Последний из рода Хоу

      На день рождения маленького Кайлана собирают всю знать —иногда Логэйну невольно думается, что для Мэрика это очередной повод не видеться с сыном ровно тогда, когда мальчишка нуждается в этом больше всего. В итоге весь вечер, после официальных поздравлений и положенных льстивых слов юный принц проводит в компании детей ферелденских аристократов, которые с аппетитом пируют в его честь и усердно подлизываются к королю в надежде на его особое расположение.       Отец и сын страдают от одной и той же напасти, один — в пиршественном зале, второй — в детской, ибо отпрыски местных баннов и эрлов в основном ничуть не лучше родителнй.       К Логэйну, благо, подольститься никто даже и не пытается, а потому у него весь вечер одна забота — подмечать вовремя умоляющий взгляд короля и подходить к нему ровно в тот момент, когда его кто-нибудь особенно измучил. Сам же он невыносимо скучает; события подобного толка ему кажутся бесполезной тратой времени, а потому он уж и сам благодарен, когда супруга подменяет его на «посту» в непосредственной близости от Мэрика, и у него появляется возможность выйти в сад и проветрить голову после нескольких часов в людном замке, шумном как пчелиный улей и душном как распаренная баня.       Стоит приятный летний вечер; даже вечно пыльный Денерим не кажется таким уж унылым, когда в воздухе разлит медовый запах подмаренника, а по розово-оранжевому небу размазаны лёгкими штрихами редкие, рваные полупрозрачные облака.       Идиллию нарушают громкие детские голоса: похоже, будущее Ферелдена заметно соскучилось слоняться по замку и вывалилось играть в сад весёлой гурьбой. Пока Логэйна никто не замечает, у него появляется шанс присмотреться к окружению юного Кайлана получше. Он с удовлетворением отмечает, что верховодит детьми, скорее, Анора, и только двое не во всём её слушаются — вечно растрёпанная девочка с соломенными косичками, Элисса Кусланд, дочка Брайса, и чернявый жилистый мальчишка с задорным блеском в глазах.       Натаниэль Хоу, которого Рендон по неясной до сих пор Логэйну причине так упорно отталкивает от себя.       Стоит только Логэйну посмотреть на него чуть пристальнее, как их взгляды встречаются — маленький Хоу, похоже, внимательностью не обделён. Хороший бы лучник из него вышел, да только отец вроде как задумал услать его в Вольную Марку к какому-то, прости Создатель, бывшему шевалье.       Из всех маленьких дворянчиков, которых исправно таскали сюда с собой родители, Натаниэль нравится Логэйну больше всего. Впервые он увидел старшего сына Хоу, когда был с визитом в Башне Бдения — застал мальчишку в зале, полном трофеев и оружия, на которое тот глазел с благоговением и восторгом. Натаниэль вообще умел быть искренним, но при этом ничуть не казался дурачком, как, например, Кайлан — именно это в нём и подкупало. В тот день Логэйн подарил ему наконечник от стрелы, которую он когда-то всадил в шею одного орлесианского солдата и с тех пор носил с собой на удачу.       Теперь, стоило только мальчишке его заметить, как он улыбается и демонстрирует Логэйну заветный талисман, который висит на потрёпанной верёвочке у него на шее.       Логэйн не в состоянии удержать на лице привычное угрюмое выражение; он неуклюже улыбается в ответ — и спешит обратно к гостям. Всё-таки с детьми, особенно чужими, ему общаться ещё сложнее, чем с их родителями.

***

      Разгромленная Башня Бдения — печальное зрелище.       Логэйн стоит посреди того самого зала, где много лет назад впервые увидел маленького Натаниэля Хоу, и борется с собственной совестью. Интересно, где он сейчас? Всё ещё в Вольной Марке? Знает ли о случившемся? Винит ли отца — или его, Логэйна, во всём этом бардаке? Или, может, обоих — так было бы, пожалуй, вернее всего.       — Поверить не могу... Сколько ещё павших героев нам предстоит повидать на нашем веку?       Возмужалый, но всё ещё смутно знакомый голос отрывает Логэйна от созерцания разрухи, к которой он невольно чувствует себя причастным. Молодой человек в доспехах Стража — точно так же, как и он сам — смотрит на него глубоко изменившимися глазами. Вместо привычного задора Логэйну видятся в них только необъятное горе. И такая же необъятная злоба.       — Брось, Натаниэль, — кивает он с деланно невозмутимым видом. — Мы всё равно теперь в одной лодке.       Воистину, удивительная ирония: сын предателя и человек, который ускорил его падение, отныне оба — в рядах ордена, который должны ненавидеть всей душой.       — Ты разве не...       — Вернулся из Вольной Марки на руины. — Губы Натаниэля дёргаются, но он усилием воли удерживает на лице каменную маску холодного безразличия. — Страж-Командор, право удивил меня своим безграничным милосердием.       Последние слова сказаны с отчётливой иронией, и Логэйн не удерживается от усмешки.       — Да... Он это умеет лучше всего. Удивлять.       — Почему? — вдруг спрашивает молодой Хоу, и сердце Логэйна обрывается, ухает предательски куда-то в желудок. Он ведь знает, что может последовать за этим «почему». — Почему мой отец так поступил? Почему вы позволили ему это, демон вас забери? Почему вас — почему меня! — пощадили, а на него у Стражей не хватило этого хвалёного милосердия?       Тёмно-серые глаза его, которые Логэйн запомнил лукаво-спокойными, теперь пылают гневом; Логэйну хорошо известно, что такое невысказанная злоба, но он стыдливо молчит — Создатель всемогущий, он и собственной дочери до сих пор не сказал «прости», а уж чужому мальчишке...       Когда Логэйн разворачивается, чтобы уйти — навсегда, потому что его ждёт долгое путешествие в ненавистный Орлей, — он слышит у себя за спиной глухой, короткий стук. Приходится обернуться назад и взглянуть на потёртый ковёр.       Прямо у его ног лежит талисман из слегка заржавелого наконечника старой стрелы.

***

      Сухая жара Западного Предела натягивает кожу, превращая её в подобие пергамена. Логэйн вытирает по со лба и заходит в спасительную тень под сводами крепостных ворот.       Староват он что-то стал уже для разведки Глубинных троп — на этот раз грешным делом пару раз подумал, что не вернётся. Был бы он сейчас помоложе...       — Вот так встреча.       От старческих дум его отвлекает много раз слышанный во снах голос. Обернувшись на звук (куда более спокойный и дружелюбный, чем в Тени), Логэйн первым делом встречается взглядами со спокойными, чуть лукавыми серыми глазами — и оказывается не готов.       — Воистину... Какими судьбами, Натаниэль Хоу?       Этих глаз Логэйн побаивался — много раз видывал во сне эту встречу и мужественно выносил суровый, испепеляющий взгляд человека, к судьбе которого приложил руку, ни на секунду об этом не подумавши перед тем, как действовать.       Но в реальности в глазах этих злобы отчего-то вдруг ни на грамм.       — Ну, отчего бы и не увидеться случайно двум Серым Стражам, — уклончиво отвечает Натаниэль и протягивает ему руку.       Логэйн мешкает несколько мгновений с застывшим от изумления лицом. Отводит взгляд. Медленно шарит в кармане.       Когда он пожимает руку Натаниэля, то передаёт ему талисман — изрядно проржавевший наконечник стрелы на старой, до сих пор не истлевшей верёвке.