II

«Я все-таки решил найти эту дурную, обыскал везде где только можно, прошло немало времени, уже наступила глубокая ночь. Какого же счастье было, когда я увидел, что моя неферут сидит в библиотеке так же трудясь над навыком письма.»       — Почему не ужинала?        — Хотела довести навык до совершенства.       — И как? Довела?       — Да, могу показать.       — Ну показывай.       Амен смотрел на свитки, что были написаны Эвой. Почерк был аккуратным, красивым. Уже и не скажешь, что недавно она криво писала. Видно было, девушка старалась.       — Молодец, делаешь успехи, иди в свою хижину отдохни, в купельну сходи, я принесу тебе поесть.       — Хорошо, эпистат.       После данных слов, девушка ушла. Пока она была в купельне, много обдумывала. « Неужто сам эпистат меня похвалил? Как снег бы не пошел. Пока я с ним разговаривала, первый раз увидела, что в его глазах была забота. Может, конечно, от этой работы у меня едет крыша.»       Амен зашел в хижину, девушка сидела на кровати расчесывала волосы. Оба молчали, каждый думал о своем, но позже тишину нарушил Амен.       — Я принес ужин, как поешь оставь тарелку, попрошу кухарку забрать утром.       — Не стоит, я сама в состоянии отнести, я по вашему господин, безрукая что-ли?       — Не упрямся, Эвтида, делай как велено.       — Доброй ночи, Эвтида. После этого Амен ушел, а Эвтида осталась со своими мыслями наедине. Утро наступает быстро, Эвтида по-прежнему не берет заказы, все-таки своя жизнь ей дорога. День сменяется днем, так проходит неделя за неделей. Все вроде как идет своим чередом. Амен уже не на столько стал придирчив к ней. Навык письма, был подтянут до безупречности. Вроде бы казалось, что все идет гладко, но так ли это? В Египте царило утро. Группа шезму отправлялись на занятия. Занятия прошли достаточно быстро. Уже все давно пошли трапезничать.             — Эва, с каких пор ты так быстро пишешь, да еще и аккуратно, неужто время зря не теряла?       — А вот тебе все покажи и расскажи Ливий.       — Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться, выпить по пивку вместе со мной и Исманом?       — Я не вижу никаких причин для отказа, Ливий. Тем более, ты стал мне как подружка, с которой можно обсудить последние сплетни. — ухмылялась Эвтида.       — Отлично тогда собирайся подружка, мы с Исманом будем ждать, около твоей хижины через час. «После трапезы, я удалилась в хижину. Мой выбор одежды сегодня пал на голубое платье, оно не было слишком открытым, но было слишком красивым. Все, как и сказал Ливий, они с Исманом стояли. Не знаю куда мы пойдем гулять, но в мои планы входило показать свое любимое место, там где я приводила свои мысли в порядок, там где меня бдил эпистат. Но, похоже, что в планы парней этого не входило.»       — Я знаю одно место, где мы можем посидеть спокойно, где нас даже верховный эпистат не найдет. — во всю улыбку говорил, Ливий.       — Пойдем, мой дорогой наставник и друг. «Это вам не показалось, ведь с того дня, как мы приехали в Фивы, Ливий стал не только наставником для Исмана, но и лучшим другом. Их объединяло много общих интересов, помимо интересов, это была работа и желание помогать другим.»       — Так, мы пришли. Как вам? «Место и правда выглядело тихим и спокойным. Тут было еще лучше, чем на том оазисе, где я любила проводить время.»       — Мне очень нравится, а тебе нравится, Эме?       — Выглядит чудесно, может мы уже приступим к пиву?       — Так точно! Ливий достал кувшин с пивом. Разлил по стаканам. Время шло подозрительно быстро. Исман и Ливий, выпили настолько, что у них появилось острое желание искупаться. Как бы Эвтида не уговаривала бросить эту идею, парни полетели в воду словно собаки, которым невероятно было жарко. Пока парни купались, Эва наблюдала за ними, ведь она была единственной, кто был в трезвом уме. Недалеко от ребят стояли двое мужчин. Один из них был выше, его рост был приблизительно 1,85. Сам по себе мужчина был брюнетом, волосы от природы кудрявые. Тело с рельефным торсом, что и у большинства охотников. Мужчину звали Донкором. Рядом с ним стоял мужчина ниже, он был блондином, его звали Эбо. Их мало интересовали парни. Больше всего интересовала девушка. Эти мужчины были охотниками, но не с отряда верховного эпистата.       — Что скажешь Эбо?       — Донкор, девушка хороша, родом из Гермополя.       — Действуем строго по плану Эбо?       — Все как и планировали, пока эти идиоты плескаются, усыпляем девушку, да бежим прочь. Пока парни плескались, двое мужчин сделали все четко и быстро, Эвтида не успела сказать что-либо, как тут один сзади поднес тряпку пропитанным каким-то веществом, что в миг усыпило Эвтиду. Двое мужчин скрылись. Один тащил девушку на плече. Другой рядом шел, как бы страхуя.       — Отлично сработались, Донкор       — Согласен, Эбо

Тем временем у Исмана и Ливия

      — Эме, ты точно хочешь отказать от идеи искупатся, вода потрясна.       — Согласен с Исманом, от такого отказываешься, Эва.       — Исфет, где Эме, я не вижу ее на берегу.       — Я ее тоже не наблюдаю. Парни ходили по всему берегу, но от Эвтиды будто след простыл. Её не было нигде.       — Исфет, я не понимаю, куда она делась? Обычно она никуда без предупреждения не ходит, когда в компании.       — Исман, это значит только одно, ее похитили.       — Эпистат открутит нам голову.              — В любом случае нам придется ему рассказать, у него нюх и чуйка похлеще, чем у нас будет, в конце концов, если мы ему не скажем будет хуже.       «Прошло около часов двух, может и больше, я была в какой-то камере. Тут пахло сыростью, последнее, что помню, как меня кто-то схватил сзади, а дальше только темнота. Только великий Ра, знает где и что будет со мной. Голова сильно болела, я попыталась подумать, как отсюда выбраться, но тут же мое тело было слабым, видимо какой-то побочный эффект, то чем меня отключили.»       «Мы шли с Исманом молча, ведь нам предстоит все рассказать Амену, он будет зол не спорю, но лучше мы ему скажем, чем утаим, тем более речь идет не о каком-то простом человеке, а о писари, так же счет идет на минуты, мы не знаем, что за люди похитили Эвтиду, так же не знаем, что хотят с ней сделать.»       — Верховный эпистат мы обязаны доложить новость, которая не очень обрадует вас.       — Меня не удивишь, хворь ходит, каждый день новости нехорошие докладывают. Говори, что случилось.       — Как бы так сказать, Эвтиды нет. Она пропала.       — Что? Как допустили такое?       — Мы после ужина решил прогуляться, нашли тихое место, выпили пива, с моим учеником, который практикуется лекарем, решили искупаться, Эвтида была на берегу. Не успели оглянуться, пропала. Думаю, что связано с похищением.       — Почем так думаешь?       — Мой ученик, сказал, что в компании, без предупреждения никогда не уходит.       — Как вы могли допустить, чтобы моего писаря кто-то похитил. Почему меня не предупредили о своей прогулке. Почему я должен последний узнавать новости, не по чину мне, не дозволено последним все узнавать, я верховный эпистат — кричал злостно Амен. «Я видел, как он злится, видел, что злит его ситуация, не по чину ему узнавать. На его скулах играли желваки, на шеи от злости вздулись вены, в глазах пылал огонь. Я был доволен тем, что несмотря ни на что, я ему доложил. Осталось надеяться, что с Эвтидой все в порядке.»       — Я понял тебя, Ливий. Молодец, быстро среагировал, каждая минута может быть на счету. Можешь быть свободным.       «После новости Ливия, я был зол, меня злило, что они не предупредили меня о своей прогулке. Злило то, что они пропустили момент, когда мою непокорную неферут похитили. Конечно, мне тяжело признавать тот факт, что дерзкая неферут, в которой была своя изюминка несомненно поджигала во мне интерес. Не было и дня, чтобы я не переставал смотреть на нее, когда она была на занятиях. Даже, когда она сидела со своими друзьями. Сейчас я должен сделать все, чтобы найти ее.»       «Я шел к Тизиану, чтобы он созывал всех охотников на поиски моей неферут. Сейчас тот момент, когда нужно все делать оперативно. Я попросил показать то место, где все трое были последний раз, когда похитили Эвтиду. Мы обшарили всю местность, и можно было сказать, что тут чисто, как я увидел знакомую тряпку. Это тряпка была одного из охотников, но не моего отряда. Я понял чьих рук дело. Не сложно догадаться. Мой отряд охотников, я их всех знал, кто на что способен, бывали случаи, когда охотники из моего отряда позволяли себе многое, но это не оставалось безнаказанным. Поскольку я главный верховный эпистат, я знал всех охотников. Это одни из охотников, про которых ходила не лучшая слава. Многое слышал, первый охотник звали его Донкор, может он и служил фараону, но только где видано, чтобы тот, кто служит фараону насиловал невинных женщин. Второй охотник его друг Эбо, был славным, но, когда связался с Донкором, поменялся под откос. Так же как и Донкор, вроде и служил фараону, но насиловал женщин. Не мужской это поступок. Где видано, чтобы охотники насиловали женщин. Проклянет их Анубис, за все их деяния, что совершили. Не теряя минуты, отправились к ним, я знал где их искать. И видет Великий Ра, я живого места не оставлю, если увижу, что хоть одна слезинка или волосинка упадет с моей неферут.»       «Не знаю, сколько уже времени я в этой камере просидела, я уже сбилась со счёта времени. Голова по-прежнему болела. Тело ныло. Я даже начала привыкать к запаху сырости. Тут резко зашел мужчина, он был блондином. Я сразу признала, что это был охотник. Он конечно выглядел не так благородно, как например Тизиан или Амен. Он зашел в камеру, по ухмылке, я поняла, что он что-то задумал.»       — Ну что, неферут, сейчас мы с Донкором будем пробовать тебя на вкус, какова ты в постели.              — Покарает тебя Анубис. Какой же нормальный мужчина будет так поступать с девушкой.              — Я охотник, служу фараону верой и правдой, ты смеешь мне указывать, как мне поступать, глупая неферут. Анубис меня не покарает. Кучерявый брюнет зашел в камеру.       — Какая сладкая, сладка ли ты так же, как выглядишь, м?       — Не боитесь, что Анубис покарает, а что же скажите верховному Эпистату — Эвтида ухмыльнулась. Смотря на их лица можно было прочесть легкий испуг.       — Верхоному Эпистату нет дела до нас, неферут. У него много дел.       — Сейчас мы с Эбо будем пробовать тебя неферут, будешь кричать или сопротивляться, будем палкой бить тебя, а если и это не поможет, будем бить руками настолько сильно, что имя свое забудешь. Двое мужчин раздевали девушку, платье голубого цвета было сорвано и скинуто куда-то в угол. Совсем обнаженная девушка билась в истерике и в конвульсиях. Мужские руки взяли ее за талию, притягивая к себе. Кучерявый брюнет целовал ее везде где только ему хотелось. Его руки блуждали по юному телу, он жадно целовал неферут, что часами ранее хотела лишь выпить пива и отдохнуть с друзьями. У него получалось ее целовать, еще бы минут пять и он готов проникнуть в нее своим членом. Девушка сопротивлялась до последнего, пыталась, она не могла вот так принять свою участь. Она упорно старалась скинуть этого наглого брюнета, последние попытки привели к успехам, она скинула мужчину. Эвтида смотрела бегло по камере, что же можно сделать, ничего в камере не было, кроме как стены. Мужчина встал, он понимая всю ситуцию, шел на девушку. Решив последние силы, которые и без этого были на исходе, она толкнула со всей силы, что есть брюнета в стену. Тот от неожиданности сильно ударился головой об стену, она выиграла время. Не теряя минуты, она ударила его еще раз головой об стену так, что тот отключился.       «Я не могла поверить в то, что происходит, лучше бы он меня избил, чем насиловал. Не могу так просто сдаться. У меня началась истерика, понимая ужасную реальность, билась в конвульсиях. Несмотря на то, что я была нагой. Изо всех сил сопротивлялась, понимание того, что сопротивляться долго не смогу, пыталась скинуть его. И какого было счастье, что у меня получилось. В камере не было ничего такого кроме стен, поэтому решила толкать его в стену, чтобы это жалкое подобие мужчины ударился головой об стену. Он встал, я видела, что идет на меня. Мои силы были на исходе, у меня получилось толкнуть его, пока он стоял в полном непонимании, ударила головой об стену. Он отключился, значит нужно придумать, как устранить второго. Я не успела ничего предпринять. Этот поганец начал бить меня палкой. Первое время, я терпела, но когда терпения было на исходе. Он закончил бить меня палкой, в ход пошли кулаки, лицо единственное место, где что-то живое осталось. Пока он бил меня, я защищала свое лицо. И Великий Ра, я слышала, кто-кто шел сюда, эти шаги не спутаю ни с кем, это шел Амен. Впервые я бы счастлива, что он идет.»       «Мы шли с Тизианом, каждый мой шаг был громким, чтобы они знали, что я шел. Я был зол. Дойдя до помещения, мы увидели темницы, они были все пустые, за исключением самой дальней, я уже слышал всхлипы, слышал отчетливо звук ударов. Картина была не самой лучшей, на полу лежала полуживая и нагая моя неферут. На ней не было ни единого живого места, видел как она закрывала лицо, пока тот паршивец бил ее. Тут я понял, мой гнев достиг пика. Никто не имел право обращаться так с женщинами. Тем более с моей Неферут. Я отчетливо видел, что недалеко от моей неферут лежит Донкор, видимо у нее получилось его отключить.»              — Покарает тебя Анубис, паршивец, что же вы творите. Где же видано, чтобы охотник служивший фараону, насиловал и бил ни в чем невинную девушку.       — О, вот и сам верховный эпистат. Какая встреча. Не успел блондин закончить свою речь. Амен набросился на него, он его бил, бил так, чтобы выбить из него дурь. От былого блондина не осталось живого места. Пока его дружок Донкор лежал в отключке. Амен успел его избить до такого же состояние. От былых охотников, если можно назвать. Не осталось ни единого живого следа. Оба были избиты.       — Никто не смееет ни одну женщину не то, что насиловать, но и бить тем более. Ты будешь казнен вместе со своим другом — обращался Амен к Эбо.              — Моё лицо до казни, будет тебе сниться в самых ужасных ночных кошмарах. Вас обоих казнят прилюдно, пусть каждый видит, что даже охотников наказываем за такие деяния.       — Тизиан, взять этих двоих. Мы слишком долго находимся, не зная, что с Эвтидой. Тизиан приказал охотникам связать этих двух паршивцев. Охотники связали их, все было готово, они ждали дальнейших указаний верховного эпистата. «Я слышала голос Амена, слышала как он бил их по очередно, я лежала не в силах что-то сказать, я чувствовала страх, у меня не было сил встать, слезы текли рекой. Вдруг почувствовала, как его тёплая белая накидка коснулась меня. Он бережно укутывал в нее, закрывая моё нагое тело. В нос ударил запах граната. Я понимаю, что вот-вот сейчас отключусь. Моё сознание медленно покидало меня. Прежде чем, я отключилась, я слышала, что мне говорил Амен.»       — Не волнуйся моя неферут, я пришел за тобой. Прости меня, не успел прийти раньше. Я вылечу тебя. Все будет хорошо.       «Я видел, как моя неферут лежит вся избитая. Девушка лежала обнаженной, я скинул с себя свою накидку, укутал ее, чтобы закрыть. Великий Ра, моя накидка была большой, что получилось укутать ее всю. Я видел, как слезились ее глаза. Я бережно взял ее на руки и мы выдвинулись домой.» Спустя какое-то время охотники были дома. Амен отправил Эвтиду к себе в хижину, он хотел, чтобы ее лечили при нем. Было видно, что он переживал. Друзья девушки были в ужасе от ее вида, они навещали ее, пока Амен отходил обсудить дела с Тизианом. Несколько дней девушка лежала в отключке. Конечно Амен, не был лекарем, но все-таки мог перевязать раны и промыть их. Ливий показал ему, как нужно правильно всё делать. Девушка так и не приходила в себя. Амен не находил место себе. По его лицу было видно, что он не спал. Лицо было уставшим. Дела были плохи, но даже несмотря на это, парень сохранял спокойствие. «Я была в каком-то незнакомом месте. Я слышала как приходили мои друзья, как говорили, чтобы я очнулась. Чувствовала теплое касания, как кто-то меня протирал, промывал мои раны. Слышала, как Амен говорил что-то. Я не могла выбраться, но отчетливо все слышала и понимала. Я тут словно на цепи. Змеи были у моих ног, каждая их них намеривалась укусить меня. Я пыталась что-то сделать, все было тщетно. Я увидела кинжал, который лежал. Мой внутренний голос говорил мне, Эвтида возьми его, ты не должна уходить так рано. Я несмотря на то, что под ногами был рой змей, взяла кинжал и начала вонзать в змей. Змеи были побеждены. Определенно это была борьба за жизнь. Борьба, в которой я одержала победу. Все начало светлеть, наконец я открыла глаза. Получилось не сразу, но мои глаза медленно привыкали к свету. Я чувствовала запах граната, что доносился по комнате. По виду поняла, что это не моя комната. Это была комната эпистата. Рядом со мной был Амен. Он сидел на полу, его голова лежала рядом со мной, а его рука держала мою. По лицу видно, он устал. Сколько провалялась в таком состоянии, я не знаю. Когда увидела данную картину, в моей голове будто все переключилось. Сам верховный эпистат переживал. Да он интересовал меня как мужчина. Несмотря на его уставшее лицо, он спал рядом со мной, переживал. Я не хотела его будить, я слабо улыбалась. Я обдумывала все происходящие, в конце концов, он спас меня. Пока я все обдумывала, не заметила как он проснулся.»       — Я рад, что ты очнулась моя неферут. Прости меня, я пришел поздно.       — Нет, ты пришел во время, я даже не знаю, что было бы, если ты не пришел.       — Расскажи неферут, как так произошло.              — Мы решили прогуляться и выпить пива с Исманом и Ливием, вскоре они пошли купаться, я конечно отговаривала их от этой идеи, но они не послушались. Я сидела на берегу, пока они плескались. Кто-то сзади приложил тряпку. И я отключилась. Очнулась уже в темнице. Девушка начала плакать, ее тело до сих болело, ей вспомнилось, как бил её отец. Он не насиловал, но постоянно был пьян и бил маленькую Эвтиду, тогда она пришла вся в слезах и побитой к Исману. Он был единственный кто, знал всю эту ситуацию, позже семья Исмана приютила Эву, она была им как родная дочь. Исман никогда не бросал Эву, он всегда был готов заступиться за сестру. Когда она подросла несмотря на ее характер, Эва всегда была с ним доброй и честной. У них бывали издевки, но они были шуточными.       — Тише, не плачь моя непокорная неферут. Их казнят прилюдно, за их деяния. Никто не посмеет тронуть хоть одним пальцем тебя, ни одному человеку не позволю, чтобы с твоего прекрасного лица хоть одна слезинка упала. Я уничтожу любого, мне никто не помешает. — Парень обнимал девушку, гладил по волосам. Запах граната и объятия успокаивали девушку. Ее сердце предательски билось чаще. Вскоре девушка уснула.        «Я был рад, что моя неферут очнулась. После того как я спросил что произошло. Она плакала, я видел, что ей больно. Мне было грустно и самому больно от слез моей неферут. Я всегда был справедлив. Если требовалось защитить слабых, я защищал. Ни одна женщина не вызывала во мне бурю эмоции. Мне предстояла тяжелая борьба самим с собой. Борьба скорее всего в которой, я проиграю.»