Часть 1.2. Дух висельника

— Старших надо уважать, со старшими надо делиться, — глумливо ухмыляется Большой Чу и бьёт под дых. Стоящие рядом мальчики подобострастно гогочут, словно шакалы, а те, что держат его за руки, не давая шевельнуться, вторят. Уличные банды — дело обычное для любого города, и Куйчжоу — не исключение. Его уже как следует обыскали и облапали, ни найдя ни крупицы серебра, ни крошки еды, ничего, чем можно было поживиться. Ничего бы они и не нашли. Все его сокровища — письмо Чан Цыаня, половина засохшего маньтоу, яблоко, которое он припас себе на ужин, моток ниток и иголка, выпрошенные у одной доброй старушки в обмен на то, что он притащил ей огромную охапку дров, изрядно потрёпанная и сломанная пополам кисть, которую он нашёл на помойке, да украденный в лавке лист бумаги были надёжно спрятаны в левом рукаве-цянькунь. Сюэ Ян не забывал применять знания, полученные в той, другой жизни. Например, как зачаровывать мешочки, карманы и рукава. Его духовных сил, несмотря на усиленные медитации, не хватало, чтобы заклинания на вышивке держались долго, и их приходилось подпитывать сначала каждый день, потом через день. Нитки были худые, гнилые, то и дело рвались — не чета тем, кто были у него в Ланьлине, да даже и в городе И — но вышивку изнутри рукава он смог-таки сделать, и она работала. Талисманы у него пока получались через раз: детская рука не была привычна выводить иероглифы и символы, но он тренировался в этом тоже, хотя бы палочкой на земле. А недавно он обнаружил, что стал меньше мерзнуть, а синяки и царапины стали быстрее заживать, и медитировал ещё усерднее. Так что… — У меня ничего нет, уродцы, — прошипел Сюэ Ян и сплюнул слюну пополам с кровью через дырку на месте выпавшего молочного зуба. Действительно, могли ли эти необразованные деревенщины предполагать у него наличие чего-то подобного! Слава богам, уровень отвращения в их взглядах зашкаливал, одежда у него была — дыра на дыре, да и несло от него, наверное, немилосердно. И хорошо, а то могли бы и надругаться, а так — побрезговали. Большой Чу бьёт ещё и ещё, пока Сюэ Яна не сгибает пополам, и он радуется, что последняя его трапеза была вчера. Его отпускают, и, отвесив напоследок пару пинков, уходят. Сюэ Ян их всех-всех запомнил. Плевать, что сам виноват — зашёл на чужую территорию, им она принадлежать будет недолго. Пусть радуются, пока могут. А пока Сюэ Ян должен подыскать себе новое убежище — старое гнездо, которое он свил себе под крыльцом одного полуразваленного дома, где жила пожилая пара, редко выходящая на улицу, уже не годилось — скоро пойдут холода, дожди, а в крыльце были щели, и холодная сырость шла от земли…

***

— Пьяница Лин повесился! — тревожно шептались на рынке люди. — Прямо в дверях собственного дома! Пьяница Лин когда-то был преуспевающим торговцем, пока от него не ушла жена, обозлившись на то, что он изменил ей со служанкой. Причём не просто ушла, а сделала так, что он лишился буквально всего — своей лавки, дома и даже приятелей, которые любили пить и есть за его счёт, а когда он оказался в бедственном положении, даже на порог не пустили и не протянули руки. Денег, оставшихся после всех злоключений, только и хватило на то, чтобы приобрести дышащую на ладан лачугу да вина — с тех пор он пил, не просыхая, пока не опустился совсем, что закономерно привело его к такому печальному концу. Сюэ Ян навострил уши: скоро к дому пьяницы потянутся грабители и мародёры. Люди всегда жадны до чужого добра. Не то чтобы у него было, что брать, но хотя бы старый подсвечник да пара щербатых глиняных мисок — уже прибыль! К тому же поговаривали, что не все деньги он успел пропить, а что-то зарыл в тайнике, ах, вот бы его найти! Где находится дом покойного, он знал — было недалеко. Распластавшись по крыше дома напротив, морщаясь от боли в побитых рёбрах, мальчик наблюдал. Тело, видимо, уже сняли и отнесли в похоронный дом. Наверняка его хозяева в бешенстве: никто им не заплатит, а если не провести положенных обрядов, не явится ли к ним покойный в виде злобного духа? Не прошло и пары дней, злорадно подумал он, как мерзкие людишки уже пошли шуршать. Вот на крыльцо поднимаются неизвестно какие по счету посетители и… убегают с воплями. Как интересно! Сюэ Ян спрыгивает с крыши и тихо проскальзывает к дому. Открыв дверь, он тихо вошёл и скривился, увидев окружающую разруху и запустение. Стараясь не шуметь, он аккуратно прикрыл её за собой — лишние свидетели ни к чему. Солнечные лучи пробивались тонкими нитями сквозь драную бумагу в окнах, подсвечивая пыль, стоящую в воздухе. Из всей мебели в доме наличествовал лишь стол с грязной и изрезанной столешницей, сломанная скамья да охапка полугнилой соломы в углу, прикрытой дырявой тряпкой, которая когда-то очень давно была одеялом. Сюэ Ян осторожно ходил по дому, стараясь не наступать на раскиданные по полу черепки, чтобы не поранить голые ступни. Лестница, ведущая на чердак, была бесповоротно сломана, и выломанные ступеньки щербато топорщились, напоминая рёбра огромной неизвестной твари. Ощущение тёмной энергии пропитывало воздух, который стал тяжёлым и густым — но для мальчика тут не было ничего непривычного или удивительного. — Стерв-кхааа-вятники… — услышал он вдруг хриплый, лающий голос и обернулся. На балке, почти над самым порогом, висело тощее тело, от которого исходили волны тёмной Ци. — Кхаа-пар-кхааа-зиты… Убир-кхайтесь! Прочь! Кххх!.. — Ба! — хохотнул Сюэ Ян. — Кто это тут у нас — злобный дух… Неудивительно, что люди убегают отсюда с воплями! — Кхх. — захрипел дух, с противным скрипом покачиваясь на верёвке. Туда-сюда, туда-сюда… — Прочь! Сюэ Ян медленно обошёл духа по кругу, разглядывая перекошенную посиневшую физиономию. — И как тут тебе висится, хорошо? — ехидно спросил он, вытягивая из рукава заготовку под талисман. — Весело тебе тут, смотрю. Людей пугаешь, ругаешься… — Ни хххкр…не весело. Хххходят стер-кхх-вятники. Прочь! Вор! — Я у тебя ничего не крал, — возразил Сюэ Ян, — хотел вежливо спросить разрешения пожить в твоём доме. Воров и стервятников можешь гонять, я не возражаю. — Кхха! Ха-кха! — закаркал дух, ворочая налитыми кровью глазами, — Нахх-хкал! Похоже, он разозлился, потому что исходящая от него тёмная энергия стала плотнее и расходилась шире. Но мальчик не оставлял надежды договориться с ним по-хорошему. Он порой забывал, что ему всего лишь семь, золотого ядра ещё толком и нет, так, клубочек, перенапрягись — и распустится, духовной энергии — крупицы, духовного оружия и каких-либо артефактов нет и пока не предвидится… Его сил не хватило бы развоплотить духа, вздумай он причинить ему вред, да даже чтобы создать хотя бы слабый талисман… Впрочем, для тёмных талисманов, которые рисуются кровью, духовные силы не нужны. — Чшшего за-кхх-отел! Мальчиш-кхха! — ярился дух, раскачиваясь все сильнее и сильнее на своей верёвке. Стены дома начали заметно трястись. Плохо дело, подумал Сюэ Ян и, решительно схватив с пола черепок, порезал острым краем палец и бросился к столу. Через некоторое время талисман был готов. Жалко бумагу, но он украдёт ещё. — Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому, — ласково пропел мальчик. Он не спеша подошел к духу и, прицелившись, кинул в него талисман. Дух взвыл, а стены затряслись ещё больше. — Больно! Больно! Мальчишшш-кхха! Убери! Убери! Убери!!! Больно! Больно! Убери! — Уберу, если поговоришь со мной по-хорошему, дух, — криво ухмыльнулся Сюэ Ян, с наслаждением наблюдая, как мучается его жертва. Символы на талисмане, должно быть, причиняли духу неимоверные страдания… — Давай начнём сначала… Ты позволишь мне жить в этом доме какое-то время, будешь вволю гонять отсюда воров и стервятников… Что ты за это хочешь? — Убери!!! Убери!!! — выл дух, яростно качаясь и дергаясь, и Сюэ Ян с неудовольствием отметил, что балка начала потрескивать. Он осторожно подошёл, сдернул талисман и тут же отпрыгнул в сторону. — Мальчиш-кхха! Убью! — С первого раза не понимаешь, да? — нехорошо прищурился Сюэ Ян, вертя в руках талисман, и метнул его снова. Дух взвыл так громко, что, кажется, даже обычные люди на улице услышали. Затем опять подошёл, поморщившись от леденящей волны тьмы, и снял. — Ну так как, господин Лин? Будем договариваться? Повторяю. Я готов исполнить твою последнюю волю в обмен на то, что ты будешь служить мне и позволишь мне жить в этом доме. — Речь была тольк-ххо про дом, кхххха-кая служб-кхха? — обиженно каркнул дух. — Согласился бы сразу, и уговор был бы другой, — не растерялся Сюэ Ян и послал в духа небольшую искорку Ци. — Вк-хххус-кххно, — просипел висельник, заинтересованно скосив на мальчика глаза. — Ещщщë… — Обойдешься, — отрубил тот, напрягая память, пытаясь припомнить необходимый ритуал, чтобы привязать к себе духа и заставить его подчиняться. Пока он искал способы вернуть Сяо Синчэня, узнал массу интересных вещей… — Давай, говори, пока я добрый. — Стерр-вкххха. Пусть. Сдо-кххх-нет! Убей! — Как ты можешь поручать такое семилетнему ребёнку?! — ахнул Сюэ Ян, раскрыв глаза в притворном ужасе. — Ха! Кххха! Кхха! — закаркал дух, подергивая ногами от смеха, — кххх-ого ты… ххх…кккхочешь обмануть? Чшш-ерноты в тебе…кххх… поболе, чем в ины-кххх демона-кххх… Руки твои… в кххх-рови по ло-кхххоть!.. Ха-кха!.. — Ну так как, мы договорились? — Дххх-огхх-оворилиссь. — Отличненько! — просиял Сюэ Ян и хлопнул в ладоши. Ему предстоит много работы — как он любил эти моменты! До полуночи ему надо разжиться дюжиной свечей, бумагой и киноварью. Он улыбнулся сам себе и выскользнул из дома.