***

На волю, всех на волю! «Тот самый Мюнхгаузен»       Жан допил до дна стакан густой крови, отложил накрахмаленную салфетку и поднялся из-за стола.       Полина неслышно подошла со спины, обвила руками его плечи, нежно прижимаясь к его спине. — Душа моя, мне пора, — вздохнул Жан, перехватывая её ладони. — Сегодня мой первый день в вашем «пансионате». Туда ещё ехать и ехать… — Жанушка, у меня как раз есть свободный час, — тихо проговорила она. — Всё равно твоим посетителям некуда спешить.       Дешам усмехнулся, развернулся в её объятиях и поцеловал Полю в макушку, вдыхая родной, успокаивающий запах её волос. — А ведь ты права, можно задержаться и подольше!       Жан провёл рукой по изгибу её спины, прижимая Полину к себе так крепко, что между ними, казалось, исчез сам воздух. Полина прерывисто вздохнула, отвечая на этот напор со всей накопившейся нежностью. Жан игриво прикусил её кожу у самого изгиба шеи — осторожно, на грани дозволенного, заставив её вздрогнуть от сладкой, пронзительной искры. Она застонала, теряя опору под ногами, когда сильные руки Дешама бесцеремонно забрались к ней под шёлковую юбку, обжигая кожу непривычно горячим для вампира прикосновением. Полина растворялась в этом обожании, подаваясь навстречу его ласкам и ловя губами его рваное дыхание. — Ну не здесь же, бешеный… — выдохнула она ему в губы.       Жан подхватил Полину на руки и понёс на софу в гостиной.       Напольные часы в углу столовой как раз заиграли старинную мелодию. И под этот размеренный бой, плывущий по затихшему дому, в новой семье доктора Дешама рождалось тихое, долгожданное счастье.        — Ну и где этот ваш доктор? Почему я должна его ждать?!       Графиня Воронцова мариновалась в коридоре на дерматиновой скамейке уже добрых полчаса. Строгое платье, выданное в исправительном учреждении, сидело на ней не так уж и дурно, но былая красота графини заметно потускнела. Под глазами залегли тёмные круги. — Я проголодалась. Можно хотя бы получить пакетик крови? — требовательно заявила Ольга дежурной медсестре. — Ольга Анваровна, ваш рацион в ближайшее время не подлежит пересмотру, — равнодушно ответила та.       Ольга оскорблённо посмотрела на сестру. Но та лишь невозмутимо продолжила читать какую-то книгу по истории медицинских и исправительных учреждений для аномалов.       Наконец в конце длинного коридора послышались шаги. Жан в белоснежном халате пролетел мимо, словно на крыльях. Разумеется, он не мог не узнать Ольгу — её неизменную манеру держать себя с врождённым изяществом, которую не способно было убить даже дешёвое тюремное платье, Жан-Клод определил бы даже в глубокой коме.       «Откуда она здесь?! Решила устроить очередной спектакль?.. Но зачем эта роба? Неужели…»       Внутри шевельнулось глухое, щемящее сочувствие врача к тяжело больному близкому человеку. Дешам дежурно улыбнулся медсестре и небрежно поинтересовался: — Уже очередь собралась? — Пока только одна дамочка, — кивнула медсестра в сторону скамейки. — Ей положено свидание с родными, а у нее нервный срыв был, пыталась себя покалечить. Отправили к вам на консультацию.       Жан-Клод понимающе кивнул, попросил принести ему дело Ольги и вошёл в кабинет, толкнув белоснежную дверь. Внутри было строго, но довольно уютно. Усевшись за рабочий стол, Жан приготовился к приёму.       К графине подошёл рослый санитар и повёл по длинному коридору в кабинет. — Без фокусов, — предупредил он. — Доктор у нас опытный, третью сотню уже разменял. Если услышу малейший шум, сразу войду. — Плебей, — процедила Ольга в сторону конвоира и переступила порог кабинета.       Сердце маркиза Дешама пропустило удар, а потом снова застучало ровно, как и часы в его доме. — Жан? Я думала, мне показалось, — воскликнула Ольга, направляясь к столу. — Жаль, что приходится встречаться при таких обстоятельствах. Но тем не менее я рад тебе, Ольга, — суховато произнёс Дешам, привставая. — Устраивайся, пожалуйста… — А я видела тебя во сне… Помнишь нашу смоленскую усадьбу? Там был гамак… Мы сидели под вишнями…       Ольга мелодично рассмеялась, и Жан поднял голову от бумаг на столе. Когда-то давно он был счастлив с графиней Воронцовой. Но и дом, и сад остались в прошлом, принеся с собой лишь горечь воспоминаний. — Да, там царила приятная тень. Не думал, что ты это помнишь, — с печальной улыбкой отозвался Жан. — Знаешь, я ведь поддался ностальгии и повесил точно такой же гамак во дворе своего дома в Сокольниках.       Ольга сжала губы, но быстро совладала с эмоциями. Жан заметил её нервозность. Это было так непохоже на прежнюю графиню. Он помнил её холодной, снисходительной, жалящей язвительными насмешками и ослепительно улыбающейся при виде своего очередного триумфа. — А что у вас случилось? — задал прямой вопрос Жан, немного подаваясь назад — память о прошлом граде пощёчин, на которые не скупилась его венчанная жена, надёжно въелась в его сознание. — Клима в прошлый раз Генрих арестовал. Неужели Костик Бредихин чудит? Впрочем, если вспомнить его покойную матушку, не удивлюсь.       На ресницах Ольги задрожали слёзы. — Меня держали в клетке, как какое-то животное. — Ай-яй-яй, — сочувственно покачал головой Жан, прекрасно помня про исключительный актёрский талант Воронцовой. — Ты лишь говорила о поэзии Блока с тем Хранителем, а он отчего-то разбил голову о столб… — Это был несчастный случай! А они составили акт и отправили меня в сырой подвал. — Как они могли, — посетовал Жан.       В кабинет вошла медсестра и положила на стол Дешаму увесистую папку. Ольга замолчала, дожидаясь, пока та уйдёт. Как только замок на двери защёлкнулся, Жан открыл документы. — И всё-таки я не понимаю, почему ты здесь оказалась. Посмотрим… Доведение до самоубийства. Ольга, это очень серьёзно, — нахмурился Дешам.       И хотя они расстались уже восемьдесят два года назад, он продолжал чувствовать невольную ответственность за свою обращённую. — Ты уехал! — обвиняюще воскликнула Ольга, и Жан поёжился под этим до боли знакомым ему пронзительным взглядом. — Я осталась совсем одна. И что мне было делать? Потом этот твой дед… От него решительно не дождёшься помощи. Трубы лопнули, весь пол залило, и стала расти плесень. Видел бы ты, во что превратилось наше родовое гнездо! — Мой родовой замок, увы, остался во Франции, — сухо возразил Дешам. — А что же дедуля? Бросил тебя на произвол судьбы?       На лице Ольги появилась презрительная гримаса. — Старик пустил меня в твою комнату. — Не самый худший вариант. Хотя там немного скрипела дверь, и мебель почти развалилась, — Жан наморщил нос. — Впрочем, что это я? Мою старую кровать вы наверняка уже давно заменили, как и обои.       Ольга одарила бывшего мужа снисходительной усмешкой: — И не надейся. Там всё на своих местах. — Даже холодильник? — поражённо переспросил Дешам. — А для чего его менять? Он всё равно пустой. Да и морозить перестал, весь шубой зарос. — Так размораживать надо было! — вскипел Жан. — Ну и помыть его хотя бы раз за эти годы не мешало бы!       Он уже и забыл, как это бывает, и теперь приходил в полное недоумение от того, что Ольга пасует даже перед элементарными бытовыми проблемами. На их с Полиной кухне вся техника была в идеальном рабочем состоянии и содержалась на загляденье опрятно. — У Кривича пенсия, у тебя зарплата в университете. Неужели на новый не хватило? Где же вы тогда держали кровь? — Мы свежую пили. Сразу на месте, — отрезала Ольга. — А потом я нашла себе студента, и всё стало более-менее регулярно. Ну, пока дед не заставил меня его обратить. — Ты про Сергея Барановского — отца Васи? У вас сегодня свидание, он как раз привёз ребёнка. Я не вижу причин отменять встречу.       Жан поставил подпись на официальном бланке и подклеил его в папку графини Воронцовой. — Да, это он, — подтвердила Ольга. — Серёжа выпил лишнего и въехал в больничный забор. Я пришла навестить его в палату и обратила. Что ты так на меня смотришь? В конце концов, бесплатный помощник по дому всегда нужен, да и кровь сливать в подворотнях для меня он тоже может. — Спорное решение, — заметил Жан, иронично приподняв брови. — Молодой прожорливый вампир в семье… Сколько он там тебе сольёт? Больше сам выпьет. — Зато он сильный и не нуждается в отдыхе! Жан, ты не представляешь, как сложно без мужских рук в этой развалюхе! — И только поэтому ты превратила молодого парня в свою игрушку?       Жан покачал головой. Он вспомнил, сколько раз сам покорно выполнял в этой усадьбе обязанности сантехника, электрика, садовника и ещё бог знает кого. И ведь ни разу не услышал от неё банального «спасибо». Ольга всегда виртуозно играла на чужих чувствах. Но Жан хотя бы был старшим вампиром, а несчастный Барановский оказался просто обречён на беспросветное рабство при капризной барыне. — Да, но… Кривич, — Жан нахмурился, возвращаясь к реальности. — Он-то как это допустил?       Ольга брезгливо хмыкнула, закатив глаза: — Да он из дома почти не выходит. Сморчок старый… — Насколько я помню, дедуля был в отличной физической форме.        Жан замялся, но все же не удержался от мальчишеской похвальбы. — Кстати! У меня за это время уже такие крылья отросли… Смотри!       Дешам быстрым движением снял халат и небрежно повесил его на спинку стула, а потом вышел в центр кабинета. В ту же секунду за его спиной раскрылись огромные крылья глубокого стального цвета. Горделиво сложив их обратно, Жан снова облачился в халат и невозмутимо сел на своё место.       Ольга успела ревниво заметить и его безупречную кашемировую водолазку со специальными, незаметными прорезями на спине, и дорогие брюки, сшитые на заказ. Жан всегда был щеголем, но теперь он превратился в успешного, уверенного в себе столичного врача. Вопреки мрачным прогнозам Кривича, Дешам не сгинул без следа и не остался подыхать под забором. И этот безупречный кашемир, и собственный дом с гамаком под вишнями жгли графиню сильнее любого праведного суда.             Досадуя на убогость своего арестантского платья, графиня постаралась улыбнуться как можно приятнее и томно потупила глаза. — Ты всегда был чертовски хорош собой, Жан. Никакого сравнения с местными кавалерами. А дед… дед так уже точно не может. — Да ты что? — не поверил Жан. — После того отравления еле ползает, — сморщилась Ольга. — Один раз целый месяц крыло за собой волочил, на улицу показаться не мог. — Не помню, чтобы в Смоленске за последнее время объявляли эпидемию. Вы где умудрились найти такую дрянную кровь? — Серёжа слил у какого-то наркомана, так мы сами потом чуть Богу душу не отдали. — Какой кошмар! Что же вы так деда запустили?! Надо было немедленно обратиться в больницу, сделать плазмаферез, поколоть нормальные витамины… — Это что… лечится? — искренне удивилась Ольга Анваровна. — Ну разумеется! Всего ничего от Москвы — и такая дремучая дикость! Ну ладно дед, он упрямый травник, но ты-то, Ольга? Ты же образованная женщина! — Я ничего не понимаю в медицине, — еле слышно произнесла графиня. Стоило признать: иметь под рукой дипломированного врача было куда практичнее, чем студента-гитариста. Ольга с трудом сглотнула вставший в горле комок и добавила со вздохом: — Я ведь чуть человеком не стала после этих жутких родов… — Надо было в Москве рожать, а не прятаться в Смоленске! — Жан резко подался вперёд, и в его глазах вспыхнул искренний профессиональный интерес. — Если бы я только знал… Твой ребёнок биологически уникален.       Дешам посмотрел на бывшую жену, и её парадная маска окончательно спала. Жан невольно вспомнил, что когда-то давно, на самом рассвете их отношений, они всё-таки были счастливы, пусть и совсем недолго. Сердце доктора Дешама царапнула чистая, отстранённая жалость врача к тяжело больному, измученному пациенту. Былая слепая влюблённость умерла, но остался профессиональный долг. — Так что у вас в итоге произошло? — Жан захлопнул увесистую папку, решительно отложил её в сторону и прямо посмотрел на Ольгу. — Нарушение прав обращенного, шпионаж, межвидовая вражда. Я впечатлен, Оленька. — Серёжа слетел с катушек, от него стало слишком много проблем. Кто же виноват, что его выследили охотники на вампиров и вырвали ему клыки?! Обвинили почему-то меня, хотя я всё время занималась ребёнком. Потом из Москвы приехали новые Хранители, и дед полез в драку. Но куда ему, с одним крылом! Я нашла одну бабку, она обещала помочь Кривичу. А сама чуть его совсем не убила, иглу какую-то сунула. Антивампирскую. — Подожди, подожди, — Жан невольно зажал себе рот ладонью. — Как ты сказала?! Вырвали клыки?! О Боже… Бедный мальчик… Вы хоть отправили его на реабилитацию?! Ему нужен челюстно-лицевой хирург, стоматолог! У меня есть один на примете, я могу организовать… — Жан дрожащими пальцами вытащил телефон. — Новообращённому остаться без зубов… кошмар… А тут ещё и иглы! Что у вас там творится?! Я слышал про это оружие от Аннушки. Ужасная вещь! Для людей безопасны, а у нашего брата ломают психику, вызывают сильнейшие галлюцинации. К счастью, в серию пока не пошли… Откуда у деревенской бабки опытный образец?! Бедный дед! — Да что твоему деду сделается! Всего себя располосовал когтями, пока эту иголку вынимал. А уж когда отлёживался в своём гробу, в доме хоть спокойнее стало. А то всё с Васей своим носился! Разбаловал гадёныша! — Оленька, а разве Вася — не Барановского сын? — Жан растерянно повертел в руках телефон и отложил его на край стола.       Подбородок Ольги мгновенно взлетел вверх, а в глазах полыхнула концентрированная обида: — Этот старый смоленский упырь просто использовал меня! Использовал, чтобы оживить яйцо василиска! Я, как дура, кормила этого монстра своей кровью, а он оказался сыном Сергея и Кривича! — И за это ты внушила ведьме Зинаиде воткнуть в Кривича иглу, — тихо произнес Жан. — А перед этим натравила на Барановского охотников, мстя за отравленную наркоманскую кровь.       Взгляды Ольги и Жана скрестились. В тишине кабинета, казалось, зазвенел натянутый воздух. — Я думала, хотя бы ты мне веришь… — Ольга подалась вперёд. — Скажи им, Жан, скажи, что я никого не убивала! — Я врач, Оленька. Это не в моей компетенции, но я могу подключить Аннушку. Она возьмет твоё дело на пересмотр, расследует заново. Кстати, сегодня они с Иваном придут к нам в гости. Могу передать от тебя привет. — Надо же, каким живучим оказался этот новый ухажёр… — заметила Ольга. — Иван теперь вообще бессмертный.       Ольга вытаращила глаза: — Как ей удалось получить разрешение?! — Иван попал в аварию, и Генрих его обратил. У него есть лицензия, к тому же Иван — отличный следователь. Бденному приказу такие нужны. Аннушка уже прошла стажировку, и Виттенбург очень её хвалит. — Жан, а может, можно как-то устроить здесь Серёжу? — А что он умеет делать? — поинтересовался Жан.       Ольга замялась. — У меня теперь есть связи среди наших медиков, — подсказал Жан. — Можно отправить его в медучилище Сестёр, потом он поработает в больнице, а там направим его в институт. Лет через двадцать обзаведётесь неплохим специалистом. — Это точно не подойдёт, — отмахнулась Ольга. — Как ты не понимаешь? Мне надо сейчас!       Жан снова почувствовал знакомый укол беспомощности. Ольга всегда оставалась верна себе — она требовала невозможного, совершенно не думая о последствиях. Только теперь Жану больше не нужно было расшибаться в лепёшку ради её капризов. — Тогда я хотя бы попрошу Полину устроить тебя при монастыре после твоего освобождения. Она сейчас в боевом крыле Сестёр и сможет замолвить за тебя словечко перед игуменьей. — Монастырь, мне? Стоять за свечным ящиком?! — Я не настаиваю. И понимаю…       Жан помолчал и вздохнул. — Смоленск — тихий город, с прекрасной экологией. С Москвой никакого сравнения. Я в прошлый раз, когда Бредихина чуть вас не сдала Климу с потрохами, приехал и никак не мог насмотреться. Сердце сжалось! Родные места, наизусть их знаю, но… Вернулся обратно. Тут без меня никак. К тому же — семья. Но ничего, мы уже дом достроили, летом на даче живём. — Жан, в память о нашем прошлом, ты бы не мог… — Ну разумеется, Ольга. Я уже назначил тебе усиленное питание.       Выглядела графиня и правда не очень, но Жан оставил своё наблюдение при себе. — Merci, — кивнула Ольга.       Графиня Воронцова ушла, и Жан, вздыхая, продолжил приём. Вечером они с Полиной собрались сходить с Иваном и Аннушкой в оперу на «Аиду». А к ужину обещала прийти Катя с Глебом, и, может быть, Генрих с Аглаей.       Уже уходя с работы и срезая путь через парк, доктор Дешам услышал, как где-то в кустах кричит на Барановского Ольга Анваровна. — Ты жалкий неудачник, Сергей! Видел бы ты сейчас Жана! Вот у него в доме всегда всё работало, и холодильник никогда не стоял пустым! Да забери ты от меня этого маленького вурдалака, что ты мне его суёшь?! — Оля, ты чего? Совсем с катушек слетела. Я больше не приеду, пусть тебя дед навещает, — вяло отбрехивался Сергей.       «Жестокий век, жестокие сердца», — удручённо вздохнул Жан, сел в машину и поехал домой.