Эпилог. Часть 27

Со свадьбы Итачи и Изуми прошел почти год, и Хината до сих пор иногда вздрагивает от того, как ее в то время накрутил Шисуи. Причина крылась в том, что на свадьбе Райдо-сан случайно задел ее и почувствовал, как что-то толкнуло его, и напрямую спросил об этом. Его услышал Иваши-сан и передал это Генме-сану. В общем, Шисуи, надеющийся хранить эту тайну до самых родов, был чрезвычайно огорчен. Хоть он и старался не подавать виду, но все-таки просидел всю ночь на энгаве, пребывая в глубоких раздумьях. Следствием его мозговой деятельности оказалось увеличение сопровождающих Хинату и просьба всех присутствующих на свадьбе гостей не распространятся на эту тему. Изуми, кстати, долго сердилась на него за перетягивание внимания в ее праздник. И Хината ее ни капли не осуждала. Действительно, Шисуи слегка перегнул, забравшись на стол и громогласно озвучив свою просьбу. Щеки Хинаты в тот момент жутко горели и, кажется, даже давление поднялось. Однако спорить с мужем она не стала, как и сомневаться в его решениях. Она ужасно любила его и если это успокоит Шисуи, то она согласна. Так прошли последние месяцы беременности: Хината почти все время сидела в клановом квартале, довольно редко покидая дом, который охраняло четверо шиноби не ниже джонина. Хината тогда задумалась, откуда у Шисуи столько финансов, ведь это жутко дорого. А узнав, что двое были из его бывшего отряда АНБУ, вообще подбирала челюсть с пола. В один из дней, она все-таки решила пойти в банк и проверить счет, документы на который Шисуи отдал ей сразу после свадьбы. Она никогда им не пользовалась, потому что имела собственные сбережения, да и Шисуи просто давал ей деньги, если в них была необходимость. Но любопытство взяло верх и Хината в сопровождении Кацу, которому было велено все время поддерживать иллюзию на ней, отправилась в банк. Четверо "охранников" тоже никуда не делись, но держались на расстоянии. Оказалось, что у Шисуи было много денег. Нет, не так. Очень-очень много. Помимо наследства, которое оставили ему родители, он практически не тратил вознаграждения за миссии, которых было довольно много, а учитывая, что с раннего возраста он выполнял в основном миссии не ниже В-ранга, то можно представить его состояние. "Ну теперь не только его", — мысленно потерла руки Хината и пошла заказывать все необходимое для детской. Они давно собирались сделать это вместе, но когда Шисуи освобождался, все мебельные лавки были уже закрыты. В Хьюга ичизоку большие траты не приветствовались, их с детства учили с умом подходить к бюджету семьи, а последние годы в клане вообще всем пришлось затянуть потуже пояса. Сейчас, конечно, дела у Хьюга наладились, и Ханаби, и Неджи много для этого сделали, не считая остальных, и это был еще один довод для Хинаты, чтобы она, зарыв совесть, купила все самое дорогое. К тому же она решила поменять обеденный стол, потому что сидеть на коленях уже было неудобно, а стойка на кухне не подходила для официальных гостей и больших компаний. В итоге в тот день, из-за того, что Хината сильно задержалась, обсуждая со специалистом детскую кровать, Шисуи явился за ней лично, чтобы сопроводить домой. Но вместо этого они выбрали все вместе. Если бы она знала, как выманить его сюда в рабочие часы, то давно бы так сделала. Однако подобное повторялось из раза в раз, если Хината отсутствовала дольше того, что было допустимо для мужа. Ее это жутко раздражало. Вообще, на 37 неделе беременности девушку много чего раздражало: любое положение было для нее неудобным, живот, казалось, весил целую тонну, есть ничего не хотелось, но одновременно хотелось все, малыш в животе часто давил на мочевой пузырь, из-за чего Хината постоянно бегала в туалет. Почти что на глазах четырех джонинов. Она из последних сил терпела заскоки Шисуи, который сдувал с нее пылинки, как с фарфоровой куклы. Сам при этом выглядя так, будто не спал целую вечность. За роды Шисуи переживал даже больше Хинаты. Она в свою очередь будто отключилась от реальности, то есть не думала о родах, не размусоливала в фантазиях будущие потуги и будни материнства. Не готовилась к этому событию абсолютно. Тревожность Шисуи, видимо, работала за двоих. Он без конца обсуждал множество нюансов, касающихся дня родов, полного восстановления и заботы о малыше. К 39 неделе Цунаде-сама посоветовала чаще заниматься сексом и разрешила есть острое, чтобы спровоцировать родовую деятельность. Первым делом она естественно приготовила острый карри с рисом, на который пришел Саске, находящийся в то время в деревне. Оказывается пока Хината готовила, Шисуи сбежал к Микото-сан и пересказал ей советы медика, чтобы услышать от бывалой матери, что есть острое не вредно. Хината давно знала, что Саске любит острую пищу, но позволяет себе ее не очень часто, поскольку печется о своем здоровье. "Не хотелось бы умереть из-за рака желудка, лучше на поле боя". Доев почти все приготовленное и возмутив этим Хинату, Саске ретировался, но сексом заняться они с мужем не успели, потому что почти сразу у девушки отошли воды. Медсестры в госпитале до сих пор рассказывают байку, что Шисуи, принеся жену на руках, был настолько бледный, что действительно напоминал призрака. Хината потом тоже посмеялась с этого сравнения, но Шисуи не разделил этого веселья. Он был полностью поглощён своим новорожденным ребенком и изможденной женой. Шисуи на роды не пустили, хоть он и настаивал, но все прекрасно слышал. Слышал и понимал, как тяжело дается женщинам рождение ребенка. Изначально они решили не узнавать пол малыша, чтобы это был сюрприз. Да и в целом пол не имел значения для них обоих, они поговорили об этом и решили сосредоточиться на здоровье Хинаты и ребенка, но в глубине души Шисуи хотел дочку. Однако он ни капли не расстроился, взяв в первый раз на руки своего первенца, сына с разными глазами. Это было так завораживающе и необычно, что он очень долго наблюдал за трепещущими ресницами и внимательным взглядом ребенка, который явно был дезориентирован. У сына, которого они долго думали, как назвать, была будто пелена на глазах. Цунаде-сама успокоила, что такое бывает, но Шисуи решил перестраховаться. Под покровом ночи новоиспеченный отец навестил Орочимару-сама, который более тщательно обследовал ребенка, в том числе и используя какой-то микроскоп. Он также взял у сына кровь, чтобы проверить на наличие каких-нибудь генетических заболеваний. Ученый, как он сам себя окрестил, был на седьмом небе от счастья. Просить генетический материал ребенка было неудобно, но Шисуи проявил мудрость, сам прийдя к нему. В любом случае он не собирался как-то использовать драгоценную кровь малыша, только изучить. Любопытство зашкаливало. Когда малышу было две недели, на них уже все кругом стали давить с именем, поэтому они поспешили с этим. Перебрав кучу имен, они решили назвать сына Харуко, что значит "весенний ребенок". Кроме того, что сын действительно родился весной, имя имело еще несколько смыслов для самого Шисуи. Во-первых, если Шисуи у Хинаты ассоциируется с зимой, а рождение сына — с весной, то все это объединяет Хината — "солнце". Во-вторых, только благодаря "солнцу" "мертвая вода" стала живой, а весной родилась новая жизнь. Сегодня Хару исполняется полгода, шесть месяцев прошли очень быстро. Сын был очень спокойным, улыбчивым и усидчивым, но любопытным. Шисуи удивлялся, наблюдая за его поведением. До того как Хару научился ползать, его поведение было обычным: он, как и все дети, только вертел черноволосой головой по сторонам, изучая обстановку разноцветными глазами, которые приводили всех в восторг. Однако уже чуть меньше месяца назад сын встал на четвереньки и пополз, но не это удивляло Шисуи, а то, что Хару не трогал вещь, пока не рассмотрит ее со всех сторон, пока не посмотрит на маму или папу, как будто проверяя их реакцию. Если уж решался взять, то исследовал объект постепенно: сначала касался пальчиком, потом брал в руку, затем прикладывал к губам, а в конце тянул в рот. В общем, он оказался любознательным и спокойным мальчиком. Видимо, пошел в Хинату, потому что, как слышал Шисуи, сам он в детстве был напорист и неугомонен, упрям и нетерпелив. Теперь отцовство не казалось ему настолько пугающим, но червяк тревоги был постоянно с ним. В те моменты, когда Шисуи отлучался ненадолго из деревни или задерживался на работе, все равно приставлял к семье Кацу. Так ему было намного спокойнее. Как только малышу исполнился месяц, Шисуи узнал, что есть специальное приспособление для сцеживания молока, и попросил Мико-сан разузнать есть ли сие творение в столице. За ним он отправился сам, не доверяя такую личную вещь никому другому. Вернувшись с жизненно необходимым приобретением, он дал Хинате намного больше свободного времени, которое она полностью посвятила восстановлению физической формы и приведению СЦЧ в порядок. Теперь Хината была в полной боевой готовности, что успокаивало Шисуи еще больше. По уже устоявшемуся расписанию Шисуи первым среагировал на пробуждение Хару. Уговаривая его не издавать громких звуков, чтобы не разбудить маму, он спустился на кухню и покормил сына разогретым молоком, которое Хината нацедила, кажется на месяцы вперед из-за его переизбытка. В гостиной Шисуи одел его в плотный комбинезон, так как на Коноху снова опустилась зима, надел на себя темно-зеленый жилет и, приложив сына к груди, застегнул его. Маленький Хару не переносил жару, поэтому кутать его перестали давным-давно. Шисуи предчувствовал сродство со стихией огня, но решил не предполагать и не ожидать ничего, принимая сына таким, какой он есть. Хару всегда замирал, оказываясь в таком положении: он был повернут лицом к окружающему миру и сразу же принимался осматриваться, время от времени улыбаясь. Молодой отец тоже был в восторге от своей придумки: тепло и запах молока, исходивший от сына, заставляли Шисуи трепетать и расплываться в широкой улыбке. Уже выходя из дома, он понял, что чуть не забыл бенто. Теперь его руки занимали не собственные контейнеры, а сумка с детской бутылкой, замороженным молоком в специальных пакетах, сменной одеждой и игрушками. Зайдя в вестибюль Управления, как и всегда, в первую очередь все встречные здоровались с Хару, и только потом обращали внимание на капитана. Шисуи много раз задумывался, нравится ли сыну подобное внимание, или он, как Хината, имеет врожденную застенчивость. В своем кабинете они с Рю-саном огородили небольшое место для Хару, чтобы он развлекался, пока Хината не вернется с тренировки и не заберет его. Второй его заместитель никуда не делся, просто сидел на другом этаже в отделе дознания. Шисуи решил разбить работу полиции на несколько отделов и некоторые из них разместить по деревне. Таким образом, Управление полиции разрослось и теперь состояло из отдела дознания, розыскного отдела, следственного отдела и отдела приема гражданских заявлений. В каждом отделе он поставил руководителя и работы заметно поубавилось, что не могло не радовать. Неоспоримым плюсом еще и являлось то, что шиноби, списанные из-за травм или по выслуге лет, и гражданские смогли найти свое место в военном поселении, а "произвол Учих" канул в лету. — Доброе утро, Хару-кун, — расплылся в улыбке заместитель, — и вам, тайчо, — Рю-сан выдвинул ящик стола и достал от туда деревянный кунай и сюрикен. — Доброе утро, — Шисуи расстегнул жилет и аккуратно придерживая сына, достал его, сразу почувствовав пустоту. Он посадил ребенка в специально отведенное ему место и наблюдал как Рю-сан кладет новые игрушки на пол рядом с Хару. — Не рановато ли? — теперь они оба наблюдали, как Хару из сидячего положения ловко нашел четыре точки опоры и принялся обходить диковины со всех сторон. — Их даже грызть можно, — пожал плечами мужчина, — почешет десна пока будет изучать сюрикендзюцу, — Шисуи хохотнул и, обогнув стол заместителя и поставив бенто на подоконник, сел за свое рабочее место. Учиха сразу приступили к разбору отчетов, время от времени переговариваясь и посматривая в сторону Хару, который уже приступил к стадии "попробовать на зуб". Так прошло несколько часов, они и не заметили как пролетело время, пока в кабинет неуверенно не постучали. Шисуи в этот момент грел катоном в руках пакет с молоком, чтобы накормить сына. Он сразу понял кто за дверью, почувствовав бурлящую чакру Хинаты. Это значило, что она пришла сюда прямо после тренировки и что Неджи-кун с ней сегодня не церемонился. Доводы его подтвердила и разбитая губа Хинаты, которую первым делом заметил Шисуи. Он нахмурился. — Добрый день, — широко улыбнулась она, заходя в кабинет, но затем поубавила энтузиазма, почувствовав, что рана на губе снова порвалась. — Доброе, Хината-сан, — оторвался от бумаг Рю-сан, — тяжелое утро выдалось? — они разговаривали как давние знакомые, вообще так они и чувствовали, так как Рю-сан помимо работы был частым гостем в их доме, как и Кацу-кун. После родов все их родные, друзья и знакомые устроили буквально паломничество к ним в дом, все хотели урвать себе Хару. Посмотреть на результат смешения крови Хьюга и Учиха. Сначала Шисуи сильно стрессанул из-за этого, ни кому не давая в руки своего сына, исключением можно считать только его семью, семью Хинаты, бабушку и дедушку его погибшего друга и Хокаге. Однако потом как-то поуспокоился, привык и уже охотнее давал общаться с Хару и другим людям. Сын был всегда рад новым лицам, тщательно изучая гостей. — Пропустила удар, ничего особенного, — она прошла к сыну, сидящему на руках отца, который внимательно наблюдал за красным свечением, и подхватила его на руки. Шисуи перелил молоко из пакета в бутылочку и дал жене. Хината вложила емкость в руки сыну, поблагодарив мужа, и он принялся с причмокиванием поглощать пищу. — Я же просил тебя быть аккуратнее, — все еще хмурясь, пожурил Шисуи. — Давай утром будем тренироваться вместе? — Ты будешь меня щадить, а Неджи-нии-сан непреклонен, — она погладила сына по голове, не прерывая с мужем зрительный контакт, — а со следующей недели я буду спаринговать с Ли-саном. — Ками, Хината, — выдохнул Учиха, — ты что готовишься к экзамену на повышение ранга? — Как ты узнал? — искренне удивилась она, — только не ранг меня интересует, а работа в АНБУ, — Шисуи открыл рот, закрыл его, потом хотел что-то быстро сказать, но подавился воздухом и закашлялся. Хината рассмеялась. — Это шутка, Шисуи, дыши, — от смеха на губе снова собралась кровь. — Это не смешная шутка, — прокашлявшись наконец сказал он, хмурясь еще сильнее. Сомнения уже закрались, Хината бы не упомянула АНБУ, если бы что-то не слышала. А слышать она могла только от одного человека, который за последние две недели намекал ему, что Хината бы хорошо вписалась в разведывательный отряд АНБУ. — Тебе что-то сказал Какаши-сан? — Поговорим вечером? Хару пора спать, — Шисуи напрягся еще больше, но кивнул. Хината, попрощавшись со всеми, покинула Управление и направилась домой. Хару уже засыпал, а ей был необходим душ. Она уже мысленно ликовала своей шалости. Выйдя из душа в одном полотенце, Хината заметила то, что и ожидала увидеть: задумчивого мужа, сидящего на кровати. — На самом деле, — начал он, не поднимая глаз с пола, — мне не нравится тебе что-то запрещать, как-то посягать на твои желания и свободу, — теперь он смотрел прямо ей в глаза и отметил, что Хината, видимо, уже залечила губу, хоть контроля чакры и не достает, — но я против работы в АНБУ, да и в целом, мне бы хотелось вернуться к нашей договоренности. — Какой? — Хината искренне играла задумчивость. — Мы уже обсуждали вопрос твоей дальнейшей карьеры, Хината, — стальным голосом сказал Шисуи, — и ты согласилась брать только дипломатические миссии. В моем сопровождении. — Не помню ничего такого, — пожала плечами она, а Шисуи чуть не задохнулся от возмущения. Учиха уже перебирал в голове сотню доводов, которыми убедил жену в прошлый раз. Более того, ему казалось, что она и сама не горит желанием брать миссий больше необходимого. Она говорила, что хочет посвящать максимально времени их семье, как собственно и Шисуи. Но что вдруг поменялось? — Ладно, — его мысли прервал томный голос жены, — вернемся к нашей договоренности, — Шисуи со всем своим непониманием смотрел на жену, руки которой медленно развязывали полотенце, что прикрывало наготу. — Если ты меня поцелуешь. Хината медленно сокращала между ними дистанцию и остановилась на расстоянии вытянутой руки. Шисуи сделал усилие, чтобы удержать лицо от осознания того, что его коварная жена — соблазнительница. Хотя у них не было в этом дефицита, Хината, кажется, превращается в сексуальную маньячку. А он и рад. Наблюдать за ней во время беременности без возможности взять ее — было поистине сложно. Шисуи встал и сам подошел к своей хитрющей половинке, которая затеяла игру. — Этого мало, — голос отдавал хрипотцой. — Я тебя не только поцелую, любимая, но если ты кое-что пообещаешь, — Шисуи наклонился и влажно поцеловал шею Хинаты, убирая ее руки от полотенца и оставляя характерный след. Ему открылся шикарный вид, из-за которого форменные брюки стали ему резко малы. — Что? — со сбитым дыханием спросила зачинщица. — Будешь послушной девочкой? — он притянул ее за поясницу и с силой вжал в свое тело, вдыхая аромат влажных волос. — Мне надо подумать, — продолжала играть Хината, запуская руки под одежду мужа и проходясь пальцами по рельефному животу. Она медленно опускалась ниже, засовывая пальцы под резинку брюк. — Таковы традиции Учиха, а мы оба знаем, как ты их любишь, — Шисуи уже был готов наброситься на жену и не очень нежно любить ее, но она вдруг рассмеялась, закидывая голову назад. Однако дороги назад нет, поэтому Шисуи, уличив момент, накрыл ее губы в страстном поцелуе, граничащим с наваждением. Парень подхватил Хинату на руки и швырнул на кровать, нависая сверху. Он прошелся короткими поцелуями по любимому лицу, постепенно спускаясь к шее, затем перешел на грудь. Когда Хината издала первый стон, он оторвался от гипнотизирующего действия и скинул с себя одежду. Шисуи смотрел с вожделением на свою сексуальную жену, растяжки абсолютно не портили ее. Он наоборот любил эти росчерки, поэтому с упоением принялся целовать и их, руками сминая налившуюся молоком грудь. От Хинаты теперь пахло домом, им и их сыном. Шисуи невероятно любил ее: любил ее счастливую, хмурую, злую, уставшую, умиротворенную, грустную, коварную и соблазнительную. Любил ее до боли в сердце. Как и она его. Хината не могла насытиться Шисуи, их чувства словно обострились после рождения сына, она физически чувствовала его эмоции, его чакру, хотя эмпатия притупилась еще во время беременности. Это было так странно и так захватывающе. Это было ей необходимо. В его руках она даже не вспоминала, как во время последнего похищения шиноби Тумана попытался изнасиловать ее, как она убила его и сама чуть не умерла, не помнила и что когда-то боялась его прикосновений и близости. Все, что она помнила, это всепоглощающую любовь и поддержку, безопасность и тепло. Она благодарила небеса, что подарили ей такого мужа. Хината почувствовала, как Шисуи заполнил ее, выбив из нее воздух, и не заметила как стала двигаться ему в такт. Комнату заполнили звуки шлепков и стонов, какое-то время Шисуи напористо вбивался в податливое тело жены, но потом сбавил темп, чем вызвал разочарованный вздох Хинаты. Он хотел чуть дольше посмотреть на разомлевшую и похотливую жену. — Ты такая красивая, — с придыханием заключил он, делая рванные и глубокие толчки. Хината потянулась к лицу мужа, обхватив руками шею, и поцеловала его, сплетаясь языками. Шисуи снова набирал темп. — Я безумно тебя люблю, — сказала она, чувствуя как огонь, сосредоточившийся внизу живота, разливается по телу, которое обдает крупная дрожь. Стенки влагалища сдавливали член мужа в оргазменных судорогах. Она услышала как мило выругался муж и почувствовала как Шисуи следом заполняет ее семенем. — Ты же не собиралась ни в какое АНБУ? — спросил Учиха, с трудом отойдя от пережитого удовольствия. — Нет, я просто соскучилась по мужу, — она клюнула его в щеку, хитро улыбнулась и направилась в ванную. — Ух, когда ты успела стать такой коварной? — шутливо удивился Шисуи и пошел за женой. Скоро проснется их сын, возможно, как всегда придет Рин с дочкой, а может и беременная Изуми вместе с Микото. Время наедине для них от того и ценно, что его катастрофически мало.

***

Шисуи рассекал деревню в приподнятом настроении, хоть и не спал последние трое суток. Хару был уже не маленьким, но с удовольствием сидел на привычном месте — шее отца. В трехлетнем возрасте, два года назад, в следствие тренировок у Хьюга у него пробудился бьякуган, причем в обоих глазах, что несказанно порадовало всех родственников и друзей жены. Да и чего греха таить, он и сам вздохнул с облегчением. Все-таки его клановое доудзюцу не просто так считалось проклятым, оно просило слишком много за данную силу: сильнейшие потрясения и зрение. Это не то, что пожелаешь собственному ребенку. Учихи здоровались со всеми встреченными знакомыми, а жители деревни в ответ в очередной раз умилялись этой семье. Глядя на семью Шисуи и Хинаты можно было с уверенностью сказать, что они живут в гармонии. Но по правде говоря не все так гладко, как это выглядит со стороны. Например, теперь Хината ненавидит запах сакэ и ругает мужа каждый раз, когда он выпивает с друзьями или коллегами. Шисуи запрещает ей выходить из деревни на дипломатические миссии, настаивая на проведении переговоров в Листе. Хината не понимает, почему Шисуи со временем стал строже к Хару, а Шисуи не понимает, почему Хината не дает сыну развиваться. В общем в их семье есть и хорошее, и плохое. Не всегда они сходятся во мнениях или находят компромиссы, но Хината по-прежнему слушается мужа и делает все по-своему, а Шисуи попрежнему сдувает с нее пылинки, делая вид, что не замечает ее уловок. Он ни раз слышал от старших коллег, что чувства со временем ослабевают, но его это так и не коснулось. Учиха с увернностью мог сказать, что его чувства к Хинате росли с каждым годом, каждым днем и каждой минутой. И ему хотелось верить, что и ее тоже. В возникающих спорах или ссорах он больше всего любил их примирения. Страстные, шумные, долгие, наполненные безграничной нежность и любовью. В такие моменты Хару оставался или в доме тети Ханаби, или в доме дедушки Фугаку и бабушки Микото. Конечно, ему нравилось больше у Учих, так как там жил его друг, сын Итачи и Изуми, но у Хьюга он проводил время с толком. Первым желанием Хару было начать клановые тренировки, но для Учиха это было слишком рано, поэтому Хиаши брал его на обучение к себе. Иногда его тренировали и Ханаби с Неджи, но только когда у них возникало свободное время. Ханаби вышла замуж за Конохомару Сарутоби, который, взяв фамилию жены, благополучно вошел в клан. Сейчас Ханаби являлась не только главой клана, но и беременной женщиной, поэтому в основном тренировки Хару были на Хиаши, который несмотря на все, стремительно старел. Неджи тоже женился, на девушке из побочной ветви клана, он часто замещал главу и занимался делами клана, а помимо всего остального являлся новоиспеченным отцом, поэтому тоже не мог присутствовать на тренировках Хару часто. Когда Хару было 2,5 года, Шисуи уходил на длительную миссию с отрядом элитных джонинов. Им надлежало помочь подавить восстание в Кири, и он не знал, вернется ли. У шиноби всегда был риск, а та миссия имела ранг S. Вот он и ляпнул сыну, не подумав, что пока его нет, он главный в семье, старший мужчина и защитник и что он обязан защищать маму и просматривать за ней. Почему он вспомнил об этом сейчас? Потому что смышленый Хару оказалось до сих пор помнит об этом. — Пап, — раздалось над головой, — а если я буду защищать маму, кто будет защищать имото? — Шисуи, в который раз корил себя за наспех брошенные слова. Он приподнял малыша с шеи, опустил на землю и сел на корточки перед ним, налаживая зрительный контакт. — Хару, я же говорил, что ты должен защищать маму, пока меня нет, но сейчас я здесь. — Я сильный, папа, и могу защитить маму тоже, — он помялся на одном месте в нерешительности, — но моя имото... — Конечно, ты сильный, — улыбнулся Шисуи, растрепав упрямые вихры сына, — Давай все-таки маму буду защищать я, м? А ты будешь присматривать за сестрой? — мальчик задумался, просиял и кивнул. За пять лет жизни Хару Шисуи дважды выступал в карательных отрядах по устранению банд, так называемых охотников за кеккей генкаями. Все его страшные опасения сбылись: в первый раз он лично вызвался, когда подняли вопрос на собрании джонинов. Его тогда поставили капитаном отряда, в котором были друзья Хинаты: Киба, Шино, Ли, Тен-Тен, Сакура, Чоуджи, Неджи и даже Наруто. Состав его отряда говорил о том, что Хокаге не воспринял в серьез новую банду, потому что джонины C ранга не подходили для подобного масштаба, к тому же их навыки говорили за них, отсутсвие нормального боевого опыта тоже. Однако позже, увидев их в деле, он забрал свои слова обратно. Кроме того, что они не били на поражение и что Наруто и Киба балагурили бОльшую часть пути, недостатков у них не было. Правда ему и Неджи пришлось добивать преступников, так как миссия была карательной. Во второй раз он пошел уже в составе отряда, не в качестве капитана, уже со своими ровесниками. Капитаном назначили Гая-семпая, а банда оказалась раз в шесть больше первой. На ее счету было истребление не одного клана. В общем, то, что он участвовал в зачистках, давало ему почву для определенного спокойствия. Поэтому во вторую беременность он не давил на Хинату, но и эта беременность далась ей сложнее. Постоянный токсикоз, недомогания, апатия и слабость, отеки и головные боли. Теперь его пугала не опасность из вне, а то, что их собственный ребенок, казалось, медленно убивает его любимую женщину. Роды тоже дались тяжело: мало того, что он не мог присутствовать на них лично из-за Хару, так и то, что Хината рожала больше суток не давало ему покоя. Шисуи поклялся себе, глядя на изможденную жену, которую положили в больницу сильно до родов, и держа ее бледную и холодную руку в разгар лета, что хватит им и двух детей. Подходя к нужной палате и крепко стискивая руку сына, он надеялся, что все прошло хорошо. Желал, чтобы его девочки были в порядке. Встряхнув головой он открыл медленно дверь и первым впустил в палату сына. Хината безмятежно спала, лежа на спине, а в люльке рядом, видимо, спала завернутая в пеленку их дочь. Шисуи приложил палец к губам и знаком показал сыну, чтобы тот вел себя тихо. Хару кивнул и устроился на диване, не подходя ближе. Шисуи же медленно подошел к дочери, заглядывая в умиротворенное лицо. В эту же секунду он все простил этому чуду с ярко розовыми губами. Она оказалась очень похожа на Хинату, но судить еще рано, поскольку дети имеют свойство меняться. Тепло разлилось в груди, щемило в сердце. Его дочь. Частичка Хинаты, такая же нежная и милая. Неважно, что Шисуи в этот момент ошибался, его дочь будет расти упрямой, непоседливой и нетерпеливой, но для него она навсегда останется нежной и милой малышкой. — Моя Нацуко, — с придыханием шепотом произнес Шисуи, но этого стало достаточно, чтобы его малышка открыла слипающиеся глазки и внимательно на него посмотрела. Глаза у Нацуко тоже были разные, один серый и один темный. Сколько бы Шисуи не смотрел в глаза Хару, это все равно было завораживающе. Он только и успел взять на руки новорожденную дочь, как она залилась тихим плачем. Хару был спокойнее, он покачал головой и широко улыбнулся, целуя в лоб ребенка. Шисуи не заметил, как Хината проснулась и вовсю любовалась этой картиной. Даже если бы знала наперед, что беременность выдастся трудной, а роды чуть не убьют ее, она бы все равно все повторила. Учиха оторвался от лицезрения дочерью и заглянул в глаза жены, прошептав одними губами "Спасибо". Нацуко уже успокоилась, изучая новое лицо. Хината подозвала Хару к себе и крепко обняла сына. В один момент она уже не надеялась увидеть свою семью, поэтому сейчас судорожно вдыхала запах Хару. Мальчик обнял мать в ответ, не проронив ни слова. Он чувствовал все, что ощущают родители, поэтому слова ему были не нужны, но и говорить о своих наблюдениях он не собирался. Шисуи подошел к жене и, наклонившись, поцеловал Хинату в лоб. — Она замечательная, — нарушил тишину глава семейства, — спасибо, Хината, — он глупо улыбался, игнорируя покалывающие глаза. — Но на этом все. Больше не уговоришь. Хината хрипло рассмеялась и Хару подал ей стакан воды. — Согласна, — ответила Хината, поблагодарив сына за воду, — Ты уже познакомился с сестренкой? — обратилась она к Хару, тот отрицательно покачал головой. Шисуи опустил на уровень Хару сверток с дочкой и остановился, чтобы сын рассмотрел Нацуко, но чего он не ожидал так это того, что Хару замрет, не моргая и учащенно дыша. — Что такое, Шисуи? — запаниковала Хината. Он предполагал что это, но не мог в это поверить. Вдруг Хару упал без сознания на кровать, на которой сидел. Шисуи спешно передал дочь Хинате и испарился из помещения. Изможденная девушка заволновалась еще больше, плотнее придвинула к себе сына и погладила по голове. Через минуту Шисуи материализовался в палате вместе с Итачи. Старший Учиха молча поднял сына на руки и разместил на диване. Итачи казался ошарашенным, Хината уже без труда понимала его эмоции на вечно каменном лице. — Что происходит, Шисуи? — выдавила из себя девушка, сдерживая подступившую истерику. — Не волнуйся, милая, — он посмотрел на жену и абсолютно не хотел говорить то, что должен. — Хару пробудил шаринган, но Итачи-кун его запечатает. Итачи тем временем раскрыл веки мальчика и активированным шаринганом осматривал Хару. — Ничего себе, — присвистнул Итачи, — у него сразу два томое, Шисуи. — Ты уверен? — Шисуи перестал успокаивать взглядом жену и, активировав доудзюцу, тоже заглянул сыну в глаза. — Ни разу не видел Учиха, который пробудил шаринган не от отрицательных эмоций, а от положительных, — Итачи прислонил палец в задумчивости к подбородку и посмотрел на встревоженную Хинату. — Понимаю, что не время, но поздравляю с рождением дочери, Хината. — С-спасибо. — Запечатывай, Итачи, — рыком обратил на себя внимание Шисуи, — он еще не готов к этому. А я не могу сделать это сам. — Хорошо, — глава клана Учиха активировал мангеке и что-то беззвучно делал несколько минут. — Все в порядке, — закончив, заверил он Хинату, — Хару даже не заметит. — С-спасибо, — снова как робот повторила Хината, стирая горячие дорожки слез. Шисуи, поудобнее устроив сына, вернулся к жене и крепко ее обнял, притянув за плечо. — Можно подержать мою племянницу? — не удержался Итачи. Несмотря на все хитросплетения их родословной, Итачи и Шисуи все равно были братьями. — Нет, — совершенно резонно отказал отец, но Хината все равно протянула сверток Итачи. Нацуко снова заплакала, покинув руки матери, но быстро успокоилась под ритмичные укачивания и заснула. Пока Итачи укачивал малышку и что-то ей шептал, Шисуи покрепче обнял Хинату. — Ничего страшного не произошло, — он гладил ее руку, пытаясь успокоить, — Мы знали на что идем, смешивая наши гены. Наши дети живы и здоровы, а все, что нам неизвестно, мы преодолеем вместе, — Учиха поцеловал ее в щеку, укладывая обратно на постель. — Я рядом, любимая. — Спасибо, — она смахнула слезу с глаза и погладила щеку мужа, — я тебя люблю. — А как я тебя люблю, Хината, — прошептал он ей на ухо, опустившись. — Ты даже не представляешь. — Я хочу домой, — она стала еще чаще тереть глаза. — Я поговорю с Цунаде, — успокаивал жену Шисуи, — но если вас не отпустят, мы останемся с вами здесь. — Правда? — шмыгнула носом она. — Правда, — улыбнулся Шисуи и сцеловал горячие слезы любимой женщины.