Часть 40

Дни пролетали незаметно, вот уже закончилась не самая плохая неделя. У Такемичи стали обрисовываться рельефы мышц. Сейчас он сидел на диване в гостиной и шипел сквозь стиснутые зубы, пытаясь сдерживать ругательства. Казутора смазывал на его спине порезы от ножа. - Такемичи, если будешь так дергаться, сам будешь наносить мазь. Кто вообще в здравом уме тренируется с помощью ножей- говоря это, мальчик с тату на шее сильно надавил на порез. - Ну Казутора, посмотри какой я хлипкий, а переулки и подворотни такие опасные, вдруг на меня на падут как в прошлый раз, - в синих глазах искрился смех. Такемичи до сих пор посмеивался над Казуторой из-за ситуации двух дневной давности. Синеглазого беспокоила ситуация в семье Ханемии, ночевать в январе на улице не самая лучшая идея, мало ли какие отморозки нападут, да и извращенцев полным полно. Каждый день после тренировки, он ходил разными маршрутами, разыскивая Казутору. И вот, ему повезло, он заприметил знакомый силуэт, который заворачивал в темный переулок, ничего не оставалось как последовать за ним. Такемичи едва успел среагировать на выпад руки целящийся ему прямо в лицо, с усилием подавив в себе желание достать нож и резким движением разрезать сухожилие на руке. - Казутора! Это я, Такемичи! - закричал он. И вот, Казутора уже третьи сутки живет у Такемичи. Сегодня они вместе должны идти в школу, у синеглазого сдача тестов и домашних заданий. Но перед этим нужно было смазать свежие порезы. Ведь старший брат Дэвида, долго не думал и переехал к своему брату, теперь тренировки проходили по утрам. Да, это было намного лучше, чем когда он тренировался по вечерам, не нужно было придумывать причины почему Такемичи не может как раньше проводить время после работы с Шиничиро. Ханагаки в глубине души хотел сменить работу, перейти в другую мастерскую. Ему надоело прикидываться, что он не замечает, как взгляд старшего Сано постоянно задерживается на нём, как Шин ищет любую возможность прикоснуться к нему. Взгляды. Вздохи. Прикосновения. Всё это начинало раздражать, желание убежать, скрыться, становилось всё не с терпимее. Когда он проснулся утром в постели с Санзу, Такемичи почувствовал полное моральное опустошение. Он чувствовал себя полным ничтожеством. Если связь между ним, Теттой и Манжиро можно было объяснить подчинением, то как же Санзу? Неужели он сам этого захотел? Это было добровольно? Как с Шуджи? Или нет? Такемичи ничего толком не помнил, после того как он собственными глазами увидел, как вся верхушка "Токийской свастики" решила пойти совершенно по другому пути, в голове зашумело. Страх сжимал его, словно он был заперт в клетке, которая сужалась со всех сторон. С того дня, он стал избегать всю верхушку "Тосвы", на сообщения отвечал сухо и по существу, прикрываясь работой. Можно сказать ему в тот день повезло. Слух о том, что в их банде есть парень, который чинит байки за дешево разошелся словно лесной пожар, распространяясь бесконтрольно. Подростки стекались со своими средствами передвижениями к нему. Но сегодня избежать встречи с ними не получиться, собрание было назначено на вечер, явка была обязательна. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил как обстановка в комнате накалилась, тишина была звенящей. Боль в плече привела его в чувство. Перед ним стоял Манжиро Сано. Глаза его почернели, на лице расплывалась улыбка. - Такемучи, что это? - Майки? - синие глаза смотрят не понимающе, что он тут делает? - Привет, разве мы не договорились встретиться на собрании? - Такемичи недоуменно смотрит на него. - Я скучал по тебе Такемучи, ты всё время занят и почему ты в таком виде с Казуторой? - Он просто мне помогал обработать порез, мы с ним учимся в одной школе поэтому, он ночует у меня иногда, помогает с уроками. - частичная ложь, но Ханагаки научился виртуозно врать, даже в глазах отражалась кристальная честность. Поворачиваясь к Казуторе, он улыбается ему искренней улыбкой произнося: - Казутора иди сегодня без меня в школу, не забудь свой бенто и ключи. Можешь передать мои задания? Скажи что я не много приболел. - вставая и натягивая на себя футболку произносит синеглазый. - Майки, пошли я тебя накормлю завтраком- не давая опомниться, он ведет его на кухню, садит и выходя закрывает дверь. Быстрыми движениями он стал собирать свои работы, передал их Казуторе и обнял его на прощание. Кухня встретила его тягостным молчанием и тяжелым взглядом черных глаз. - Что у вас с ним было Такемучи? -мурлычет Манжиро. - Майки, ты чего? Мы друзья с Казуторой и напомню он и твой друг тоже- проходя к плите произносит синеглазый. Доставая ингредиенты для приготовления завтрака он не видит как лицо у Манжиро темнеет, он резко встает и рывком разворачивает Такемичи к себе лицом. - Почему когда я прихожу к тебе ты не один! - шипит он ему в лицо. - Почему вокруг тебя столько людей? Я хочу чтобы ты был только моим, - говоря это он заставляет синеглазого отступить на шаг и упереться в столешницу. Пути отхода закрыты. - Тебе нужно прекратить так относиться к людям, они иногда нуждаются в простом человеческом понимании. - А я не нуждаюсь? Ты целую неделю куда-то исчезаешь, либо занят другими. Мы скучаем по тебе. Это "Мы" выбило почву из под ног Такемичи, в маске спокойствия появилась трещинка. - Кто это мы?- синеглазый стал гладить по голове Манжиро, что бы не показать как начали подрагивать его руки. Ответа не последовало, схватив за затылок его вовлекли в долгий болезненный поцелуй. Клеймя и подчиняя. Долгий стон и сбившееся дыхание, капли слез что скопились в уголках глаз. Как же это возбуждает. Перекинув Такемичи через плечо словно мешок, его несут в спальню и кидают на кровать. Резкими движениями срывая с него одежду. Перед Манжиро лежит такое вожделенное и прекрасное тело. Его любимый Такемучи, подожди, скоро ты будешь стонать подомной и выкрикивать моё имя. Желание слишком велико, не долгая растяжка и вот, быстрый толчок внутрь, тело под ним дернулось вперед пытаясь выбраться из под него, не прекращая движения он вжимает Такемичи в кровать. Быстрые движения, хрипы, что вырываются из горла лежащего под ним парня. - Такемучи, ты так прекрасен, в тебе так хорошооо- толчок внутрь оказался особенно сильным, заставляя синеглазого выгнуться. Беззащитная шея притягивает взгляд, побуждая замутненное наслаждением сознание пометить, оставить свои следы. Укус. Болезненный вскрик. Капли крови, что сейчас слизывают довольно урча, тугие стенки сжимаются ещё сильнее, всё это заставляет Майки кончить. Получив долгожданную разрядку Манжиро скатывается с Такемичи, сгребая его в свои объятия. Черные глаза закрываются, он засыпает. Внутри него пусто. В принципе он сам на это согласился, наверно лучше так, чем сидеть на цепи. Он выбирается из ослабших объятий, пошатываясь выходит из комнаты. В ванной он выпивает сразу три таблетки. Горячие струи душа смывают все лишние жидкости с его тела. Всё хорошо.

***

Майки устал. Майки одиноко. Майки съедала ревность. Целую неделю ему пришлось решать вопросы банды, ему нужна была поддержка, а не те сухие сообщения, которые он получал от Такемичи. Ему казалось, что это всё отговорки, на самом деле Такемучи не занят, он наглым образом обманывает Майки. Даже поручил спец отряду проследить за ним, разочарование и счастье, вот что он испытал, когда узнал, что Ханагаки действительно занят на работе. Его Такемучи слишком выделялся, да он не обладал харизмой что сбивает с ног, но у него была тихая, спокойная, теплая аура. Люди тянулись к нему, уже многие в банде восхищались им. Добрый, спокойный, не конфликтный и отзывчивый. Среди жестокости и насилия, он был словно цветок, который пробился посередине заасфальтированного шоссе. Майки слышал, как некоторые участники банды рассказывали, как его Такемучи шутил с ними, рассказывал смешные истории, а одного даже угостил мороженным. Его добил Мицуя, который подошел и напрямую сказал, что тоже хочет получить внимание Такемичи, он слишком понравился ему и Такаши не хочет в тайне от главы ухаживать за Ханагаки. Он сорвался, мчал как дурак, выжимая предельную скорость на своём байке, который тоже собрал Такемучи. Ту картину, что он застал, заставило его сердце болезненно сжаться. Синеглазый парень сидел с оголенным торсом и улыбался, а позади него стоял Казутора и водил рукой по его белоснежной, нежной коже руками. Ревность. Злость. Обида. Желание разорвать Ханемию на месте, боль от предательства Такемучи, рвали его на куски. Сожаление. Стыд. Вину. Вот, что сейчас он испытывал, когда сидел на кухне и ел приготовленную пищу. Такемучи ему всё объяснил, показал порез и мазь, которую помогал нанести ему Казутора. действительно, место было такое, что до него не достать самому, не просить же постороннего человека. Но его любовь добра и не держит обиды. Где-то смеялись сверчки и цикады над наивностью Манжиро Сано.