Куда ведёт судьба?

На базе охотников за Стелларонами этим вечером непривычно тихо. Впрочем, так бывает всякий раз, когда Серебряный Волк уходит на прогулку. Из её комнаты не доносится ни единого звука: ни радостных возгласов от победы, ни раздражённых ругательств, когда кому-то удаётся её обойти. Сэм понятия не имеет, куда именно она ускользнула сегодня – не исключено, что в очередной раз решила погнаться за призраком Скрюллума. Для неё это нечто сродни игре: найти того, кто не хочет быть найденным. Серебряный Волк всегда потакает своим желаниям, даже если не совсем понимает их природу. Кажется, почти у всех охотников за Стелларонами есть эта черта – гнаться за недостижимым в попытке ухватить то, что не поддаётся контролю. В их команде разве что Кафка совсем не такая. Она нередко снисходительно посматривает на них, словно полагает, что выше всего этого. Что гораздо лучше не быть одержимой. Наверное, убеждена: из их небольшой команды всего лишь трое вызывают жалость. Они, не Кафка. Вот только вечерами она запирается в комнате со словами "я не голодна" – почти никогда не ест. У неё во взгляде голод иного рода; та всепоглощающая пустота, которую не утолить. И, если честно, Сэм ни за что не поменялся бы с ней местами – лучше потратить всю жизнь на игру в догонялки с тем, кого не суждено поймать, чем чувствовать абсолютное, ненормальное "ничего" в самом центре груди. Сегодня Кафка покидает их даже раньше обычного, и на кухне остаются лишь они с Блэйдом – этим вечером его очередь готовить. А ещё кот. Кот, который обыкновенно напрочь игнорирует существование людей, лежит на коленках у Сэма, и тому чудится, будто сердце наполняется теплом – совсем немного, на малую толику, но это на целую толику больше обычного. Может быть, сегодня произойдёт нечто особенное? Сэм осторожно гладит шёрстку, улавливая чувствительными сенсорами пальцев несильные вибрации кошачьего мурчания, и бесцельно смотрит на Блэйда. Куски шампиньонов выходят из-под его ножа слишком большими: мелкая моторика рук совершенно неразвита, вернее, уже регрессировала. Изящные, виртуозные движения кузнеца давно сменил уродливый рисунок беспощадного боя – кровавого, направленного не на созидание, а на разрушение. Так было не всегда, но Блэйду отчего-то идёт этот стиль: рвать и уничтожать, растаптывать и в глубине души надеяться, что его остановят. Освободят. Вот только охотникам за Стелларонами незачем его останавливать. Не предусмотрено судьбой. Сэм ничего не говорит, когда Блэйд несколько минут кряду с кровожадной ухмылкой смотрит в телефон – сперва что-то агрессивно печатает, затем просто смотрит на экран. Смотрит и смотрит, пока оскал не превращается в гримасу, а со сковородки не доносится шипение, предвещая подгоревший грибной соус. Тогда Блэйд откладывает (почти отбрасывает) телефон прочь и хмуро стискивает зубы, перемешивая содержимое – Кафка, вероятно, вновь презрительно фыркнет, а Сэму в любом случае всё равно. Блэйд заканчивает готовить и почти сразу уходит, игнорируя ещё горячую пасту – вместо неё достаёт из холодильника сосиски, чтобы с совершенно непередаваемым выражением лица содрать с них кожицу (Сэм бы не удивился, если в мыслях Блэйд представлял нечто совершенно иное и отнюдь не невинное) и наконец удалиться прочь по тёмному коридору, забыв про лежащий на столе телефон. Сэм ещё некоторое время сидит под затухающее мурлыканье – не хочет беспокоить кота, а потому встаёт во весь рост лишь тогда, когда тот спрыгивает вниз и потягивается, выгибая спину. Паста уже давно остыла, и, хоть андроидам не нужна органическая пища, Сэм всё равно приоткрывает крышку, чтобы насладиться эстетикой – и ничего там не успело подгореть. Блэйд, наверное, впервые на его памяти так расстарался. Становится даже жаль, что Серебряный Волк решила уйти именно сегодня. Конечно, она тоже непривередлива в еде – ей проще схватить кусок пиццы, убегая к компьютеру, чем сидеть в компании и, скучая, ковырять макароны вилкой. Но в этом доме явно больше некому по достоинству оценить блюдо. Судьба непредсказуема. Пожалуй, даже Элио не в силах рассмотреть все её повороты. Как бы далеко он не видел, проконтролировать каждую мелочь решительно невозможно. У охотников за Стелларонами есть примерный свод правил, которым им необходимо следовать в повседневной жизни: для каждого из них свои, зачастую странные, иногда неизвестные другим членам команды. Не мешать Серебряному Волку играть. Готовить по очереди каждый вечер, если тот свободен от миссий. Не позволять Блэйду вспоминать слишком много, если без этого можно обойтись. Судьба непредсказуема – когда Сэм уже собирается удалиться к себе в комнату, на чужой телефон приходит сообщение. У Сэма всегда есть выбор. Он может не замечать, либо прочитать и удалить ответ, если тот принесёт в себе слишком много запретных для Блэйда эмоций. Элио – Раб Судьбы – своим сводом правил качает чаши весов в нужную сторону. Вполне естественно, что в повседневных ситуациях им полагается сделать так, как он просит – попытка избежать моментов, которые могут существенно повлиять на будущее. Сэму следует разблокировать телефон и прочесть переписку – он более чем уверен, что знает, кому конкретно писал Блэйд. Блэйд всегда пишет только одному человеку, хоть никогда и не говорит о нём вслух. Он не в силах противостоять собственной одержимости. Сэм думает целый десяток циклов, выключает свет на кухне и выходит – он тоже не в силах противостоять своей. В этот раз Элио слишком долго его игнорирует, так пусть же за этим проследует расплата. Если Раб Судьбы хочет контролировать всё и всех, то пусть сперва научится не избегать. В конце концов, предписанные им правила – лишь средства для достижения цели. Его цели. А Сэм лишь просто хотел быть рядом с ним, и в его представлении это казалось куда важнее судеб всего мира. Теперь Элио решил иначе. Отчего-то вздумал, будто они не должны идти рука об руку… Что ж, тогда Сэм вынудит его обратить на себя его внимание иным способом. Даже если то обернётся во гнев. Так пусть этот вечер станет исключением из правил. *** Химеко заливисто смеётся под осуждающим взглядом Вельта. Едва ли его брови нахмурены оттого, что она вновь пьёт кофе в вечернее время; Вельт не приемлет вмешательства в личные жизни людей, и обычно Химеко поддерживает его в этом. Сегодня – исключение. В её руках крепкий кофе, оставленный Дань Хэном телефон, а ещё – озорное настроение. На экране светится отправленное часа четыре назад сообщение и наскоро сделанная фотография – ну кто знал, что Блэйд умеет готовить? Кто знал, что Блэйд вообще склонен вот так совершенно по-дурацки писать по сети тому, кого в иной раз захотел бы убить? "Режу шампиньоны, а хотелось бы – тебя" Химеко не может остановить свой безудержный хохот. Её пальцы скользят по клавиатуре, а взгляд Вельта не предвещает ничего хорошего: их наверняка ждёт разговор, но это будет позже. Вельт ценит личное пространство и порой отстаивает чужие границы так, будто от этого зависит его собственная жизнь, но он никогда не вмешивается непосредственно в ход событий. К тому же, её границы он ценит не меньше. Ответ получается ещё более идиотским – Дань Хэн ни за что бы так не написал. Впрочем, если бы всё-таки написал... то наверняка нечто подобное. После возвращения с Лофу он говорит о Блэйде чаще, чем о ком бы то ни было. Никто из них не стал бы расспрашивать о причинах (Химеко и Вельт – в особенности), но, пожалуй, если так и продолжится, терпение рано или поздно закончится у всех. Кто знает, может быть, Химеко сейчас своими действиями решает проблему, которая в ином случае принесла бы им ту ещё головную боль? "Слишком двусмысленно, Блэйд. Мне расценивать это как жажду убийства или флирт?" "Когда в следующий раз пойдёшь меня искать, подготовься как следует" *** Блэйд перестанет злиться через некоторое время и спустится на кухню, по счастливой случайности опередив Кафку. Схватит забытый телефон, закинет в тарелку пасту, всё-таки решив её попробовать – не зря же готовил? Потом поднимется к себе и проверит входящие, сдавленно выдохнув – хорошо, что успел поставить тарелку на тумбочку, иначе она могла бы разлететься на куски от силы, с которой Блэйд сжал руку в кулак до побелевших костяшек. Дань Хэн вернётся за телефоном ещё спустя полчаса, пересёкшись по пути с недовольным Вельтом и застав в общем вагоне одну лишь Химеко. Он откроет диалог, зависнет на несколько секунд, уставившись на экран, а потом развернётся и уйдёт – сбежит – к себе в архивы, скользнув якобы безразличным взглядом по Химеко. И пусть – она всё равно успеет рассмотреть, как краснеют его уши. Этой ночью во снах они не смогут поднять друг на друга оружие. Этой ночью их судьбы переплетутся вновь. Эта ночь – исключение. И для охотников за Стелларонами, которые всегда активно вмешиваются в ход чужих жизней. Всегда, но не сегодня. И для Звёздного экспресса, на котором в чужие судьбы не вмешиваются никогда. Но не сегодня. Этой ночью Элио в гневе вызовет Сэма к себе в попытке справиться с грядущим вместе, рука об руку. Но не только потому, что весь мир окажется под угрозой. А потому, что иногда даже рабам судьбы хочется поставить одного близкого превыше всех прочих, невзирая на последствия. И может, мир всё-таки скатится в беспросветное безумие. Но Сэм знает – если это когда-либо произойдёт, то точно не этой ночью.