gramen

трава - с яз. цветов "я готов простить тебе всё."

Савва понуро плёлся домой, на этот раз один. Но зато с шоколадкой для Лиды от Марии Константиновны в кармане. Ася стала ходить в музыкальную школу, на класс скрипки. Удивительно то, что она записалась сама, просто пришла и записалась. Удивительно и то, как она играла. С начала её занятий прошёл всего лишь месяц, а она уже приходит, перебирает пальцами и извлекает звук. Лида всегда в такие моменты восторженно хлопает в ладоши, а Ася издаёт привычное ей хмыканье и убирает скрипку в футляр. И как у неё это получается? Всё, за что не взялась бы эта девочка, приносит ей большой успех. Эти мысли даже радовали. Радовало то, что у всех всё налаживается. Почему у всех? Потому что, вот, взять Раю с Костей. Он, конечно, не до конца ей доверяет, но всё же, ведёт себя с ней очень открыто. А она вся будто светится рядом с ним, ходит, говорит о нём, ждёт и так радуется, когда дожидается! Или вот Ася, конечно, любовь свою она не нашла, но стала намного самостоятельней и ответственнеей. А может даже здоровее. А Лида стала более общительной и весёлой. К концу января она уже полностью выздоровела, а как пошла в школу, все, по её рассказам аж кричали от радости. Недавно она обзавелась подружкой, которая тоже только недавно переехала в Петербург. Зовут Алиса, очень милая и добрая девочка, аж глаз радуется, когда они вместе домой приходят. Мария Константиновна с Николаем Романовичем стали чаще приходить, и, видно, взаимоотношения у них явно улучшились. А он? Он счастлив, потому что счастливы счастливы все. Нет. Он не счастлив, ему не хорошо, ему просто не может быть хорошо. Он не достоин того, чтобы ему было хорошо. Он не достоин даже того, чтобы нормально существовать, а ему ещё и хорошо подавай...

***

По приходу домой Савву встретила сестрёнка. - К нам Рая с Костей заходили, тако-ое рассказывали! Правда, что мы гулять идём? Правда? Мальчик устало вздохнул, заботливо смотря на прыгающую Лиду. - А ты готова гулять? Холодно там, простынешь ещё. Будет к тебе домой Мария Константиновна с мандаринками таскаться, а мне краснеть от стыда стоять... - Готова! Конечно готова! Рая сказала, что Аська будет, а она так давно к нам не заходила... Поскорее бы увидеться! Точно. Ася. Она как будто избегает его. Примерно с середины января они почти не оставались одни. Даже парой слов не перекинуться теперь... А ведь Лида так скучает... Надо будет сходить проведать, конфетки, может, её любимые принести...

***

Все дни проходили как в тумане. Он как будто всё больше отдалялся от своих друзей. И никто не замечал. Только Костя в один момент взболтнул. - Что-то ты совсем раскис, друг мой. Случилось чего? Рассказывай, не бойся. Я уж выслушаю и помогу чем смогу. Но он молчал. Говорить не хотелось совсем. Тем более с ним. Хотелось просто избегать и избегать. Домой он снова шёл один, с наушниками и плеером. Проходя мимо старой детской площадки взгляд невольно упал на качели. Большие, грандиозные, как раньше казалось, качели теперь выглядели как груда собранных вместе железных палок, над которыми, казалось, приняли бессчётное количество попыток покрасить в разные цвета. Но они так манили его, мелодия песни шла вверх, а ноги сами несли его к качелям. Они недовольно скрипнули, но всё же пустили мальчика в свои доверительные объятия. Объятия. Его так давно никто не обнимал... Пока ноги взмывали ввысь, а картинка реальности двигалась вверх и вниз, в голове крутились разные мысли.

***

Когда он пришёл домой, никого не было. Лида неверно куда-то ушла, к подружкам, или гулять. На кухне его ждала маленькая записочка. "Я ушла гулять, к восьми буду дома!" Всё как и ожидалось. Савва сел за стол и достал листок бумаги. Склонившись над листом бумаги, словно креветка, он начал писать. "Привет! Если вы это читаете, то скорее всего я уже мёртв. В моей смерти прошу никого не винить. Передайте Асе, Косте и Рае, что они были хорошими друзьями. Лида, если ты это читаешь, то в моей тумбочке на верхней полке, на 140 странице в сборнике стихов Пушкина лежат деньги. Их много, тебе хватит. Купи себе что-нибудь хорошее. Люблю вас и буду скучать. Ваш Савва." Пока он это писал, на бумагу капнуло что-то мокрое. Он... Плачет? Он редко плакал. Почти никогда. А сейчас вдруг заплакал. Он не хотел прощаться с жизнью, сестрой, друзьями, Асей... Но ему придётся. Всем так будет лучше. Через пять минут он стоял у раскрытого окна и смотрел вдаль. В наушниках играл Цой, а плеер выпал из рук от бессилия. Он дослушал песню и сложил наушники. Вдох. Вот сейчас он прыгнет и проснётся на море.. На тёмном бушующем море. И ему будет хорошо. Выдох.