IX. Желание

Чон У заканчивает произведение. Конец… не нравится. Волнует, что пианист побеждает, пока Творец умирает от переизбытка. И хотя физически Творец мёртв, пианист продолжает чувствовать его дыхание в спину. Детектив превращается в фантастику. Жизнь переходит в непонятные сны. Чон У слышит постукивание по двери. Тихое, размеренное, как его дыхание. Страшно увидеть его перед собой. После вчерашнего стыдно смотреть в глаза. Будто Мун Чжо узнает, о чём думал Чон У. А ведь он поймёт, потому что он часть его. — Кто? — осипшим голосом спрашивает Чон У, вжимаясь ногтями в дверную ручку. — Не хочешь выпить пива на крыше? — отвечают за дверью. В голове мелькают отрывки, где Мун Чжо вглядывается в небесную даль, стоя на крыше общежития. Понимал ли Чон У, что за человек стоит перед ним? Или Ю изначально знал и позволил себя сломать? — Я… сейчас занят, — мямлит Чон У, вцепляясь в дверь сильнее, будто её сейчас снесут, если он не выйдет из своей комнаты. — Буду ждать на крыше, — бросает Мун Чжо. Со не уходит какое-то время, выжидая, выглянет ли Чон У из комнаты. Вероятнее Ю сейчас бы хотел держать нож, только вот оружие лежит в 304-й комнате. Чон У потерял последнее спасение, поэтому при нападении ему даже нечем защищаться, кроме как вгрызаться зубами в глотку. Мун Чжо улыбается и оставляет Чон У. В руках ноутбук, который Со хотел вернуть, но раз Ю не хочет впускать в комнату, то вещь побудет у него ещё некоторое время. Он поднимается на крышу и встречает Бок Сун, развешивающую бельё. Её лицо расцветает, когда она видит Мун Чжо. — Как там 303-й? — спрашивает владелица, придерживая в руках пластмассовый тазик. — Всё идёт по плану, — Мун Чжо находит стул и ставит его поближе к перилам. Садится, ставит на колени ноутбук и открывает его. — Не слишком ли затянул с ним? — Бок Сун продолжает смотреть на Со, который уже начинает что-то печатать. Мун Чжо отрывает взгляд от монитора и переносит его на хозяйку. Стоит от неё избавиться сейчас или предоставить возможность Чон У? Она порядком достала его, задавая глупые вопросы. Даже заика и извращенец видят в 303-м опасность, раз они хотят избавиться от него. Бестолковая Ом Бок Сун ничего не понимает. Ей не нравится Чон У, что является уже весомой причиной для смерти. Ю будет в ярости, узнав, что владелица давала ему наркотики с момента въезда. Он раскроит ей череп, пока на его лице будет сиять улыбка. — Чего улыбаешься? — недовольно спрашивает Бок Сун, ставя таз на какие-то коробки. — Долго с ним возиться будешь? Она подходит к перилам и сверкает глазами. Мун Чжо продолжает непрерывно сидеть. Руки покоятся на клавиатуре, а голова чуть наклонена. Ни одна его часть не дёргается, когда женщина заносит руку над его головой. Хотя, возможно, уголки губ меняют положение: они стали чуть выше. — Два дня, — чеканит владелица, пока трясущаяся от злости рука висит над Мун Чжо. — Или я убью его сама. Смех. Его пронзает смех, и он начинает безудержно улыбаться. Губы превратились в тонкую нить, а зубы показали белизну. Она верит, что может убить лапулю? Мун Чжо сам закинет её в ад, и ему не понадобится каких-то два дня. Женщина косится на Мун Чжо. Она корчится от боли: иногда Со начинается смеяться так громко, что хочется закрыть уши руками. Она резко отворачивается, бормоча что-то, но из-за оглушительного смеха ничего не удаётся разобрать. Она хватает таз и уходит с крыши, хлопая металлической дверью — показывает, насколько неприятно поведение Мун Чжо. Бок Сун сталкивается на лестничной площадке с Чон У. Цокает языком, когда парень начинает извиняться. Они расходятся, но женщина продолжает всматриваться в спину Ю. Правда, он не знает, что такая роскошь ей непозволительна. Чон У открывается прекрасный вид: Мун Чжо в расслабленной позе сидит за его ноутбуком, свет падает на его плечи, отчего чёрные волосы кажутся кристальными. Можно долго описывать внешность мужчины, посвящая ей немыслимое количество страниц. Чон У облокачивается на перила и вдыхает воздух перед долгим разговором. — Ты всё-таки пришёл, — Мун Чжо не отрывается от монитора, но боковым зрением видит, как чуть отросшие каштановые волосы развеваются на ветру. — Что ты хотел? — без какого-либо раздражения спрашивает Чон У. — Не пиво же пить, — он хмыкает. Мун Чжо переносит взгляд на Чон У. Спина искривлена, чтобы руки могли достать до перил. Правая нога согнута в колене. Если бы Мун Чжо был художником, который использовал краски, а не кровь при создании произведений, то он обязательно нарисовал бы Чон У в такой позе. — Не двигайся, — Мун Чжо достаёт телефон и наводит камеру на Чон У. — Ну я же сказал, — Со смотрит, как на фотографии вполоборота на него смотрит Ю с поднятыми в удивлении бровями и полуоткрытым ртом. Мун Чжо вздыхает и выключает экран. У него есть видео, где Чон У прикрывает лицо рукой. Теперь есть другая эмоция. Но Со хотел запечатлеть образ Чон У, когда он погружается в мысли. В такие моменты Ю не ощущает присутствия окружающего мира, потому что у него есть собственный, в котором он живёт. Был ли его мир в книге, Мун Чжо не знал. Но он жаждал познать каждый уголок этого великолепия. — Я не читал твоё произведение с ноутбука, — парирует Мун Чжо, разваливаясь на стуле. — Но признаю, я читал записи в блокноте. Я приходил проверять твоё самочувствие после… инцидента, — Мун Чжо вспоминает, как Чон У прислоняет нож к своей шее. — Спасибо за признание, — Чон У делает поклон, выдавливая улыбку. — Сдалось оно мне. — Ты разобрался в чувствах пианиста к Творцу? Чон У не может ответить, потому что в рассказе отношения персонажей прыгают от лезвия ножа до приятных ощущений внизу живота. «Это ненормально», — повторяет себе Чон У каждый раз, перечитывая страницу и затем сминая в ладонях. «Отвратительно», — Ю старается прийти в чувство, хлопая себя по щекам. — Не могу сказать точно, — Чон У сглатывает и опять устремляет взгляд на крыши. Удобнее говорить, когда не видишь глаз, впивающихся в душу. — Пианист хочет задушить Творца, но каждая их схватка заканчивается… — господи, он не скажет, чем они занимаются после того, как один ударяет другого и притягивает за воротник. — Поражением. — И кто же проигрывает? — с неприкрытым интересом спрашивает Мун Чжо. — Оба, — вздыхает Чон У, смотря, как лучи бегают по поверхностям зданий. — А проиграл ли ты? — Мун Чжо поднимается со стула, на который ставит ноутбук. — Что? — Чон У не пугается, когда тяжёлая рука ложится на плечо. — Бок Сун рассказала, что ты дрался с извращенцем из 313-й из-за того, что тот напал на тебя с ножом. Но ножа не нашли… — Мун Чжо отрывает руку от Чон У и просто становится рядом плечом к плечу. — Ты точно видел нож? — Точно! — сплёвывает Чон У, потому что его достали игры соседей. Мун Чжо тоже в компании с ними? — Он замахнулся на меня, но я успел выбить. Нож упал под стол, но он как-то успел его забрать. — Ясно, — мычит Мун Чжо. — Но не думал, что у тебя могут быть галлюцинации? — А? — Чон У разворачивается всем корпусом, но Мун Чжо берёт его за плечи и смотрит прямо в глаза. — Ты хотел убить себя. Но при этом видел меня. Вполне вероятно, что нож тебе тоже всего лишь показался, — заключает Мун Чжо. Он отпускает Чон У, но проводит правой рукой, забирая каштановые волосы за ухо. Ю сглатывает, у него подрагивают кончики пальцев от такого жеста, а Мун Чжо распадается в улыбке. Со действительно нравится смотреть на язычки. — Я умею отличать действительность от фантазий, — со злостью говорит Чон У и уже собирается уходить, но чувствует хватку на своём запястье. Ладонь Мун Чжо обвивает браслет, а указательный палец нащупывает кольцо. В прикосновении чувствуется предосторожность, а зубы с браслета начинают впиваться в плоть. — Тогда кто я для тебя: галлюцинация, застрявшая у тебя в голове, или реальность, пожирающая твоё тело? Чон У не может оторвать взгляд от чёрных глаз. Они становятся бездушными, а пальцы скручивают запястье, отчего изо рта Чон У вырывается крик. Чон У пытается вырваться, но боль от вонзающихся в кожу зубов только усиливается при движении. — Отпусти! — шумит Чон У, дёргая рукой из стороны в сторону. — Если я вцеплюсь, то не отпущу. Пора уже запомнить правило, лапуля, — Мун Чжо раскрывает ладонь, и Чон У падает, ударяясь головой об стену. Голова кружится, а левая рука до невозможности изнывает болью. Легче отрубить её, чем терпеть. Чон У смотрит на браслет и с ужасом оглядывает то, что находится под ним: посиневшие разводы с кровоподтёками. Ю рывком срывает браслет и кидает его в ноги неподвижного Мун Чжо. Смеётся. Он ещё и улыбается! Хотя удивляться Чон У не стоило, потому что в следующий момент Со хватает парня за голову и прикладывает к стене. Чон У трясёт. Не от боли, а от осознания, что Мун Чжо, которому он всё время доверял, продолжает наносить удары по затылку о холодный бетон. Чон У ничего не соображает, ему сейчас очень хочется свалиться прямо с крыши, а не чувствовать чужие пальцы в своих волосах. Хочется сбежать. Но имеет ли место значение? Он видит его везде: на улице среди прохожих, в отражении в зеркале, в своей прогнившей душе. Лучше бы Мун Чжо был галлюцинацией. Может, тогда Чон У бы не умер? Потому что, кажется, он сейчас умирает. В ушах звенит, волосы слиплись в крови, а конечности не отвечают. Чон У пробует согнуть пальцы, но ничего не выходит. Перед собой он видит чёрную пелену, края которой плавно переходят в жёлтый цвет. Он ещё на крыше? Последнее, что слышит Чон У, — какой-то щелчок и тихое постукивание. Он просыпается в своей комнате. Тяжёлые веки не поднимаются. Но Чон У и не хочет открывать глаза. Потому что лучше бы он заснул навсегда. Маленький поворот головы ударяет режущей болью по вискам. Ю открывает глаза, и снова — потолок. Эта картина давит на нервы. Ужас накрывает всё тело, заставляя содрогаться до кончиков пальцев. Он видит на своём запястье браслет. У Чон У возникает дикое желание засунуть этот подарок в глотку Мун Чжо, чтобы тот подавился зубами своих же жертв. Взгляд скользит дальше вверх по руке, и Ю замечает небольшой синяк на сгибе руки. Мун Чжо что-то вколол ему? Чон У даже благодарен, что он лежит на кровати, а не на стоматологическом кресле в кабинете доктора Со. Ю оглядывает своё тело. Одежда на месте. Кроссовки стоят на полу — Мун Чжо, видимо, их снял. Правая рука вполне нормальная по сравнению с левой, хотя и на ней присутствуют ссадины. Чон У боится представить, что с лицом. Должно быть, его встретит красивое — по меркам Мун Чжо — произведение искусства. Голова взрывается, когда Чон У пытается приподняться на локтях. Комната начинает плыть, но ему удаётся заметить стеклянный стакан с водой, а следом и его ноутбук. «Псих», — Чон У впервые причисляет Мун Чжо к таковым. Но Со был им и остаётся. Потому что он сумасшедший. Мун Чжо усыпил бдительность Чон У, вёл себя по-доброму и даже ухаживал за Ю, когда требовалось. Ему по-настоящему было больно смотреть, как мучился Чон У. Он не любил, когда лапуля наносил сам себе травмы. Потому что такая привилегия принадлежала только Со Мун Чжо. Лишь Мун Чжо мог творить с ним хаос. Чон У тянется за стаканом и сразу же вливает себя содержимое. Ему плевать, подмешал ли туда что-то Мун Чжо. Организм требует восполнить влагу, и Ю это делает. Мозг посылает сигналы о том, что нужно скорее бежать из общежития. Чон У еле держится на ногах. Пока он не способен выполнить поставленную задачу. Ю подпирает дверь разваливающимся чемоданом, но в мыслях отмечает, что если Мун Чжо захочет войти к нему в комнату и проверить самочувствие, как он обычно делает, то маленькая помеха в виде сумки на колёсиках его не остановит. Ю ставит ещё одну преграду. Стул наваливается на чемодан, и Чон У аккуратно ложится на кровать. Ю молит Бога, чтобы поскорее съехать отсюда. Просит о спасении от кошмаров. Взывает о помощи, чтоб сосед оставил его. Но может ли Бог избавить человека от своей же души? Чон У выглядывает из комнаты и оглядывается по сторонам. Он тихо вытаскивает чемодан и с рюкзаком на спине направляется к выходу. — Куда это ты? Руки вздрагивают, и чемодан с грохотом падает на пол. Чон У успевает отпрыгнуть. Пальцы дрожат, а потоки воздуха вырываются изо рта. — Госпожа Ом! — сжатыми от злости зубами ругается Чон У. — Вы можете так не пугать?! — А ты какой нервный стал. Куда собрался? — женщина сидит в каморке и красит ногти. — Чемодан починить, — рявкает Чон У и вылетает из общежития. В покинутой комнате на столе стоит пустой стакан, а рядом с ним лежит браслет и кольцо. Чон У делает глоток свежего воздуха. Кажется гнилым. Ю не ощущает себя в безопасности, поэтому сразу спускается по лестнице и уходит как можно дальше. Следует поймать какой-то автобус и просто уехать. Может, вообще вернуться в Пусан? Чон У отмахивает эту идею: он приедет ни с чем, а дома ждёт мать и больной брат. Он станет лишь бременем для семьи. Чон У сваливает чемодан в отдельный отсек автобуса и платит за проезд. Денег остаётся немного, но выбора нет. Он начинает искать жильё. Круг замкнулся. Он находит какую-то обшарпанную комнату. Цена гораздо больше, чем он платил раньше. Он просит скинуть, но хозяин отказывается. Чон У невольно соглашается с условиями. Ему отдают ключи с номером комнаты и названием хостела, и Чон У запирает дверь. Окно выходит на дорогу. Стоит кровать, и Чон У отмечает, что она намного мягче предыдущей. Есть прикроватная тумбочка и даже небольшой шкаф. Стола не было, но Чон У старается не придавать значения. Ю ложится на кровать, как только слышит постукивание по двери. Тихое, размеренное, как его дыхание. Пальцы сразу сжимаются, а глаза бегают по комнате в попытках поймать то, чем можно защититься. Он ничего не находит, поэтому быстро расстёгивает портфель и вытаскивает шариковую ручку. Прячет её за спиной и подходит к двери. Чон У хватается за дверную ручку и глубоко дышит. Когда он успел его найти? Как он выяснил, где живёт Чон У? Он следил за ним всё это время? Чон У приоткрывает дверь. Та скрипит и не поддаётся. Будто скрывает от Ю того, кого он боится увидеть больше всего на свете. Глаза расширяются от увиденного. Холодный пот пробивает с ног до головы. Чон У выбегает в коридор, судорожно сжимая ручку в пальцах. Пусто. Ни одного человека в коридоре. Ю проходит вперёд. Что-то проскальзывает за спиной. Чон У оборачивается и замирает. — Чего застыл-то! Сосед открывает дверь и смотрит, как Чон У с направленной ручкой от себя, будто он держит нож, стоит и не двигается. — Извините, — Ю запинается и быстрыми шагами уходит в комнату. Во рту всё пересохло, а выходить куда-то на улицу Чон У откровенно боится. Он подходит к окну, поставив руки на подоконник. Все ещё тяжело дыша, он поднимает глаза на ночное небо. Они уходили из его клиники. Шли по ночному Сеулу, разглядывая звёзды на небе. Чон У больше не смотрел на кроссовки, потому что он слушал Мун Чжо и любовался созвездиями, про которые рассказывал Со. Кажется, Ю не понимал и половины его слов, потому что голос Мун Чжо всегда вводил его в некий транс. Чон У отрывается от неба и оглядывает улицу. Большинство магазинов ещё работают. На углу — супермаркет, и Чон У думает, что в скором времени он туда заглянет. Взгляд вычленяет человеческую фигуру, спрятавшуюся за углом. Чон У прищуривается, и его начинает шатать. Мужчина с чёрными волосами расплачивается с таксистом. Его лица не видно, но у Ю нет сомнений. Чон У отрывается от окна, обнимая себя руками вокруг груди, потому что сердце, кажется, хочет выпрыгнуть. Ему хватает пяти секунд, чтобы прильнуть к стеклу обратно: он не проследил, куда пошёл Мун Чжо. Он не знает его следующий шаг. Глаза метаются от одного прохожего к другому, но нигде нет нужного ему человека. Имеет ли место значение? Мун Чжо найдёт его везде. Чон У сваливается на кровать, поджимая ноги к груди. Ему остаётся только ждать, потому что Со придёт за ним и вернёт в общежитие. Мун Чжо вернёт Чон У себе. Зачем спать, если знаешь, что через пару минут к тебе постучатся в дверь? Смысла нет. Верно? Чон У проваливается в сон, забывая обещание. Он хватается во сне за одеяло, накрывая им себя. Холодно. Иней покрывает органы. Замёрзшая вода окутывает сердце. Льдины пробиваются наружу, пронзая руки, — Чон У не может пошевелиться. Они задевают рёбра — Чон У не может дышать. Они раскалывают лёд, протыкая сердце. Кровь сочится из его тела. Глыба растёт из груди. На вершине осколков находится алый орган. А над сердцем возвышается Мун Чжо. Чон У хватает ртом лёгкие, как рыба, которую выплеснули на сушу под жаркие лучи. Солнце заливает комнату светом. Ю корчится, задевая больную руку. Синяки приобретают фиолетовый цвет. Неплохо было бы прикрыть безобразие. Мун Чжо назвал бы искусством. Чон У всё ещё в новой комнате, а не в бывшем общежитии. Пока лежал на кровати, уже успел представить, как проснётся на четвёртом этаже со сломанными рёбрами и разбитой головой. А по итогу заснул. Ю ощупывает тело и заключает, что всё в порядке. Синяки и ссадины уже не считаются причиной для начала тревоги. Выглядывает в окно. Люди спешат на работу, магазины непрестанно работают. Было бы неплохо найти новый заработок. Он достаёт ноутбук и садится на кровать, ставя устройство на колени. Мун Чжо не выключил ноутбук? Вместо заставки с привычными горами в глаза светит белый лист. Чон У пролистывает наверх и видит надпись. Хорошо спалось в новой комнате? Чон У не верит глазам. Он перечитывает вопрос, и с каждым разом чувство тревоги начинает щекотать нервы. Он пытается логически мыслить, но его трясёт. Он отставляет ноутбук и начинает ходить взад-вперёд, благо комната позволяет. Мун Чжо не мог написать заранее, так как не знал, что Чон У уйдёт. Ноутбук был в 303-й комнате с того момента, как Ю проснулся после драки. Следовательно, единственная возможность, когда Мун Чжо мог оставить запись, была этой ночью. От понимания нереальности такого исхода хочется кричать. Как Мун Чжо мог пробраться в его комнату? Ключ находился всегда при Чон У. Ю даже на улицу не выходил. Тогда как, чёрт возьми, Мун Чжо вытворяет такие трюки?! Чон У нужно подышать. Он оставляет все вещи в номере и выходит на улицу. Нужно чем-то себя занять, иначе Чон У сойдёт с ума. Наверное, он уже сошёл? Какая в общем разница. Его куда-то несёт. Он заходит в супермаркет и покупает лапшу, а после на плечи падает чёрная рубашка. Косые взгляды прохожих на его руки порядком надоели. И неважно, что у Чон У мало денег. Ю идёт дальше. Выискивает в каждом уголке, вглядывается в лица прохожих. Он ловит себя на этом и понимает, что от такого надо лечиться. Всё-таки Мун Чжо человек, он не может постоянно следить за Чон У. Или же может?.. Потому что в следующую секунду Чон У сбивает людей, пока бежит за скрывающимся в толпе силуэтом. Он даже не извиняется, а сносит всех, кто попадается под его руку. Он выпрыгивает из-за угла здания и оглядывается по сторонам. Взгляд сверкает, и Чон У отталкивается от земли, когда Мун Чжо ускользает в повороте. Чон У не замечает, как он оказывается в узком коридоре улиц, где за очередным углом ему всаживают шприц в шею. Ю сползает, цепляясь ногтями в чужие — такие холодные, не спутаешь ни с чем — руки. Перед глазами чёрная дымка, а в ушах тихий смех. Лёгкие прикосновения к голове. Какие-то неразборчивые слова и наступившая тишина. Мун Чжо смотрит, как Чон У теряет контроль над телом. Они едут в такси. Со сказал, что его друг напился, и им пора домой. Только два слова были правдой: им действительно пора домой. Пробуждение даётся легко. Побаливает спина, но в целом Чон У ощущает себя хорошо. До того момента пока не открывает глаза. Обгоревшие стены смотрят с презрением, валяются доски. Сбоку от двери стоит металлическая этажерка, на полках которой расположились лотки со скальпелями, щипцами, шпателями и другими инструментами, названия которых Чон У не знает. Ю бросает в дрожь, когда взгляд перемещается на полку ниже: куча шприцов, на некоторых из которых застыли капельки жидкости. Он слышит шуршание позади себя. Невозможность посмотреть, что происходит, заставляет дёргаться. Левое запястье нескончаемо болит. Рукава рубашки закатаны до локтей. Мало того, что руки закреплены какими-то застёжками, так ещё и пережаты настолько, что сводит пальцы. Хотя левая рука, кажется, свободнее в движении. — Очнулся? — глубокий голос когда-то казался Чон У успокаивающим. Теперь он только разгоняет по венам кровь. Мун Чжо подвигает стул и садится перед Чон У. Со наклоняется к Ю, рассматривая его. — Больно? — Мун Чжо указывает на бордовое запястье. Чон У противно, что этот псих сейчас разглядывает его. Буквально любуется тем, что создал. — Опять не ответишь? — Со зачёсывает волосы назад. Он встаёт и направляется к выходу. Как же неприятно, когда лапуля молчит. — За что? За что?! — Чон У срывает горло. А Мун Чжо улыбается, ведь Ю заговорил с ним. Он разворачивается к Чон У и смотрит на особенный шедевр. Желание перестало сверкать искрами: оно превратилось в пожар. Наконец-то лапуля изнывает от желания убить. Мун Чжо так долго ждал. Ему самому хочется влезть в пламя и сгореть вместе с Чон У. Чувствовать, как огонь пожирает его изнутри, пока истекающие кровью руки Чон У прижимаются к его сердцу. — Слушай внимательно, что я скажу тебе. Думаю, тебя заинтересует, — Мун Чжо садится на колени и тянется к левой ладони. — Я пощажу тебя, — на руку ложится браслет. — А ты… — Мун Чжо надевает кольцо на указательный палец, — убей всех этих людей. И пламя пожирающими языками вырвалось и перекинулось на всё, что находилось рядом. И было всё равно. — Я всех их убью. И было всё равно, что будет потом. — И тебя убью. И было всё равно, ведь было приятно. — Всех убью. И было всё равно, потому что в желании была истина. Он убивает извращенца, пока кровь застилает глаза. Перерезает горло заики, и капли дождя начинают смывать жизнь. Вдалбливает топор в голову Бок Сун, заливаясь смехом. Они смотрят на своё отражение. И Мун Чжо кивает, разрешая пламени убить его. Он позволяет Чон У вцепиться в его горло. Даёт возможность ударить об стену. Ждёт, пока Чон У встанет и набросится с новыми силам. Он улыбается, ведь лапуля прекрасный. Мун Чжо хватает Чон У за кадык, и скальпель падает из рук Ю. — Тебе же понравилось убивать этих людей, — Мун Чжо вожделенно наблюдает, как Чон У вырывается и отшатывается. — Чушь, — Чон У подбирает с пола скальпель. — Ты сдохнешь, и этому аду придёт конец. Они бьют друг друга, нанося удары самим себе. Громко дышат, пока пальцы сжимают шею. Смеются, чувствуя, как тело оставляет душу. Кашляют, хватая избитыми губами воздух. Ломают рёбра, пальцы, суставы. — Тебе… нравилось, — выдохами говорит Мун Чжо. Он отстраняется и хватается за горло. Горячая жидкость утекает через пальцы. — Теперь мы с тобой будем вместе навсегда, — Мун Чжо кашляет и сваливается на пол. — Вместе, несмотря ни на что. Чон У сжимает Мун Чжо за горло, надавливая его же прижатой к порезу рукой. — Ты… лучшее из всех моих произведений, — Мун Чжо хрипло смеётся, пока руки лапули душат. Чёрные глаза закатываются в диком наслаждении. Желание накрывает их вместе. Питать пламя, не давать ему погаснуть, разрешать оставлять ожоги на теле, но не давать ему себя убить. Последнее условие ломается с треском. Чон У ставит точку, но кровь с его пальцев падает на листы. Многоточие.