Злость

Стоя перед ананасовым зданием, Тентаклс размышлял над тем, что хотел бы сказать. Восемь ног сами привели его к причудливому дому, так что он даже не успел всё хорошо обдумать. Обычно он неприлично долго размышлял над планом своих действий, рисками и последствиями, а потом слал всё и вся к чёрту и занимал свои уста кларнетом. И такая идея обычно заканчивалась не очень хорошо, ведь его карма была ужасна и настигала его слишком часто, иногда по ошибке… В окне на миг замаячила жёлтая буря, которая чем-то активно занималась. Наверное, очередная странная идея, захватившая с головой. В карте у Спанчбоба стояло окр, хотя ему это, казалось, никак не мешало и он не страдал. Зачем тогда вообще обозначать его как больного? – думал Сквидвард, подходя к двери. Из них двоих был болен лишь один человек, и он имел в виду не свою депрессию. – Ха? – дверь скромно приоткрылась, немного удивлённый Спанчбоб показался в проёме. – А, это ты, Сквидди. – его лицо сразу же просветлело, и выглядел он довольным. От такого контраста у Сквидварда где-то на уровне грудной клетки вдруг потеплело, и он осознал, что ему хорошо знакомо это чувство, которое он не надеялся испытывать так часто после двадцати семи. Он не чувствовал ничего, смотря на свои картины, получая зарплату, гладя улиток. Но стоило глупой губке радостно хихикнуть, посмотреть с искренним счастьем на сделанный им же крабсбургер или подбодрить измученного жизнью кальмара, как щёки этого самого мученика еле заметно алели на глазах. Когда он играл для Сквепэнтса, ноты переставали быть фальшивыми, но этого никто так и не засвидетельствовал. – Спанчбоб… Я хотел признаться тебе… – начал кальмар. – Это прозвучит очень странно, тем более от меня. Я имею в виду, я всегда ругаюсь и всё такое. Но это уже часть моего характера, знаешь. Хотя, ты частенько меня раздражаешь! Но, не смотря на это… Я думаю, ты мне нравишься.. Но не как лучший друг, или, что бы не пришло в твою жёлтую голову! Я имею в виду, ну, ты сам понимаешь! И… Спасибо за того плюшевого медведя, с ним достаточно удобно спать… Спанчбоб внимательно слушал весь этот поток бреда с счастливой улыбкой, не прерывая зрительного контакта, смотря своими голубыми глазами, в которых блестели, наверное, тысячи звёзд. И плавало не меньше миллиарда морей, на которых отражался небесный свод. Но внезапно, на последних словах лицо Спанчбоба помрачнело, а в глазах появилась претензия, негодование и обида. "Что же случилось?" – запаниковал кальмар. Ему вдруг очень сильно захотелось провалиться под землю и там же сдохнуть. – Сквидвард… Это был котёнок, а не медведь!