Часть 47

Изана изводил Какучо своими бесконечными вопросами о его друге детства. Что любит Ханагаки? Что ему нравиться? Какой он человек? Чем дорожит? На что способен? Это всё порядком начинало надоедать, но Какучо стоически терпел бесконечный поток вопросов. Ведь после трагической потери родителей и одиночества в котором он утопал, без возможности сделать вдох. Друг, что он нашел в этих пустых и одиноких стенах приюта, был словно спасительная соломинка, за которую он ухватился. Изана Курокава, тот за кем он всегда пойдет без сомнений, без вопросов, без всяческих сожалений. Сделает для него всё что потребуется, но почему - то именно сейчас Какучо Хитто сомневался. Что значит забрать Такемичи себе? Сомнения одолевали его, мешая спать по ночам. Друг детства, которого он встретил спустя так много времени, стал объектом одержимости двоих совершенно безбашенных людей. А ещё тепло домашнего уюта, что Какучо почувствовал, не давало сделать шаг вперед. Решиться насильно забрать человека, возможность сделать больно Такемичи, останавливало его от необдуманных действий. А Изана, словно змей искуситель, постоянно припоминал тот уютный вечер, давя на болезненные точки. - Разве ты не хочешь проводить все вечера так? - фиолетовые глаза смотрят жалостливо - Ты не видишь как Майки с ним плохо обращается? Ему с нами определенно будет лучше. - давит на больное Изана. Да, после увиденного сложно было устоять и не начать бить Манжиро Сано. Те удары, которые Майки наносил Такемичи, до сих пор отдавались болью в сердце. Его добрый, смелый друг, как в детстве, закрыл Какучо собой не давая Майки ударить его. После так сказать шокового пробуждения, он мало что понимал. Снова вспыхнула драка между Изаной и Майки? Нет, Изана, сопел рядом на футоне, тогда что за шум в гостиной? Курокава встал и отрыл дверь, едва успев увернуться от летящего в него телевизора. Братья Хайтани стоят в проёме двери, на руках Ран держит Такемичи, который прожигает его взглядом. Майки словно в каком-то трансе крушит гостиную, Такемичи соскальзывает из рук Рана, осторожно подходя к главе "Тосвы". Удар, и его друг отлетает к стене, встаёт и снова подходит к Майки. - Прекрати! - голос звучит уверенно и твёрдо. Удар. Не выдержав Какучо подбегает к Майки занося кулак для удара. - Стой! - отчаянный крик Такемичи. Поздно, Майки уже начал бить не успевшего отреагировать Какучо, толчок. Перед Манжиро Сано вновь возник Такемичи и со всего размаха влепил тому пощечину. В гробовом молчании, раздался удивленный голос: - Такемичи? А дальше, события разворачивались словно в дешевой мелодраме. От которой хотелось блевать. К чему этот виноватый взгляд? Почему все остальные члены "Тосвы", которые присутствовали там не остановили своего лидера? Бесконечные вопросы без ответа. Они с Изаной по всему Токио собирали союзников, основная база их банды находилась в Йокохаме. Не все ещё вышли из колонии, поэтому они не могли передвинуть дату битвы. Да, Какучо не хотел забирать Такемичи в банду, но возможность освободить своего друга, придавала сил и уверенности. Нытьё друга и соратника в конец доконало его, они решили навестить Такемичи, даже прикупили вино в качестве извинений. За ними увязались братья Хайтани, аргументируя свою компанию тем, что они тоже хотят извиниться, наладить связь с их будущим подопечным. Они от чего-то решили, что Ханагаки будет в их отряде. Кто это? Сердце замерло, перед Какучо Хитто стояла невысокая стройная девушка в роскошном кимоно, что ей так шло. Большие синие глаза смотрели внимательно, на красивых пухлые губах играла легкая улыбка. Плавным движением руки, она раскрыла свой веер и с легкостью закружилась. Звень - звень, лепестки на заколке звучат в ритме его сердца. Из транса его вывел голос друга, что раздался от девушки. - Ну Мицуя, я думаю, что мне пора снять сей шедевр. На выходных поедем снимать твоё творение посреди цветения. Хэй Соя, у нас гости, готовь побольше. Такемичи Ханагаки обязан быть в "Поднебесье", никаких больше сомнений.

***

Сердце у Изаны Курокавы было занято любовью к его брату Шиничиро, уважением к своему другу Какучо, больше никого он туда пускать не собирался. Да ему нравился уют и тепло, что давал Ханагаки, но не до того, чтобы развязывать битву за него. Просто он хотел позлить Майки, забрать у того, что тот так страстно желал. Именно поэтому Изана нашел такую дурацкую причину, что бы сразиться с ним. Сегодняшнее посещение тоже было спланировано, так как Курокава знал, что Майки примчится к Такемичи, если не найдёт Шина дома. А дома Шиничиро не было. Не только Майки следил за передвижениями Ханагаки, но и Изана приказал шпионить за ним. Он страстно желал узнать причину, по которой Ханагаки упорно остается с Майки не смотря на то, что явно не испытывает никакого удовольствия. Даже не подозревая, что поводок власти находиться совершенно у другого человека. Сердце предательски пропустило удар. Сейчас стоя в гостиной, Изана отчётливо понимал причину сумасшествия Майки.

***

Молчание было невыносимым, стоящие в коридоре гости не проявляли признаков жизни, только ходящие ходуном грудные клетки давали понять, что они всё ещё живы. Выражение лица Манжиро Сано менялось с каждой секундой, черные омуты глаз казалось стали ещё темнее. Сжатая челюсть дала понять, что он не доволен. Но чем именно? Гостями? Так Такемичи не всех звал к себе, а те кто присутствовал у него, назначил сам Майки, отчего-то не позволяя Санзу следить за ним. Изначально, Такемичи просил в сопровождающие именно Харучие, к которому привык. Дабы разрядить обстановку, он громко прокричал Сое о наличии гостей. Удивительные эти братья Кавата, по выражению лица так и не поймешь, что именно Соя добрее Нахои. Они по очереди сопровождали Такемичи, а что бы им было легче, они поселились у него. Хорошо, что у него жилплощадь расширилась, иначе он даже не представлял где разместит всех. Ужин начался с тягостного молчания. Банда "Тосвы" переняла настроение своего командира, которого не пустили в комнату, когда Такемичи снимал кимоно. Мицуя кричал, что он только помешает и помнёт его произведение искусства. Поэтому ничего страшного если он побудет за дверью. А за дверью был Изана, который вслух размышлял о том, что Такемичи станет не плохим трофеем. - Прекратите, есть же совершенно не возможно. Неужели у вас нет никакого уважения к готовке своего друга? - синие глаза смотрят устало. - Всё хорошо, - улыбался Ран. - Я напомню, что мой дом - это нейтральная территория и драки тут запрещены. Вы не так много зарабатываете, что бы оплачивать мне очередной погром. А теперь ешьте и расходитесь по домам. На этих словах Майки совсем погрустнел. - Можно мне остаться? - произносит он практически шёпотом. - Можно,- слабая улыбка появляется на губах Ханагаки. - Тогда и мы остаёмся с Какучо - Изана просто так не сдает свои позиции. Какучо друг Ханагаки и тот не выгонит его, а Изана "король", что не оставит своего слугу. - Риндо будет страшно идти по ночным улицам - фиолетовые глаза Рана смотрят на брата. - Д-да, - краснея от толи от стыда или смущения, подтверждает слова своего брата Риндо. За всем этим представлением Такемичи молча наблюдал. Дети, которые научились убивать, но не познали нормального семейного тепла. Жалость к ним, не давала хозяину дома мыслить рационально. Угнетающая обстановка постепенно исчезала, на замену пришло обычное подростковое веселье. Риндо играл против Сои на приставке, остальные громкими голосами их подбадривали. - Да выруби его! Правый хук! Правый! - кричал Нахоя. - Таким ударом ты даже бабушку не вырубишь! Уклоняйся! В лево! - звучал возбуждённый голос Казуторы. - Да не ори в ухо - после проигрыша, прокричал Злюка. - Дай, я сам с ним разберусь! - вырвав джойстик из рук брата, Нахоя запустил игру. Лицо ухмыляющегося Риндо, не предвещало ничего хорошего. Изана и Ран играли в карты против Мицуи и Такемичи, Майки же сидел позади синеглазого и крепко обнимал его. Какучо принципиально отказался играть, так как не честно трое против двух. Да и если быть честным, Хитто было интересней наблюдать как парни рубились в приставку, а не эти игры разума. Где нужно запоминать порядок и расположение карт. По уже заведенной традиции, наградой были шоколадные конфетки. Вкусное какао грело изнутри.

***

Ночную тишину нарушил неуверенный голос. - Обещай, что не бросишь меня! - отчаянный шёпот и горячее дыхание, что опаляет затылок. - Обещаю. - Нет, поклянись! Поклянись, что не уйдёшь! - Клянусь, я не покину тебя - (В ближайшем будущем) - добавляет про себя Такемичи. Этого достаточно, что бы успокоить Манжиро. - Я знал, что ты не бросишь меня - начиная целовать шею, бормочет Майки. Его руки уже вовсю блуждают по столь желанному телу. Поворачивая к себе лицо Такемичи, он тут же осыпает его поцелуями. Нависнув над ним, Майки переплетает их пальцы, в ночной темноте его глаза так ярко блестят, поцелуй в губы, медленный и столь желанный. Заставляя стонать от удовольствия Такемичи, он проникает глубже, сплетая их языки. Майки уже самого разрывает от желания, но он сдерживается, разорвав поцелуй, он прокладывает по шее дорожку из невесомых поцелуев. Ниже, касаясь чувствительных сосков, взяв розовую горошинку в рот он, умело ласкает её, перекатывая на языке и слегка покусывая. Заставляя Такемичи изгибаться и приглушённо стонать, Майки уверенными движениями стягивает нижнее белье, что сейчас является преградой. Обхватывая уже затвердевший член, он медленно проводит по нему, громкий стон наслаждения всё же срывается с губ Такемичи. Заставляя Майки ухмыльнуться. - Стони громче, пусть Изана знает, что ты принадлежишь мне! Он нащупывает тюбик, обильно выдавливая смазку. - Расслабься - шепчет он. Тугое колечко мышц расслабляется, он медленно вводит палец, продолжая ласкать чувствительные соски. Лицо Такемичи упирается в подушку, заглушая стоны. Майки хмуриться, добавляя второй палец, ему хочется слышать громкие стоны. Такемичи же активно подмахивает бедрами, насаживаясь на пальцы, удовольствие электрическими импульсами расходятся по всему телу, желание получить разрядку не выносимо, ещё чуть - чуть. Пустота. Такемичи заскулил от разочарования. - Сейчас, любовь моя - лихорадочно шепчет Манжиро, входя во всю длину и начиная двигаться. Два тела сплетаются в интимном танце любви, заставляя содрогаться от наслаждения. - Мой, только мой - шепчет он, оставляя следы укусов на хрупких лодыжках. Двигаясь всё быстрее, от чего по комнате раздаются громкие шлепки. Приглушённые стоны Такемичи, становятся всё отчаяннее, переходя в бессвязные всхлипы, тело выгибается, капли спермы растекаются по животу. Звуки стона бьют по ушам, оглушая, заставляя двигаться быстрее, он наполняет Такемичи своей спермой, помечая и клеймя. Не давая ему пойти и помыться, Майки заключает его в крепкие объятия, счастливо засыпает.

***

Блять. Ран стоял за дверью, пытаясь унять своё возбуждение. Он не специально подслушивал, просто встал попить воды и заблудился в этой гребанной планировке. Уже собираясь уходить, старший Хайтани услышал стоны, что раздавались за дверью. Не сложно догадаться чьи они были. Такие сладкие, манящие. Интересно как он выглядит? В какой позе они это делают? Сейчас как никогда, он желал чтобы дверь стала прозрачной. Звуки утихли, Ран развернулся и наткнулся на Изану. - Я заблудился - оправдывался он. - Так заблудился, что уже полчаса стоишь? - Да, а сейчас я пойду спать, - злясь на себя, Ран обходит Изану, начиная отдалятся от злополучной двери. - А сладко он стонет, у любого встанет. У меня встал. - усмехается Изана. Беспокойная ночь выдалась не только у них. Какучо лбом прижимался к холодному стеклу, он стоял на балконе и курил. И так вышло, что после ремонта, балконы объединили и окна некоторых комнат выходили на него. Лунный свет прекрасно освещал темную комнату, в котором два тела сплелись в единое целое, а хрупкое стекло не заглушало тихие стоны.