрать Каминари, если этого хочет твое маленькое сердце. — Папа! — вскрикнул он, к большому удовольствию остальных присутствующих в комнате, и уткнулся краснеющим лицом в плечо Хизаши. Изуку не отстранялся несколько минут, но когда он это сделал, на его лице появилось задумчивое выражение. — Я по закону ваш сын, а Тоши по закону мой брат. Но я также считаю Кейго своим братом. — Тебе лучше считать меня своим братом, Совёнок! — Кейго фыркнул и улыбнулся. Изуку посмотрел на Кейго своими самыми большими глазами и спросил: — Ничего, если я выберу в качестве фамилии Таками? Таким образом, даже если мы не законные братья, то все равно братья. Кейго начал плакать и протянул руки к Изуку. — Иди сюда, братишка! — Изуку прыгнул в его объятия и крепко сжал руки — Конечно, ты можешь использовать Таками. Конечно можешь. Шота поднял документ с пола, куда он упал во время семейных объятий, и написал новое имя своего сына «Таками Изуку».