XII. Сансара

Они едут сквозь застревающий в лёгких туман. Мун Чжо ведёт машину, иногда поглядывая на спящего Чон У. Ему совсем не нравится, как Ю периодично судорожно выдыхает, просыпаясь и боясь посмотреть на человека за рулём. Чон У быстро моргает и опять отдаётся сну. Напоминает игру, в которой Чон У играет роль проигравшего с привилегиями. Он снова и снова забывает бодрствовать, чтобы не оказаться в холодных лапах. То, как думает Ю, не соответствует действительности. Мун Чжо больно видеть, как лапуля страдает от бессонницы, как его движения становятся резкими и дёргаными. Но взгляд — вот, что Со по-настоящему нравится. Эти искорки, по одному щелчку переходящие в пожар, разжигают пламя в душе Мун Чжо. Он сжимает руль сильнее и позволяет себе мимолётную улыбку. Дорога долгая, и Чон У кажется, что они находятся далеко за пределами Сеула. Мун Чжо действительно обезопасил их на время. Большой город, где люди не обращают внимание на происходящие вокруг, — подозрения уменьшаются в несколько раз. Выбор пал на Тэджон, научно-техническую столицу Южной Кореи. Мун Чжо не доставит сложности найти там работу, город знаменит медицинскими клиниками, куда приезжают лечиться со всего мира. Конечная остановка — хорошая гостиница на окраине шумного Тэджона, где они могли бы набраться сил. Мун Чжо останавливает машину на парковке отеля и смотрит на Чон У. У лапули нет ни браслета, ни кольца. Неужели он снял их или, может, потерял? Подозрения ударяют Мун Чжо в самое сердце, но он не показывает вида и с улыбкой на лице наклоняется к Чон У. — Просыпайся, — он проводит рукой по волосам Ю, замечая, как за месяц отросли корни. Вместо нежного приветствия Мун Чжо получает резкий удар локтем в грудь. Чон У выхватывает руку Со и чуть ли не выворачивает её, заставляя Мун Чжо издать хриплый звук недовольства. — Ты! — Чон У повышает голос, удерживая Мун Чжо в крайне неудобном положении. Мун Чжо вскидывает брови и незаметно двигает плечом, проверяя, насколько сильный захват у нового противника. — Разочарован? — он всегда знал, как смутить Чон У. — Лапуля. В следующую секунду Мун Чжо пользуется моментом, и Чон У уже находится под нависающим Мун Чжо, чьи руки сковывают предплечья. Ю пытается вырваться, но Мун Чжо лишь надавливает и вжимает Чон У в сиденье. Несмотря на отсутствие тренировок в последнее время, Мун Чжо обладает большей физической силой, чем Чон У, который только и лежал на койке весь месяц. Но Ю продолжает барахтаться, пока Со улыбается и скалит зубы, удерживая лапулю. — Тише, — Мун Чжо наклоняется к лицу Чон У и шепчет ему на ухо. На щёку Чон У падают чёрные локоны, а через рубашку ощущается чужое тело, которое, кажется, просится прижаться ещё ближе, проникнуть внутрь и разорвать душу на части. Чон У отводит взгляд, понимая, что его положение невыгодное. Он не может ничем защитить себя, и эта фальшивая безопасность рядом с Мун Чжо его пугает. Мун Чжо ужасно нравится, насколько быстро бьётся сердце лапули. Интересно, у Чон У всегда такие громкие вздохи, или он намеренно делает так перед Со? Мун Чжо усмиряет свой пыл: Ю слишком слаб, и он не готов к тому, чего Мун Чжо жаждал с первой встречи. — Лапуля, улыбнись. Теперь ты свободен от ненужных рамок в твоей голове. Разве не прекрасное чувство? — Мун Чжо отпускает Чон У и откидывается на своё сиденье. — Ты можешь убить меня прямо сейчас. Давай, сделай это. Исполни желание, — пальцы проникают под воротник водолазки и оттягивают. Шея Мун Чжо предстоит перед Ю. Зрачки Чон У расширяются, когда цепляются за ровную белоснежную кожу. Он не может выдавить и слова. Чон У убил его, он перерезал Со горло. Как такое возможно? Чон У прислоняется спиной к двери машины. Он боится подвинуться к этому человеку. Может, Мун Чжо не был человеком? Он точно кто-то другой, возможно, божество в обличье демона. Такое описание подходит больше всего. Со Мун Чжо нереален, он только в голове Чон У, и Мун Чжо никогда не жил в общежитии. Он не преследовал Чон У, не хотел убить его, не желал его крови на своих губах. Он был призраком, и сейчас Чон У успокаивает себя, повторяя раз за разом слова о том, что Мун Чжо не существует. Но ничего не помогает, когда Ю слышит, как вздыхает Со, а затем закрывает тканью шею. — Ты скорее всего не помнишь, что произошло, — руки падают на руль, а Мун Чжо устремляет свой взгляд куда-то в темноту. Чон У впервые видит, как Со встревожен, а его зрачки не прикреплены к Ю, а устремлены в мрак, где можно скрыть собственные переживания. — Ты видел причину того, что я нахожусь здесь, — Мун Чжо смотрит на шею Чон У в район уродливого шрама. — А вот почему ты здесь? — Что? — Ю распахивает глаза и в непонимании всматривается в Мун Чжо. — Ты убил себя, — Мун Чжо продолжает вглядываться в туманную даль. — Ты перерезал своё горло. Не моё. Самое страшное — осознание. Оно падает незаметно, не успеваешь толком понять. Оно проникает под кожу и цепляется за внутренности, а немые крики заполняют разум. Ужасное чувство окутывает Чон У с ног до головы, и его взгляд спускается по привычке на колени. Ю чуть не умер по своей же вине. А его спасение сидело рядом с ним и смотрело через лобовое стекло на появляющиеся звёзды на небе. — Ты… — протягивает Чон У, но не успевает закончить, потому что его снова накрывает чувство нереальности. Он видит, как блестят глаза Мун Чжо при свете луны. Не те искорки, которые разжигали пламя в душе. Со не стесняется, и когда взгляд Чон У встречается с чужим, Мун Чжо не отворачивается, а перемещается так, чтобы его лицо оказалось ровно напротив лица Ю. — Лапуля, я боялся, — ладони Мун Чжо обжигают кожу на щеках Чон У. — Я боялся, что потерял тебя, — привычка улыбаться, несмотря ни на что, остаётся, и Со растягивает губы в непонятную форму. Мун Чжо не признаёт, но он устал. Устал просыпаться по утрам, не видя дорогую улыбку Чон У. Не встречали пьянящие алые губы, мягкие каштановые волосы, в которые он хотел зарыться и не просыпаться, и становилось больно. Он скучал по звонкому голосу, по манящим выступающим венам на руках, по мягкой шее, которая теперь стала еще красивее и связывала Ю и Со в единое целое. Мун Чжо хотел Чон У. Голова дантиста падает на грудь Чон У. Слабость. Он никогда не позволял себе быть ниже созданий. Но Чон У не был его произведением, он был шедевром без художника. Мун Чжо сравнивает Ю с Творцом, который самостоятельно лепит личность и рисует картины без красок, кистей и других приспособлений. Чон У не нужны другие. Он нуждается только в одном Мун Чжо, и тот уже какой раз становится его особенным полотном, через которое Ю творит искусство. Грудь Мун Чжо поднимается, когда он делает глубокий вдох, собирая нотки больницы, исходящие от Чон У. Он держит Ю за плечи. Не хочет отпускать. Боится снова потерять. Вздрагивает, когда думает, что Чон У может уйти от него. А Чон У жалко. Он мягко проводит рукой по волосам Мун Чжо и прижимается к нему, давая понять, что останется несмотря ни на что. Он не сбежит, он просто не сможет сделать этого. Спрятаться от собственного разума невозможно, в противном случае чувство бьёт по больным костяшкам и ударяет в голову. Чон У резко отталкивает Мун Чжо и припадает к окну, лишь бы не видеть его лицо. Точно ли дьявол, сидящий рядом с ним, его реальность? Может, это несуществующее божество — личный ад Чон У, в который Ю спускается всё глубже, забывая настоящее и думая о ближайшем будущем? Какое оно? Совсем недалёкое, дотянись и схвати — и оно в твоих руках, управляй им и делай всё, что хочешь. Чон У ухватился за Мун Чжо — он его будущее. Кроме него, никого не существует в голове Ю, и ему негде искать спасение, потому что оно и было в самом Со. Мун Чжо шмыгает носом и смывает отголоски человеческих эмоций. Пожалуй, перед Чон У он может иногда позволить не скрывать истинные чувства. Когда-нибудь — Мун Чжо желает в скором времени — он ощутит губы Чон У на своём теле, захватит его разум вместе с душой, и тогда их жизнь будет связана убийством. — Я посмотрю обстановку в отеле и вернусь, — перед Мун Чжо открывается вид на высокое здание с большими панорамными окнами. Он проходит через автоматические двери и попадает в просторный холл, где его сразу же встречает девушка в элегантной обтягивающей юбке. Она просит назвать номер брони и предъявить паспорт. Со достаёт два документа с поддельными личностями. Конечно, сейчас на Мун Чжо очки и медицинская маска — он иногда кашляет, чтобы желание попросить снять маскировку не пришло в голову администратора. — Держите, — Мун Чжо протягивает паспорта девушке, — я вернусь за вещами, и мой друг подойдёт как раз, пока вы оформлять будете, — жалко, что улыбка спрятана: она бы точно ускорила процесс. Мун Чжо выходит из отеля на парковку. Последняя возможность. Со позволил Чон У убежать, оставил машину незапертой, протянул руку перед тем, как захватить его полностью, и уже не будет никаких одолжений. Мун Чжо всецело будет упиваться одним лапулей, и он посвятит свою жизнь и всё, чем она наполнена, только Чон У. Он станет его смыслом жить. Смыслом убивать. Но только если Чон У выберет правильный путь, потому что шанс уйти остаётся. Со вглядывается в темноту. Несколько маленьких шагов, и он оказывается прямо перед мечтой. Сбежала ли она? Мун Чжо не решается открыть дверь. Заглядывает через окно. Чон У укутался в свою нелепую одежду, которая осталась у него после… убийств. Мун Чжо не видит головы лапули: она спрятана под капюшоном, а лоб прижат к стеклу. Ю так быстро заснул? Мун Чжо залезает в машину и тихонько кладёт руку на плечо Чон У. Именно его он искал всю свою жизнь. Возможно, Ю изначально предназначен для Со. Благодаря Мун Чжо он стал творцом, а не каким-то созданием. Губы Мун Чжо расплываются в улыбки. Лапуля не спит, Со видит потухшие глаза в отражении стекла. И капли страха, которые обрамляют зрачки. — Лапуля, — тихий шёпот над самым ухом, — нам пора. Чон У дёргается, но никак не задевает Мун Чжо. Всего лишь стремление показать, что Со не владелец. Он стоит на одном уровне с ним. Дотронься — и окажешься в его руках. — Пойдём, — Мун Чжо протягивает руку. А Чон У отворачивается, открывает дверь и выходит. Помощь ему не нужна. Один раз используешь во благо подарки дьявола и навсегда останешься в его паутине. Ю и так запутался в его логове, осталась лишь голова. Мун Чжо хмыкает, но никак не комментирует. Из багажника достаёт сумки и направляется за Ю, который уже стоит перед входом в отель. Чон У смотрит на звёзды. Мун Чжо хочет увидеть ни страх, ни равнодушие, а страсть, желание. Он видел ту часть Чон У, которая хотела убить. Не хватает лишь маленькой детали: убить другую часть, сопротивляющуюся настоящей. Они вместе ступают на ковёр в холле. Девушка протягивает две карточки и паспорта. Её взгляд задерживается на Чон У. Брезгливость. Как она смеет так на него смотреть? Кажется, проходит несколько секунд вечности перед тем, как Мун Чжо с грохотом ставит сумки на пол. — Я думаю, вы можете сделать так, чтобы наши вещи оказались в номере, — забирает ключ-карты. Улыбка. Про неё Мун Чжо не забывает. — Да-да, конечно, — девушка сверкает глазками и поправляет локоны, уже обращая внимание на Мун Чжо. Со подходит к Чон У. Банальная вежливость — Мун Чжо опять протягивает руку. Чон У лишь уходит вперёд, будто не замечая своего дьявола. Что ж, прекрасное начало старой сказки. Мун Чжо ещё раз бросает взгляд на девушку за стойкой. Не стоило, дорогая, так смотреть на Творца. Мун Чжо улыбается и идёт вслед за Чон У. Он догоняет его около лифта. Металлическая дверь открывается и впускает их. Они стоят по разные стороны. Чон У прижимается спиной к стене. Старается не смотреть на Мун Чжо. Разве это его реальность? Пару часов назад он лежал в больнице, разговаривал с галлюцинацией, а что теперь? Он в лифте с Мун Чжо. Может, его разум все еще играет с ним, но ему уже плевать. — Лапуля? — Со заглядывает в лицо Чон У. Ю отрывает взгляд от своих кроссовок и с вызовом смотрит в глаза Мун Чжо. — Можно тебя спросить? — обычный разговор, ни намёка на игру. — О чём? — Чон У кажется, что спокойствие Со выводит из себя. — Что ты чувствовал, когда душил того мужчину? Руки непроизвольно начинают дрожать, а глаза ищут за что зацепиться. И находят. Правда, понимание в чужих. Собственный разум продолжает кричать о сумасшествии. И Чон У уже не замечает, как его пальцы сжимаются на чьей-то шее, как чьё-то дыхание ощущается на щеках, как хриплый голос что-то шепчет. Как же так прекрасно владеть жизнью. Неважно, кто этот человек, может, Чон У просто нравится играть с ним. Чувствовать, как новые страницы появляется в романе. Новая глава, новые герои. Пианист мёртв, он не смог жить без Творца. Только вот в реальности Чон У Творец смотрит на своё отражение. Они так похожи, и их мелодия начинается внезапно, совсем не так, как на крыше ветхого здания. Тогда была лишь искра, а сейчас они готовы убить друг друга за право называться Творцом. Чон У размыкает кольцо на шее Мун Чжо. Лифт останавливается, открывается, и Со заливается смехом, когда видит незнакомого человека, озирающегося по сторонам. Чон У задевает мужчину плечом, когда выходит из лифта. — Пошёл ты. А куда идти? Ю просто запутался в полуживой игре, где сам чуть не умер, а его личный создатель остался в реальности и стоит, надсмехаясь над Чон У. Ю стоит, подпирая стену, ждёт, пока Мун Чжо откроет дверь. Не стоило смеяться, разрешать ему привозить себя в отель, в конце концов заселяться в ужасное общежитие, после которого жизнь стала адом. Чон У заходит в комнату. Странное чувство: совсем не похоже на его гошивон в том здании, но всё тот же человек за стеной. Мун Чжо уходит на кухню и открывает холодильник, чтобы взять бутылку воды. Чон У просто падает на диван, стоящий в холле. Много света, немного раздражает, приходится встать, чтобы выключить пару светильников. Время? Сколько сейчас? За окнами, очевидно, ночь. Неизвестный город, непонятная квартира, знакомый человек. Почему-то всё сходится к одному Мун Чжо. Стук в дверь. Он слышит тихий голос, от которого раньше у Чон У холодели кончики пальцев, и милый нежный голосок девушки. Он вспоминает о Джи Ын, она никогда ему не верила. Интересно, жива ли она? Чон У смеётся, и Мун Чжо говорит не обращать на его друга внимание. Он забирает вещи и раскладывает их по полкам. Кидает портфель Ю к нему на кровать. — Спи, — Мун Чжо холоден. Куда исчезла та вежливость? — Завтра поговорим. Он уходит. Опять оставляет его одного. Разрешить себе спать Чон У не может, и он думает, как сделать так, чтобы дьявол сам запутался в своей паутине. Мун Чжо продолжает разбирать сумки. Натыкается на любимый отдел: перчатки, маски, стоматологические предметы. Невольно улыбается, резко застегивает чемодан. Кажется, Чон У спит. Мун Чжо наклоняет над ним и глубоко вдыхает. Лапуля рядом с ним, он сделал правильный выбор, и теперь никто не сможет говорить ему о бесполезности его любимого занятия. Правда, всё-таки ради Чон У пришлось поменять планы. И оно того стоило: как же лапуля прекрасен, идеален, словно воплощение мечты, за которой всё время гнался Мун Чжо. Со выходит на балкон: немного не повредит подышать свежим воздухом перед сном. Через окно смотрит, как поднимается грудная клетка Чон У при дыхании. Просто лучший объект для наблюдения — совсем ничего не поменялось. Мун Чжо возвращается в квартиру, осталось незаконченное дело. Конечно, разве кто-то имеет право, кроме Мун Чжо, так смотреть на лапулю. Ему совершенно не понравился взгляд той девушки, самое время её снова навестить. Чон У слышит, как хлопает входная дверь. Есть ли у него возможность сбежать? Он приподнимается на локтях, оглядывается по сторонам. Глаза привыкли к темноте, поэтому вскоре он различает лежащую на столе ключ-карту. Какая благодарность, Мун Чжо! Подарки давно не нужны, Чон У вертит в руках карту и бросает её в верхний выдвижной ящик. Неважно, где сейчас Мун Чжо. Важно, как закончить игру. Чон У достаёт ноутбук, немного прищуривает глаза от яркого экрана. Любимая папка с названием «Книга». История не закончена, всего лишь новая глава. Чон У улыбается и хмыкает, когда начинает писать. Я не знал, куда смотреть. Казалось, его спокойствие, желание что-то поменять во мне, в этом мире, который давно осточертел и перестал нести радость, пугали меня с первого появление. Это моя автобиография. Личная история его жизни. Я видел всё его нутро, видел ненормальный блеск в его глазах. Вы спросите меня, замечал ли я такой у себя. Я не побоюсь ответить. Да, он казался мне идеалом. Возможно, встретились бы мы в обычный обстановке, я не заметил его. Однако не смог бы пройти мимо таких глаз. Иногда я смотрю на своё отражение в зеркале и вижу его. — Пишешь? — Мн Чжо стоит на пороге и вглядывается в глаза Чон У. — Да, — Ю кивает. — Знаешь, мне всегда хотелось узнать. Как ты принял себя? Неловкая пауза, Мун Чжо несколько раз моргает, даже поднимает брови. Рука так и застывает в воздухе с кофтой. — Тебе тоже кто-то помог, или… Как это произошло? — крышка ноутбука закрывается, Чон У встаёт с дивана и кладёт его на комод. — Немного странно слышать от тебя такие вопросы, — Мун Чжо вешает одежду на крючок и проходит вглубь комнаты. Они стоят друг напротив друга. Чон У сглатывает слюну, а Мун Чжо завороженно, не отрывая взгляда, следит за движением кадыка. — Так ты расскажешь? — Чон У умело начинает вплетать нового героя в роман. Мун Чжо указывает взглядом на диван, и они вместе садятся. Как-то странно наблюдать расслабленного Чон У и сцепившего руки в замок Мун Чжо. Со набирает побольше воздуха в лёгкие. Мун Чжо смотрит в стену напротив, не замечает сидящего рядом Чон У. Он стоит посреди прекрасной поляны, усыпанной одуванчиками. Солнце ярко освещает пространство, некоторые лучи попадают на подростка. Он подносит руку к лицу, чтобы скрыться от них. Не хочется нарушать спокойствие созданного природой мира. Чистого, невинного. Вдали виднеется лес, чьи верхушки не дают разглядеть голубой горизонт. Если он пройдёт дальше, то сможет дотянуться до края неба? Одуванчики ломаются, когда парень наступает на них. Жалко их калечить, однако надо идти. Что-то или кто-то зовёт его. — Мы познакомились на поляне. Он плёл венок из одуванчиков. Он замечает какое-то шевеление, а затем из травы выглядывает светлая голова с растрёпанными волосами. — Попросил собрать несколько штук. На его голову ложится венок. Странные ощущения. Ближе к ночи выходят в парк. — Мы быстро нашли общий язык. Идут по ночному городу, разглядывая и считая звёзды на небе. — Кто знал, что он попросит зайти к нему в гости. Их встречает какой-то мужчина, начинает кричать, размахивать столовыми приборами. — Кто знал, что я не смогу его спасти. Венок слетает с головы, когда нож попадает прямо в горло, и жёлтые цветы окрашиваются в красный. — Его отец был пьян, видимо, в их семье это было привычной обстановкой. Он перерезал тому парню горло прямо на моих глазах. То ли не рассчитал силу, то ли действительно хотел убить собственного сына. А я не мог смотреть. Не хотел видеть, как на венок, упавший с моей головы на пол, капала кровь. Мне стало просто жалко тратить такую роскошь. Этот придурок радовался, когда умирал. Этот парень смеялся и улыбался, когда его отец, будто ничего не произошло, ушёл в свою спальню, — Мун Чжо рассказывает монотонно, без каких-либо чувств. — И я этим же ножом убил его отца. Чон У молчит, какая-то нелепая история, придуманная на ходу. — Тот парень умер? — тихо спрашивает Ю. Мун Чжо поворачивает и расплывается в улыбке. — Я задушил его, — комнату начинает постепенно заполнять тихий смех. — Что? — сердце Чон У бьётся всё быстрее и быстрее. — Я задушил его. Просто подошёл к нему, схватил за кровавое горло и посильнее сжал. Когда уходил, с моих рук капала его кровь. Представляешь, это была кровь моего первого друга, чьего имени я даже не знаю. Но… — Мун Чжо перестаёт смотреть пустым взглядом в стену и поворачивает к Чон У. — Мне понравилось видеть улыбку на его лице, — Мун Чжо трясёт головой, будто ему не хочется вспоминать видения прошлого. — Вот и вся история, лапуля. Со наклоняется к Чон У и кладёт ладонь на его правое плечо. Осторожно приближается к Ю и тихо произносит: — Понравилось? Чон У трёт пальцами глаза и поворачивается к Мун Чжо так, что их лица почти соприкасаются. — Мун Чжо, — ему ещё не привычно называть его так, — ты думаешь, я поверю тебе? — Хотелось бы, — холод от рук Мун Чжо заставляет Чон У поднести пальцы к рту. — Но как знать, может, в моей сказке тоже есть правда. Кровавый венок лежит у его ног. И застывшая на лице уродливая маска с приподнятыми уголками губ. — Выспись, лапуля, завтра тяжёлый день, — говорит Мун Чжо, вставая с дивана. Чон У так и остаётся сидеть неподвижно, наблюдая за уходящим в спальню Мун Чжо. Может ли Ю уснуть, когда в другой комнате спит божество, которое всегда будет жить рядом с ним? Чон У слышит какой-то лязг металла, шуршание и хлопок дверью. Наверное, Мун Чжо не хочет, чтобы Ю увидел что-то ненужное для его глаз. А разве он не достоин быть его второй душой после всего, что они пережили? — Чон У, — слышит он приятное, доводящий до мурашек шёпот прямо над ухом. Парень вздрагивает и резко встаёт с дивана. — Что за?.. — Чон У смотрит на Мун Чжо, который вальяжно сидит и улыбается своими белоснежными зубами. Чон У поворачивается в сторону спальни, но чувствует, как вокруг талии образовывается кольцо из холодных рук. — Лапуля, — шепчет Мун Чжо, — ты идеален, ты мое все… Чон У пытается вырваться из лап Мун Чжо, но руки дантиста уже перемещаются на грудь. — Ты лучший, превосходный, и ты докажешь мне, что готов на все ради меня. Чон У задыхается. Сильные руки Мун Чжо давят на грудную клетку. В глазах мелькает, рыба, выброшенная на берег, пытается поймать ртом больше воздуха. Сердце заходится в мучительном ритме. Стены комнаты становятся волнистыми, кажется, еще чуть-чуть и Ю умрёт. Чон У падает в обморок.

***

— С ним всё будет хорошо, не переживайте. Чон У видит яркий свет. Колесо Сансары. Человек рождается, умирает, и так по кругу. Окончательно погибает лишь физическое тело. Душа живёт вечно и при следующем перевоплощении помещается в новую телесную оболочку. Он пережил еще одну смерть? Конечно, тогда следующее, что он должен увидеть, это дьявол в воплощении Мун Чжо. — Тогда я могу его забрать? — интересуется стоматолог. Он все еще в той же одежде. За окном уже утро. А Чон У лежит на больничных простынях. Они опять едут в отель. Чон У старается не смотреть в сторону Мун Чжо. Как так вышло, что он оказался в больнице. Что произошло? Он совсем ничего не помнит. Они приехали в номер, Мун Чжо ушел, а потом всё как в тумане. Разве такое возможно? — Что случилось? — тишину первым прерывает Мун Чжо. У него обеспокоенный взгляд, и вся ситуация напоминает предыдущий день. — Я… — Чон У чуть кашляет, говорить больно. — Я не помню. Мун Чжо никак не реагирует, продолжает смотреть на дорогу. Чон У даже не понимает, волнует ли Со его самочувствие, или у Мун Чжо такое проявление вежливости. — Когда я был в спальне… — Мун Чжо чуть запинается, — я услышал сильный кашель. Выбежал в коридор, а ты… ты валялся на полу.