👠👠👠

      Юнги чувствует совершенное напряжение, когда сидит в маленькой и душной комнатке лучшей компании Сеула, где собралась еще сотня людей. Все они сегодня борются за место секретаря Чон Чонгука — самого успешного бизнесмена города, который держит в своих мощных и увитых черными рисунками руках всю экономику города, да и Южной Кореи в целом в свои тридцать три. Попасть в его компанию по силе, как слетать на Марс и вернуться обратно — нереально. Но по словам местного телевидения, Чонгук ищет нового секретаря. Что со старым — не раскрывается. Вероятно, бедолага принёс альфе кофе из зерен не той прожарки.       Юнги два года работал в компании, что входила в альянс корпораций Чон Чонгука, но та уверено шла ко дну каждый месяц. И омега принял для себя решение уволиться. По какой причине он сейчас сидит здесь, понимая, что шансов у него катастрофически минус сто, он не знает. У них у всех, вероятно, по несколько высших образований, гора знаний за плечами, а у Юнги только опыт длиною в два года и колледж на синий диплом.       Юнги оглядывает комнату, проходясь взглядом по всем присутствующим. Омеги разоделись тут как на показ мод. Надели на себя все самое лучшее из гардероба, наверное, рассчитывая привлечь внимание самого завидного холостяка Сеула. Юнги видел Чонгука вживую лишь раз, когда он приехал прилюдно ругать директора компании, в которой работал омега. Тогда Юнги впервые восхитился кем-то. Альфа напоминал ротвейлера, вылизанного и властного. Он не повышал голос, ругая их директора, но от его тона у каждого работника шли мурашки. Юнги тогда топтался на месте и ёжился, сочувствуя бедолаге, на которого были направлены эти смертельно опасные антрацитовые глаза. На месте директора омега бы уже рассыпался пеплом.       Чон Чонгук владеет сетью отелей, и это меньшая часть всей его деятельности. И Юнги в тот день пообещал себе больше не встречаться с этим властным человеком. Потому что от него за версту веяло опасностью. Но сейчас он сидит тут, сжимает в кулаках подол своего нелепого серого пиджака и не может успокоить бьющееся со скоростью метеорита сердце. — Мин Юнги, — из больших дубовых дверей с золотой табличкой «Председатель Чон Чонгук» выходит омега со списком. Юнги, ушедший в себя, отзывается лишь во второй раз, произнесенный более раздражительно. Он проскальзывает в кабинет под недовольным взглядом высокого омеги и оказывается в просторном кабинете с панорамными окнами. Он жалеет об этом отвратном плане в следующую секунду, когда сталкивается с изучающим, но совершенно равнодушным взглядом напротив. Чонгук сидел за широким столом, сложив руки в замок у губ. Он выглядел вылизанным и идеальным, как и в тот раз, когда Юнги впервые увидел его. Идеально выглаженная рубашка без малейшей складки, зализанные черные волосы, переливающиеся в свете пасмурного неба за его спиной. И эти глаза. Снова эти антрацитовые бездны, которые проникают своим гипнотическим взглядом прямо под кожу Юнги, встраиваются в его ДНК.       И тут он понял, почему перед этим альфой испытывает совершенно другой страх: липкий и тягучий. Люди страшатся не лающих мелкий шавок, а более крупных зверей, которые смотрят прямо на тебя. Юнги чувствовал себя под изучающим прицелом. — Ну и чего вы застыли? Проходите и садитесь. Не задерживайте наше время, — омега, впустивший его, становится за спиной Чонгука. Юнги быстро кивает и следует приказу. Вероятно, это и был прошлый секретарь. Его живот значительно выпирал из под рубашки. «Берет декрет», — осеняет Юнги. Омега раздражительно кашляет, призывая Юнги к действиям и тот растерянно отрывает взгляд от живота секретаря. — Мое имя Мин Юнги, мне двадцать пять, — начинает Юнги, но его резко перебивает этот же омега со скривившимся лицом. — Мистеру Чону это неинтересно, прекратите, — машет рукой он, а Юнги поджимает губы. Кажется, это уже был полный провал. Альфа ничего не говорил, ни звука не проронил, лишь смотрел прямо на Юнги, не моргая. Под его взглядом омеге просто хотелось вскрыться. — Каковы были ваши обязанности на прошлой должности? — Я в первую очередь отвечал за приветствие клиентов как лично, так и по телефону, организацию офисных файлов и поддержание связи между командами, менеджерами и клиентами, — Юнги поджимает пальцы на ногах, старясь не смотреть на альфу. Весь кабинет пропах его природным и таким манящим запахом шоколадных конфет с ликером. Юнги был уверен, потому что это была его любимая сладость. От чего-то этот запах концентрировался лишь вокруг него, медленно сводя с ума. — Ясно, — емко тянет омега и кидает взгляд на Чонгука, будто прося от него совета, но тот на секретаря даже не глядит. — Ну а какие стратегии используете? — Когда клиенты звонят с общими вопросами, такими как информация о моей компании и ее продуктах, я обычно являюсь единственным контактным лицом, потому что я могу легко ответить на такие вопросы, — с каждым словом голос Юнги тускнеет, потому что лицо секретаря кривится с каждой секундой и в конце начинает быть похоже на сморщенный лимон. — Мистер Чон, звать следующего? — обращается к альфе омега, а у Юнги сердце пропускает удар. Он наконец осмеливается заглянуть Чонгуку в глаза и вдруг тонет. Будто он в секунду перенесся с кабинета в бескрайний океан ночью. Он даже приоткрывает рот, потому что иллюзия слишком реалистична. Юнги уже встает под молчаливым взглядом Чонгука, но тут альфа выпрямляется в спине, убирая руки от губ. — Сколько нужно зерен риса для одного кусочка роллов?       Секретарь метает в Чона шокированный взгляд, а потом переводит его на Юнги. Тот гулко сглатывает, так и застыв у стула. Этого вопроса не было на их сайте, к нему невозможно было подготовиться, в отличие от вопросов секретаря. Но Юнги слышал это уже. Этот же вопрос Чонгук задавал тому директору, на который он не ответил. Омеге тогда стало ужасно интересно, и он изучал об этом информацию несколько часов подряд. Секретарь выжидающе выгибает бровь. — Он не знает, мистер Чон. По нему же видно, — хмыкает омега, но Чонгук будто насквозь видит Юнги. Видит на дне его зрачков ответ. — Не знаешь? — его голос звучит спокойно, но он — будто миллион игл протыкает кожу Юнги. — Триста двадцать зерен для одного кусочка, — опускает глаза на стол Юнги, потому что больше не может вынести взгляда альфы. — Да это может сказать, кто угодно, — возмущается омега, но Юнги резко поднимает голову, разозлившись на невыносимого секретаря. — Но это не для всех случаев. Для особых праздничных дней, где на столе помимо роллов еще и алкоголь, в каждый кусочек кладут двести восемьдесят зерен.       Секретарь от удивления приоткрывает рот, а потом кусает губу и сильнее прижимает к себе папку. — Эти знания не говорят, что вы компетентны. — Заткнись, — затыкает секретаря Чонгук, и тот будто уменьшается в размере. — Езжай домой, приведи в порядок дела, потому что с завтрашнего дня ты мой.       Он не договаривает «секретарь», а у Юнги внизу живота морской узел завязывается, а горло распирает от крика ужаса. Еще никто не вызывал в омеге такие эмоции. Он, не в силе и слова вымолвить, кланяется и старается быстрее скрыться отсюда, еще не понимая, на что он подписался. Чонгук никогда прежде не видывал такой красоты. Этот лисий взгляд изумрудных глаз, черные вьющиеся волосы, длинные ресницы и ни капли макияжа, как на других. От его скромности альфа внутри Чонгука начинал громко выть, крича: «мое». А его отшибающий все чувства запах грейпфрута. Такой яркий и заполоняющий все пространство.       Чонгук очарован этим Мин Юнги. — Там ведь столько специалистов сидит, а вы выбрали этого? — возмущается секретарь. — Ну а я хочу его. Ты все еще работаешь на меня, так что не забывайся, — от тона Чонгука секретарь ежится. — Иди и скажи, чтоб все катились отсюда. А то от их тремора все здание трясется.       Когда омега выходит, Чонгук опускает глаза на резюме Мин Юнги и фотографию три на четыре. Этот ровный носик, несколько родинок на лице и одурманивающий взгляд. Чонгуку даже сейчас фантомно бьет в нос запах грейпфрута. Он явно сделал верный выбор. 👠👠👠 — Ты такой занятой, что мы даже выбраться выпить не можем! Видишь, насколько я тебя люблю, что приехал с другого города, когда ты сказал, что выделишь мне время, — бьет по плечу друга Хосок, а Чонгук беззлобно закатывает глаза. — Не драматизируй. Мы выбираемся каждый месяц, — оборачивается к другу Чонгук, когда они едут в бар, выбранный Хосоком. — Только почему сегодня мы вместо нашего ресторана едем в какой-то бар? — Да ты заценишь. Там сегодня шоу бурлеск. Сексуальные омеги будут танцевать в перьях и рюшах, — играет бровями Хосок, но Чонгук лишь снова закатывает глаза. — Так и чуял подвох от тебя. — Да я же не заставляю тебя трахаться с ними. Просто посмотрим, насладимся их танцами. А то поди и не знаешь, что такое бурлеск, — наклоняется к другу Хосок, но тот одним движением его отталкивает под смех альфы. — Мне это неинтересно. — Ну, конечно, — тянет нараспев Хосок и вылетает из машины перед яркой вывеской бара. Чонгук выходит следом, поправляя черные подтяжки, слезающие с плеч и кивает выстроившейся рядом охране. — А твои бугаи точно нужны нам? — ноет Хосок, когда Чонгук в сопровождении пяти альф заходит в бар. Они садятся за столик в углу, подальше от сцены, а охрана отправляется к стене. В баре пахло слишком приторно для этого места, что Чонгук невольно кривится. — Кстати, как там твой новый секретарь? — интересуется Хосок, после сделанного заказа. — Ходит, пахнет и сносит мне башню, — складывает руки на столе Чонгук, а Хосок свистит. — Как ты его еще не разложил на столе? — Выполняет все поручения, ни с кем не ругается, глаза редко поднимает на меня. Даже скучно становится, — Чонгук задумчиво поправляет салфетку на столе. — А что ты от него ждёшь, бро? — прыскает Хосок. — Даже не знаю. Просто в первую встречу мне показалось, что он не относится к серой массе, что он другой. Яркая песчинка среди их всех. Но за этот месяц моя надежда сошла на нет. Он такой же, как и все они, — Чонгук обводит людей в баре отсутствующим взглядом. — Да ты такими темпами и останешься самым завидным холостяком страны. — Не нашелся пока тот, который покорил бы меня.       Точнее, нашелся. Его милый секретарь, которого так и хотелось прижать к себе и не отпускать. Никогда. Это было на уровне сумасшествия. Волк внутри Чонгука давно заявил свои права на омегу, но вот бестолковому сердцу чего-то не хватало. Малейшей искры, чего-то нового.       Свет в баре гаснет и загорается сцена, привлекая внимание всех гостей. Музыка начинает литься из колонок, и на сцену выходят несколько омег в разноцветных костюмах и перьях.       Чонгук незаинтересованно обводит их взглядом и опускает глаза на свое жаркое. Но яркий запах грейпфрута бьет по мозгам, снося все предохранители. Он резко вскидывает голову, ищет по залу маленькую фигурку, а потом замирает, даже переставая дышать. Омега, одетый в светло-розовый корсет, черные полупрозрачные чулки, соединенные с верхом ремешками, а сзади него развивались красные перья. Всегда чистое личико без макияжа было божественно разрисовано. Выразительные лисьи глаза стали еще ярче, потому что были подведены черным карандашом с зигзагообразными стрелками. Банты на корсете трепетали от плавных движений, а его итак вьющиеся волосы сейчас были закручены еще больше.       Чонгука ведь так много омег страны пытались заинтересовать, но все было бестолку. Что они только не делали. А сейчас он в восторге от Мин Юнги, что крутится на сцене. — Какая куколка, — плотоядно улыбается Хосок, а Чонгук в эту секунду учится заново дышать.       Красные губы шептали слова песни и улыбались, а аппетитные ягодицы обрамляли розовые рюши. Юнги двигался плавно, словно он вырос на красных каблуках. А Чонгуку вдруг стало душно, волк внутри зарычал, потому что все сейчас смотрели лишь на него одного. Все его хотели, альфа уверен. Но этот омега лишь его. Чонгук сходил с ума весь номер, когда Юнги наконец покинул сцену, смог вдохнуть полной грудью. — Тебе ведь понравилось! — вопит Хосок, пытаясь перекричать ликующих зрителей, а Чонгук сглатывает.       Понравился лишь один омега в красных перьях. 👠👠👠 — Мистер Чон, ваш кофе, — Юнги стучит в двери и толкает ее бедром, заходя в кабинет. Чонгук же, не отрываясь от компьютера, кивает.       Юнги работает в компании Чонгука уже месяц и за это время он успел испытать весь спектр эмоций. Чонгук внушал страх своим поведением, взглядом и тоном, но в то же время у Юнги колени подкашивались, когда он обращался к омеге. От альфы шла мощная энергетика, а Юнги все чаще задерживал взгляд на его татуировках, каждый раз пытаясь разглядеть их больше.       Юнги не рассказал и нигде не указал, что помимо компании у него есть и вторая работа. Почти каждый вечер он выступает в дорогом баре, танцуя бурлеск. Он занимался танцами почти всю свою жизнь, пока владелец бара не предложил научиться зарабатывать на своем хобби. Сначала Юнги был категорически против, только увидев вызывающие костюмы и перья. Он воспринимал бурлеск, как стриптиз. Но после множества уговоров друга и одного выступления понял, что публика принимает его слишком хорошо. Понял, что он очень красивый. И что за этот вечер он заработал больше, чем сидя в офисе. Первую работу он не бросил, все еще боясь осуждения родных. Но на забитый холодильник и содержание корги ему вполне хватало. Конечно, ему не раз предлагали продолжить после выступления и после этих моментов Юнги чувствовал себя отвратно. Кажется, только он разучился отличать бурлеск от стриптиза и шлюх. Для многих это было одно и то же.       Он ставит чашку кофе перед Чонгуком, ровно в тридцати сантиметрах от локтя, как он и просил. — Что-то еще? — вежливо интересуется Юнги, опуская руки и, кажется, пропадает, когда альфа поднимает на него взгляд. — Да, — Чонгук выпрямляется в спине, отрываясь от компьютера. — Тебе очень идут красные перья.       У Юнги все падает. Кажется, он сам того не ведая, поджег фитиль своего конца. — Я не понимаю о чем вы, — пытаясь придать голосу больше уверенности, лепечет омега, когда Чонгук поднимается и идет прямо на него. Юнги все отходит и отходит, пока спиной не упирается в стену, а альфа склоняется сверху, прямо у лица омеги втянув его запах. Концентрированный и яркий. — Правда? А я думаю, что понимаешь, — дышит тяжело Чонгук, потому что рядом с этим омегой близко находиться нереально. Он проводит пальцами по темным волосам, умирая от их мягкости. — Я ненавижу танцы, особенно бурлеск, но на тебя я бы смотрел вечность, Мин Юнги. — Вы видели? — Юнги понимает, что это крах, но взгляд Чонгука такой тягучий, будто затопленный вожделением. Чонгук согласно мычит, ловя себя на мысли, что получил ту самую искру, которую желал. Он никогда не ошибался в людях. А Юнги вдруг щетинится, выпуская коготки. — И что? Попросите сейчас станцевать для вас? Потом засунете под трусы чаевые и все? Пошел работать дальше?       Он не дает Чонгуку ни слова сказать. Отталкивает его от себя, пуляя недовольный взгляд. — Вы не должны были этого знать. Но даже если теперь и знаете, вас это не касается. Я не порчу имидж компании, вам не о чем беспокоиться, мистер Чон Чонгук. А если будете приставать, я на вас заявление напишу.       Юнги, гордо задрав ровный нос, вылетает из кабинета. А Чонгук чуть сжимает пальцы, которыми только касался волос омеги, и подносит к носу.       С каждым разговором он нравился альфе все больше. Больше раскрывался. Он оказался таким многогранным, что Чонгуку каждый раз хотелось раскрывать его новую и новую сторону. Он запустил корни в самое сердце альфы, что теперь от них не избавиться. Этот омега слишком снес башню своим характером, харизмой и телом. Чонгук хотел его всего. 👠👠👠 После выступления Юнги находит в своей гримерной огромный букет из красных роз. Он не любит розы, но от идеальных бутонов кроваво-красного цвета у него спирает дыхание. Коллеги ахают, все крутятся возле цветов, а Юнги подхватывает записку, с осторожностью ее раскрывая. «Эти розы под цвет твоего костюма. Ты напоминаешь мне в нем самого настоящего чертенка. Ты идеальный секретарь, чертенок, но здесь тебе нет равных.»       Юнги закусывает нижнюю губу и отчего-то улыбается, но тут же одергивает себя. Он кладет записку на свой стол и уходит переодеваться.       Макияж не смывает, решив принять ванную и смыть с себя остатки сегодняшнего дня. Цветы омега оставляет в гримерной и выходит из бара. Сильнее накидывает на голову капюшон, чтобы избежать ненужных взглядов, и идет в сторону дома. Ему сигналят в спину, заставляя затормозить. Омега оборачивается и в недоумении вскидывает брови. Чонгук выходит из машины, облокачиваясь о крышу. — Я подвезу тебя, чертенок. — А вы бесплатное такси? — огрызается он и пятится назад, хотя часть его хотела сесть страшно. Омега внутри выл от желания снова вдохнуть запах альфы. — Зачем снова приехали? Зачем эти цветы? — Артистам всегда после концерта дарят цветы. К тому же, красные розы — это твои цветы, — Чонгук в интересе склоняет голову чуть вбок. — Я не люблю розы, — хмурит брови Юнги. — Это твои цветы, чертенок. Они очень похожи на тебя, — настойчивее повторяет Чонгук, а Юнги будто все слова забывает. — Я просто подвезу тебя до дома. — Себя довезите, — Юнги разворачивается и быстрее обычного идет по дорожке. Он чувствует, что черный мерседес едет строго за ним, следуя медленно, как зверь. В какой-то момент Юнги надоедает ловить эти взгляды прохожих, и он резко разворачивается и идет к машине. — В первый и последний раз.       Чонгук хмыкает и выезжает на дорогу. — Я знал, что ты оставишь цветы в гримерной, поэтому сзади еще один. Поставь дома.       Юнги шокировано оборачивается и видит еще один букет красных роз. — Ты смеешься? — Юнги даже забывает о формальности. — Мы теперь на «ты», чертенок? — сладко скалится Чонгук, а Юнги закатывает глаза. — А мы не на работе. Да и ты не намного старше меня. Вот сколько тебе? — Тридцать три, — кидает в его сторону насмешливый взгляд Чонгук и наслаждается, как вытягивается лицо Юнги. — Ну и подумаешь. Всего-то восемь лет, — омега отворачивает голову к окну. — Ты не спросил мой адрес. — Не спросил, — подтверждает Чонгук, продолжая вести машину. — Но уверенно едешь в мой район, — омега подозрительно щурится, а на губы Чонгука вновь ползет улыбка. — В твоем резюме был твой адрес, чертенок. Так что я его знаю. — Ну да, конечно, — кивает Юнги и вновь отворачивается.       Оставшуюся дорогу они едут молча. Чонгук даже радио не включает, заставляя омегу вариться в своих мыслях. Когда альфа заезжает во двор, Юнги весь подбирается. — Спасибо, что подвез, хоть я этого не просил, — берется за ручку двери омега, смотря Чонгуку в глаза. Его взгляд скользит по лицу омеги и дольше положенного останавливается на губах, но не двигается. — Всегда пожалуйста, чертенок.       Юнги выходит из машины, но дверь не закрывает. Скользит взглядом по дому, судорожно гоняет мысли, а потом наклоняется. — Ты подвез меня, а я не могу не пригласить тебя на чай.       Чонгук долго смотрит в глаза омеги, будто читая там его истинное желание, а потом глушит машину и выходит, доставая букет.       Они поднимаются так же в полной тишине, а омега с букетом в руках. Он сразу несёт его в гостиную, когда они заходят в квартиру. Корги Юнги встречает их радушным гавканьем, и альфа, сев на корточки, гладит его по макушке. — Обычно он не дает это делать никому, — задумчиво тянет вернувшийся Юнги. — Я чайник поставил, кухня справа. Посиди, а я пока смою с себя все это, — омега обводит себя руками и исчезает в ванной под кивок Чонгука.       Он не понимает, что вообще творит. Сейчас в его квартире сидит самый обсуждаемый и богатый человек Сеула, а у омеги даже печенья нет, потому что он не ест мучное. Кто тянул его за язык? Чай пустой пить теперь, что ли? Юнги ругает себя, набирая ванную. — Позор, какой позор, — шепчет он, смывая косметику с лица. Когда ванная набирается, он стаскивает одежду и склоняется над водой, проверяя температуру. Он слышит скрип двери ванной, чувствует ударивший в нос запах альфы, но не двигается. Он выпрямляется лишь тогда, когда видит отражение Чонгука в воде и поворачивается. Юнги не успевает ничего сказать, как сильные руки обвивают его талию и шею, целуя. Чонгук целует мокро и глубоко, что омега тихо стонет в поцелуй, цепляясь пальчиками за рубашку альфы. Чонгук скользит ладонями по позвоночнику, считая каждый позвонок, оглаживает поясницу и сжимает ягодицы, вырывая из губ Юнги выдох. Омега же пальцами зарывается в черные волосы альфы, подставляет шею под поцелуи. — Чайник вскипел, и я решил сказать тебе об этом лично, — шепчет прямо в губы Чонгук и дает Юнги расстегнуть свою рубашку. Она летит на пол, а Юнги тянется к ремню, пока Чонгук оставляет дорожку поцелуев на его шее, плечах и ключицах. — Допустим, я вам поверил, мистер Чон, — томно шепчет омега и опускает взгляд вниз на рельефный торс и крупный член.       Юнги гулко сглатывает, но его резко подхватывают под ягодицы. И с омегой на руках Чонгук заходит в воду. Омега сразу седлает его крупные бедра, припадает к губам, пальцами выводя круги на его татуировках. — Секса в воде с самым богатым человеком страны у меня еще не было, — шепчет ему в шею Юнги, и выгибается когда Чонгук ложно толкается, заставляя бедром почувствовать свой член. — Привыкай, чертенок, — он хватает его за затылок и вновь целует. Языком исследует нёбо и зубы, наслаждаясь пошлыми звуками. Когда они отрываются друг от друга, паутинка слюны тянется от их блестящих губ. Чонгук заставляет Юнги немного приподняться и вводит сразу два пальца, начиная медленно ими двигать. Омега выгибается в его сильных руках, блаженно откидывает голову, оголяя лоб. Эту картину Чонгук хочет набить себе на веках.       Юнги стонет в голос, ловя дикий кайф лишь от одних пальцев этого альфы. Вода впитала в себя запахи обоих, создавая концентрацию грейпфрута в шоколаде с ликером. Когда Чонгук меняет пальцы на член, толкаясь наполовину, Юнги думает, что задохнётся от переполняющих чувств. Чонгук запрокидывает голову, потому что в Юнги узко и жарко. Но невыносимо прекрасно. — Черт возьми, — рычит Чонгук, наращивая темп. Вода из-за толчков выливается, затапливая их вещи, валяющиеся на полу. Но, кажется, Чонгук не вернётся сегодня домой. Юнги готов кричать от переполняющих его эмоций и приятно распирающего члена внутри. Он обхватывает лицо альфы руками, продолжая двигаться, и вновь целует. — Ты сразу понял, что я танцую бурлеск? — с придыханием спрашивает Юнги. — Нет, но я сразу понял, что ты будешь моим омегой, — Чонгук сжимает его задницу в руках, облизывая сосок Юнги. Омега выгибается в разрядке и кончает вместе с альфой, принимая его в себя.       Юнги устало опускает голову на плечо альфы, когда тот обнимает его за талию, чувствуя, что теперь их связывает не только этот секс и работа. — Ты же не запретишь мне танцевать? — с закрытыми глазами шепчет Юнги, а Чонгук улыбается, слыша, как волк радостно скулит, получив свое. — Будешь танцевать лишь для меня. Я куплю тебе лучший красный костюм и личный бар, чертенок. У настоящих историй любви финалов нет.