Глава пятнадцатая. Эпилог.

Виктор и Сергей шли к небольшому кладбищу, где были оформлены каменные надгробия. На белом мраморном было написано, что здесь покоится Дмитрий Сергеевич Сеченов. Когда настало время устанавливать камень, Виктор настоял на белом. Очень уж сильно ученый ассоциировался с этим цветом. Юноша постоял напротив, закрыл глаза и всхлипнул, уткнувшись носом в теплый мех на плаще партнера. Сергей обнял такого родного и самого близкого на свете человека. Он поглаживал его по голове холодными от мороза руками. Нечаев понимал, что Петрову очень тяжело было смириться со смертью любимого помещика, поэтому молча стоял и успокаивал горюющего юношу. Он смотрел на плиту, думая о чем-то своем. – Пап, спасибо тебе... за все. Если бы не ты, то я не знаю, что бы сейчас со мной было. Крепостной поднял голову и ошарашенно посмотрел на мужчину. Он только что обратился к ученому папа. Он всегда отрицал этот факт, но сейчас... – Ты назвал его... – Да. Наверное, он меня все же любил, и я жалею, что матушка не давала мне с ним общаться. – Он тебя очень любил, Сереж, – Виктор стер с уголков глаз слезинки и улыбнулся. – Вить, слушай. Поехали во Францию? Я тебя хоть там выучу, оплачу все. Хочешь? Юноша активно закивал и поднял глаза на любовника. По слухам скоро собирались отменять крепостное право, но Петров не сильно грезил этим. Ему и так хорошо. Хорошо, когда рядом любимый человек, когда он обнимает и целует, когда говорит ласковые слова. – Оставим все на Штока, пускай сам разбирается со всем, а мы с тобой будем жить во Франции... – Надоела Россия? – Здесь грустно. Хочу вернуться в более привычное место. Но если тебе не понравится, мы вернемся. – Поехали...

***

Июнь, 1866 год. Франция, Иль-де-Франс. В доме Нечаева.

По большой комнате, уставленной старинными винтажными предметами носились два ребенка, третий, помладше, с непониманием глядел на происходящее, теребя в руках плюшевую игрушку. Мальчик гнался за девочкой, размахивая игрушечной саблей. Девочка лет четырех счастливо улыбалась и кричала что-то на французском. – Сереженька, пожалуйста, не ударь Верóнику. – Ну матушка! – блондинистый мальчик опустил руки и грустно на нее посмотрел. – Ты же не хочешь, чтобы ей было больно, правда? – Катерина потрепала сына по голове и поправила белые чулочки. Подняться с корточек ей помог Александр, придерживая ее за руку и заботливо касаясь ее округлого живота. За столом сидели Нечаев и Петров, о чем-то перешептываясь и довольно улыбаясь. Александр усадил супругу на стул и сел рядом, тоже приобнимая ее, как делали это Сергей с Виктором. – Кого хотите в этот раз? – Петров отстранился от мужчины, подпер голову рукой. – Вы еще спрашиваете! – Кузнецов усмехнулся и кивнул в сторону резвящихся детей. – Девочку, конечно. Вон, два разбойника растут, а дочки все нет. – Да Женечка ангелочек по сравнению с Сережей! – Это он в гостях такой, – девушка улыбнулась и покрепче прижалась к мужу. – Дома мы не знаем, как с ними двумя справляться! – Ну, теперь приводите к нам их, с Верóникой им будет веселее. – Вы тоже заглядывайте, – Александр покрутил в руках бокал вина. – Papa, il m'a frappé! – Петров подхватил на руки подбежавшую девчушку и усадил к себе на колени, поправляя голубенькое платьице. – Сережа! – Кузнецова нахмурилась и погрозила пальцем старшему сыну, который завел руки за спину и посмотрел исподлобья невиновными глазами. – Ник, плакать будем? – Нечаев склонился над ней, показывая язык, отчего слезки сразу же пропали, и девочка дернула отца за бороду, звонко смеясь. Со стола она схватила оставленную лошадку на колесиках и слезла с Виктора. – Как у вас хватило сил на третьего? Мы тут одну еле выдерживаем... – Я всегда мечтал о трех детях. Мне, уже бывшему военному, семья очень дорога, заставляет жить и бороться дальше. Солдат без семьи – мертвый солдат. Когда ты один, тебя ничто не держит во время боя, даже богатства, а когда дома жена и бегают ребятишки... совсем другое дело. Да и Катя не против, да? – Конечно... Две гувернантки занесли в комнату подносы с ужином. Разложив каждому, кто сидел за столом свою порцию, они оставили горшки с едой и удалились. Во Франции было хорошо. Кузнецовы только сюда переехали, купив дом рядом с домом Нечаева и Петрова. А узнали они о том, что являются соседями случайно: когда Сергей с Виктором и Вероникой собирались куда-то ехать, а Катерина вышла подышать воздухом и проследить за резвящимися мальчиками. Тогда-то она и заметила его. Крикнула и помахала рукой. Нечаев подошел к их участку и улыбнулся. – Привет, Катя... Петров подхватил девочку на руки и стоял сзади радостно улыбаясь. Девочка обернулась и дернулась, желая присоединиться к мальчишкам. – Здравствуй, Сергей Алексеевич. Виктор, тоже приветствую! – Ты одна? – Александр уехал по делам в город. – Понял. Рад, что у вас все хорошо, – он кивнул на детей и на аккуратный выступающий живот. – Заходите к нам вечером всей семьей. – Обязательно, – она радостно улыбнулась. Не ожидала Кузнецова, что встретит старых знакомых, а особенно таких. Именно они спасли ее от многих проблем и поддерживали, когда она в них погрязала. И теперь они снова соседи. Но Катя уже не маленькая девочка, которая была тогда, почти семь лет назад. Она любимая и любящая мать и жена. Воспоминания из прошлого она старалась не поднимать в голове. Назвали они с Сашей своего первенца в честь Нечаева. Он сделал слишком много для них, поэтому удостоился такой чести. Когда Катерине пришло письмо о смерти Захарова, девушка равнодушно скомкала бумагу и выбросила ее в корзину. Ей он был чужой, Харитон, вероятно, даже ничего в наследство ей не оставил, поэтому ехать туда, где она мучилась, девушка не хотела. Да ей ничего в наследство и не нужно было. На тот момент девушка уже готовилась рожать Женечку. В зале ее ждал супруг, который резвился с Сереженькой, подкидывал его высоко-высоко. Сын звонко смеялся. Когда был рядом с мамой постоянно расспрашивал ее о своем самочувствии и о малыше. Сережа очень хотел себе младшенького. А кого – не важно. Если сестричка, то он будет ее защищать, а если братик, то они будут вместе играть в солдатиков, которых ему подарил папа. Девушка поняла, что это самое настоящее счастье. И ей не нужно ничего кроме мужа и детей. Из России уехали они потому, что нужно было разрядить обстановку. Не всегда же сидеть там, можно и заграницу махнуть. Тут и образование лучше, и теплее.

***

Перед отъездом Виктор прогуливался в последний раз по родной деревне. Все вокруг ему напоминало о детстве. Он зашел в тот самый лес, где жизнь его поменялась с ног на голову. В снегу показалось движение. Юноша улыбнулся и упал на колени, руками преграждая путь маленькому существу. Второй ладонью он накрыл грызуна и поднял, оценивающе рассматривая. Маленькая серая мышка испуганно пискнула и попыталась выбраться из рук охотника. Петров засмеялся и, как в детстве сунул ее себе за пазуху, показать Сергею добычу. Пройтись решил той же дорогой, что и в десять лет. Тогда, когда его нашел Дмитрий Сергеевич. Все было по-другому. Совсем другой взгляд на жизнь, совсем другое восприятие этой самой жизни. Поместье издалека выглядело величаво. У крыльца суетился Сергей, разговаривая, очевидно, с кучером. – Дядечка, помогите, пожалуйста, снеговика собрать! К нему подбежала малютка, завернутая матерью в платок. Ее щеки алели на холоде, и прекрасное личико украшала яркая улыбка. Она показывала на три снежных кома разных размеров и двух мальчиков. Старший стоял и озадаченно чесал голову, а младший лепил снежки и носился с морковью. Виктор улыбнулся и взял девочку за руку, позволяя себя отвести к будущему снеговику. Он без особых усилий умостил все три шара друг на друга, поднял девочку, чтобы она камешками вымостила лицо снежному творению. Мальчик поставил две палки-руки. – А где морковка? Она осмотрелась по сторонам и ахнула, когда увидела, что младший мальчик доедает ее. – Степка! Матушка же больше не даст! – в уголках ее глаз заблестели слезки, Петров повернул ее к себе и успокаивающе погладил по голове. – Хочешь, пойдем попросим? Я ее уговорю. Девочка кивнула и сразу же печаль на ее лице пропала. С детьми Виктор провел почти час, слушая рассказы про то, что в лесу бабайка ходит и непослушных детей крадет. Старший мальчик говорил про то, что здесь много ящериц, лягушек и мышей летом. Под пазухой пошевелился грызун, и Петров, вспомнив о нем, достал грызуна и протянул Юре. – Держи. Только поймал. Смотри, не отпусти. Возвращаясь к поместью Виктор понял, что тоже хотел бы себе ребенка вместе с Сергеем. Да, это огромный труд, но и такое же огромное счастье, когда кто-то такой маленький и любимый прижимается и что-то рассказывает. Когда этот маленький бегает и просит поиграть с ним в игры, правила которых знает только он. Когда твой партнер садится рядом и вместе с тобой что-то рассказывает вашему общему счастью. – Сереж! – он подбежал к помещику и крепко его обнял. – Сережа, давай ребенка возьмем. Мужчина непонимающе посмотрел на обнимающего его партнера и спросил: – Чего? – Я думаю, что мы справимся с ролью родителей, Сереж, – он поднял свой взгляд на мужчину и заботливо на него посмотрел. В душе Нечаева растопилось что-то холодное, он улыбнулся и одними словами прошептал: – Конечно. Я согласен. Через полтора года они действительно забрали маленькую девочку из французского приюта. Пришлось даже нанимать гувернантку с молоком, чтобы она кормила маленькую Верóнику. Девочка росла быстро, радовала своих отцов успехами и умом. Хоть она не была кровно родной никому из них двоих, но Сергей и Виктор безумно ее полюбили. Петров выучился в Парижском университете на экономиста. Хоть и давалось тяжело, но Виктор старался, получая поддержку от любовника. Втроем им было просто замечательно рядом. Сергей очень изменился, после того, как принял роль отца. Он понял всю ответственность и очень полюбил маленькую Нику. Но он не переставал быть нежным и чутким рядом с Виктором. Жизнь встала в свою колею, когда по соседству поселились и Кузнецовы. Было приятно видеть счастливую Катю. В мае она родила девочку. Александр, приходил в тот день в гости и весь счастливый светился, когда говорил об этом, и каждые полчаса бегал к себе, чтобы проверить супругу и свою доченьку заодно. Наташа была такой же блондинистой, как и ее отец. Ее глубокие голубые глазки, и бровки тоже были Александра, а вот носик и губки Катины. Они собирались теперь вместе каждый вечер и пока дети игрались, взрослые разговаривали о своем, обнимая свою вторую половинку. На камине у каждого стояли небольшие заказные картины, на которых были изображены две счастливые дружные семьи с их детьми. Виктор, укачивая на руках Нику часто заглядывался на нее и улыбался. Сзади подходил Нечаев и глубоко целовал, прижимая к себе, шептал что-то про огромную любовь к ним обоим. И Виктор знал, что это правда, знал, что любит Сергея так же сильно, знал, что готов пройти с ним через все трудности. На пальцах их красовались все те же кольца, а Сергей постоянно повторял: "Только мы с тобой вместе преодолеем все страхи, вырастим нашу маленькую семью." Петров верил. Все же так хорошо, когда любимые рядом.