Пылающий Иерихон

      — Сэр Тернад, как… — неуверенно позвал Сэнтра. — Как ваша рука?       Попытка цезарского генерала хоть как-то развеять гнетущую атмосферу встрепенула всех. Даже глубоко погружённого в свои мысли Руста.       — Благодарю вас за беспокойство, сэр Сэнтра. Пусть произошедшее с нами довлеет надо мной, — ответил командующий гандонских сил. Он осторожно повёл правым плечом, будто проверяя, слушается ли его рука. На месте ли она вовсе, — но, сколь будут милостливы боги, я ещё смогу послужить Его Величеству мечом и щитом.       Сразу по прибытию, как только делегаты и их свита вышли из брюха железного чудища, корпиар Вальмеро и его подчинённые передали их заботам замковой стражи. Мужчины и женщины различных рас, они были облачены в белую военную форму. От обычного обмундирования саргеронцев она отличалась, пусть и не слишком сильно. Больше всего выделялся символ в виде серебряной пятиконечной крестовой звезды. Такие, например, красовались на белых кепках с чёрными козырьками стражи.       Солдаты были очень строги и неразговорчивы. Они обращались с делегацией без особого уважения и щепетильности, но, по крайней мере, не грубили напрямую и не применяли силу. Всё же, находиться рядом с ними было неприятно. От стражников веяло стальной волей и неведомой силой, заставлявшими стыть в жилах кровь. Руст вспоминал, что такое ему уже встречалось — этим могли похвастаться некоторые гвардейцы саргеронского и фарсасского монарха… Как, впрочем, и сам Штомровой Король.       Замок, в свою очередь, тоже давил на них, но в совершенно ином ключе.       Конечно, культура Тайири призывала к известной доле аскетизма, но дворяне и королевская семья всё же позволяли себе владеть лучшими из возможных вещей. Богатство было частью статуса и, как следствие, власти. Поэтому, будучи наследником правящей династии, Руст привык к жизни в роскоши. Однако, виды здешнего убранства он никак иначе, кроме как пощёчину, воспринять не мог.       Коридоры, галереи и залы, через которые вели делегацию, пусть и отличались выверенной строгостью, но всё же были обставлены по недостижимым стандартам. Наполнены мебелью, произведениями искусства и диковинками, равных которым Руст доселе не видел. Не мог даже помыслить, что что-то подобное существует. И был уверен, что ни один из известных ему мастеров во всём мире не смог бы даже на каплю приблизиться к тому, чтобы сделать что-либо похожее.       Увиденное не оставляло равнодушным никого из делегатов. Потеряв дар речи, все они вертели головами и бесстыдно разглядывали окружающие их предметы. Будто чумазые крестьяне из дремучего захолустья, впервые посетившие королевскую столицу. Сам кронпринц безуспешно пытался подавить желание выжечь в своей памяти образы всего, чем был полон этот замок. Нет, дворец. Нет — целый мир!       Новый, чудесный, прекрасный мир, больше походивший на царство богов. Даже просторная овальная комната, в которую Руста с остальными привели, беспечно стыдила даже самые роскошные королевские покои.       И всё это принадлежало лишь одному… существу. Принадлежало, а также было создано по его приказу. Линкссу Де’Бердану. Штормовому Королю и Колдуну Забвения. Мастеру Акашии и самому могучему чародею, каких только видывал мир. Руст пытался уместить всё это в своей голове, но в ответ получал лишь мигрень, срывавшиеся с губ невротические смешки и панические атаки. «Что можешь предложить ей ты, чего не может он?» — тошнотворно засвербило внутри.       Тайирский принц попытался задавить гадкий голосок — с сомнительным успехом. Найти он мог лишь две отрады. Первую — в том, что генералы и сопровождавшие их всех помощники, скорее всего, чувствовали себя ещё более ничтожными среди всего этого великолепия.       Вторую же… Если в чём и можно было упрекнуть Зильберн, эту бело-чёрную воплощённую мечту, так это в том, что Русту и остальным не предоставили ни закусок, ни напитков. В комнате не нашлось даже кувшина с водой. Наедине с самими собой же их оставили… на довольно долгий срок.       Сколько именно они сидели на поразительных диванах и ждали, кронпринц сказать не мог. Часов нигде не было, а тяжесть довлеющего стресса играла жестокие шутки с восприятием времени. Минуты тянулись подобно часам. Неизвестность скрежетала по нервам стальными когтями. Тишина душила нахлынувшей волной сточных вод. Поэтому сердиться на неуклюжую попытку Сэнтры завязать разговор Руст был не вправе…       И всё же, она раздражала. Нужно было занять мозг чем-нибудь более… полезным.       — Давайте обсудим план действий на предстоящую встречу, — откашлявшись, привлёк к себе внимание тайирский кронпринц.       — Разумное предложение, принц Руст, — почесав бороду, заметил Тернад. — Сэр Линксс был могущественным союзником, пусть и вероломным. Неразумно будет идти к нему на переговоры неподготовленными теперь, когда мы враги.       — Может быть, начнём с требований, которые мы могли бы выдвинуть?.. — задумчиво протянул Сэнтра.       — Сэр Сэнтра, я не думаю, что мы в том положении, чтобы что-либо требовать у него.       — Тем не менее, принц, нам стоит рассмотреть и это, — парировал его критику Тернад. — Хотя бы в качестве возможного варианта.       У Руста внутри всё начало покрываться инеем. Эти двое сейчас… серьёзно? Мясоголовые вояки, они правда не понимают всей глубины ямы, в которой все они сейчас оказались? Неужели тот факт, что их не убили и провели по богато украшенным залам, возвестил им о том, что теперь можно наглеть и пытаться плевать дракону в глаза?!       — Нет, пожалуйста, будьте благоразумны и оглянитесь! — начал протестовать тайирский кронпринц. — Эти богатства, эти армии, эта магическая мощь… Я не могу даже начать понимать, что из всего этого показало вам, что мы… что мы можем угрожать ему!       — Принц Руст, при всём уважении, — Тернад примирительно поднял руку, — но сэр Линксс всё ещё является королём Фарсаса, какие бы… невиданные чудеса он не показывал.       — Я не понимаю…       — А Вы, принц, остаётесь наследником престола Тайири. Со своими обязанностями и долгом.       — Да, но…       — Равно как и мы, — поддержал Тернада Сэнтра, — остаёмся командующими наших держав и рыцарями, связанными клятвами и долгом с нашими сюзеренами.       — Сэр Линксс принял корону Фарсаса, к добру иль худу. А вместе с ней — и бремя ответственности за судьбы своих подданных, а также судьбу всего нашего континента. Нашу общую историю и её последствия.       — Сэр Тернад, у вас действительно хватит смелости заявить ему подобное в лицо ещё раз? — горько улыбнулся Руст. — Даже после того, что уже случилось? Неужели это было так приятно, что вам хочется повторения?!       От этих слов гандонский генерал отшатнулся, повалился на спинку дивана. Судорожно схватился за правую руку левой…       — Если таков будет мой долг перед страной и короной, — немного погодя, смиренно заключил он. И всё же, дрожь в пальцах выдавала глубоко посаженный в него ужас.       — К тому же, давайте не забывать и ещё об одной, не менее важной проблеме, — поспешил увести разговор в иное русло цезарский генерал. — Кускулльцы, может быть, и обезглавлены, но над нами всё ещё висит угроза ве…       Его оборвал громкий щелчок, для собравшихся в комнате прозвучавший ударом колокола. Помощники принца и генералов, все как один, опасливо вскочили. Звук исходил от двери — закрытый стражей замок наконец отперли.       За распахнутой дверью находился… Это человеком принц не дерзнул бы назвать даже в угаре смертельной лихорадки. Конечно, оно выглядело как довольно высокий, хорошо сложенный мужчина, но все инстинкты Руста — и как воителя, и как члена королевской семьи, и как просто живого человека — вопили о том, что эта тварь была абсолютно чужда миру. Чёрные броня и плащ, напоминавший о морских чудовищах чёрный шлем с выходящими из него трубами, чёрно-красные сабли на поясе… Но самое главное — глаза. По крайней мере, принц надеялся, что красное свечение из прорезей шлема излучают именно глаза, а не то что-нибудь… Нет, от одной мысли об этом к горлу подступала тошнота.       Пятно на теле мира медленно обвело взглядом всех, кто находился в комнате. От шестерых сопровождавших послышались сдавленные вскрики, визг и скулёж. Генералы, даром, что сидели спиной к стене, начали издавать тщедушный стрёкот — это от страха стучали их зубы. Тернад посерел в лице, Сэнтра же начал потеть — так, будто его вели на плаху.       Руст предпочёл не задумываться о том, каким непотребным был его собственный вид.       — Члены делегации альянса восточных стран, — от пепельно-могильного голоса чёрной фигуры у всех присутствующих на несколько мгновений спёрло дыхание. Повезло, что никто не обмарал себя. По крайней мере, принц надеялся на это.       — Д-да?.. — только и смог он выдавить из себя, силясь встать на негнущихся ногах.       — Если это ваш окончательный состав, то поднимитесь и следуйте за мной, — продолжил открывший дверь монстр. — Владыка ожидает вас в полуденном тронном зале и готов начать аудиенцию.       — П-п-по-подожд-д-дите… — пропищал Сэнтра.       — С к-к-кем м-мы ра-разго-в-вариваем?.. — слова, прозвучавшие из уст пытавшегося повернуться Тернада, казались позорным кваканьем.       — Мы — Клинки Закатной Долины, — отозвалось чудовище — так, будто констатировало самую очевидную вещь в мире, — и я — один из них.       — Но к-как мы?..       — Вы можете называть меня Восемьдесят Четвёртым, если находите в этом необходимость, — оборвал Руста Клинок.       — В-восемьдь-дь-десят-т… ч-четвёртый, — пробубнил Сэнтра.       — Т-только н-номер? — невольно вторил ему Руст.       — Но-но к-ка-а-а-к же?..       Неоконченный вопрос Тернада, должно быть, разозлил монстра. Или, по крайней мере, разочаровал. Воздух будто бы похолодел, а аура, которую испускал Клинок — стала гуще. Темнее. Хищнее.       — Там, где ступаем мы, — громко произнёс он. Могильный звук болезненно пронзил уши кошмарным набатом, заставляя кривиться лицом и скрючиваться телом, — разворачиваются земли Саргерона. Во владениях Саргерона простилается воля Владыки. А там, где проявляется воля Владыки, такие мелочи, как имена и личности, становятся… ничтожными погрешностями.       От этого заявления кровь застывала в жилах льдом. Оно не было ни спесивым бахвальством, ни яростными бреднями безумца. Всего лишь полная абсолютной уверенности констатация факта. Одного взгляда на Клинка хватало, чтобы понять, что он из той редкой породы воителей, что могут перетирать армии в порошок и сдвигать границы государств в одиночку. Хотя, как представлялось Русту, в Саргероне стоит подкинуть вверх яблоко — и оно обязательно упадёт на кого-нибудь подобного.       И это было самым страшным. Штормовой Король пользовался беззаветной верностью таких ходячих катастроф, превозмогших царства и героев, и мифов и легенд. Шутка ли — иные из них отказывались, как этот Восемьдесят Четвёртый от самих себя в служении ему! И… «Восемьдесят Четвёртый», верно? Значит, таких, как он в распоряжении Владыки Саргерона было как минимум ещё восемь десятков! Хотя, конечно, надеяться на столь малое количество Руст не мог. Что-то внутри подсказывало ему, что Клинков Закатной Долины должно быть хотя бы несколько сотен.       И одного из этих монстров Штормовой Король послал в качестве всего лишь провожатого. Посыльного. Лакея.       — Поднимитесь и следуйте за мной, — повторил Восемьдесят Четвёртый.       Им оставалось лишь повиноваться. Принц, генералы и их свита нестойким шагом, как стая замерзающих утят, высыпали прочь из зала.       От страха и напряжения чувства Руста обострились. Клинок вёл их по, казалось, ещё более роскошным помещениям, но теперь богатство убранства казалось злобным и хищным. От удивительных диковинок в сердце лишь росло чувство беспомощности. Свой вклад вносили и обитатели замка. Удивительно. До этого принц практически не обращал на встречаемых саргеронцев внимания — пусть и те коридоры и залы, по которым их вели солдаты в белом, были довольно пустынны. Однако эта часть Зильберна оказалась гораздо оживлённее.       И тем не менее — их никто не приветствовал, не выказывал знаки уважения, не пытался заговорить. Ни военные, которые, контрастируя с саргеронцами в лагере, носили белую форму или хотя бы включали белый цвет в своё обмундирование. Ни гражданские, бывшие, по видимому, государственными служащими или придворными. Ни даже прислуга.       На них вообще почти не обращали внимания. Лишь поверхностные взгляды, которыми их изредка одаривали, были полны презрения или неприкрытой ненависти. В редких случаях — холодного безразличия.       — Д-давайте убежим, — послышался писк сзади. Кажется, говорил кто-то из помощников либо Сэнтры, либо Тернада.       — Дурень! — прошипел гандонский генерал, стараясь придать голосу силы. — И куда ты собрался бежать? Спрыгнуть отсюда и разбиться в лепёшку?       Русту лишь и оставалось, что выдать жалкое подобие кривой улыбки. Их в любом случае никто не собирался выпускать. По крайней мере, пока они не встретятся со Штормовым Королём.       — Владыка ожидает вас. Обманывать его ожидания — непростительный грех, — вторил его мыслям Восемьдесят Четвёртый. Он почти не повернул к гостям замка головы, но его рука тихо легла на рукоять одной из сабель. — Следуйте за мной.       Ответить ему не решился никто. Делегаты лишь ускорились — ни один из них не мог быть уверенным, что их не зарубят на месте, открой они рты из-за чего бы то ни было. Клинок казался совершенно чуждым таким понятиям как «извинение» и «сострадание».       Вместо этого, Руст попытался начать думать о чём-нибудь… ином. Желательно, полезном, хотя мысли о предстоящих переговорах не приносили ему ничего, кроме новых волн холодной, липкой паники. Что тайирскому принцу удавалось отметить, так это габариты Зильберна. Снаружи замок представлял собой воистину исполинское зрелище, но изнутри он оказался ещё больше. Дворец родного королевства был в десятки раз меньше даже тех помещений, что они уже прошли. А ведь это должна была быть только малая часть.       Спустя минут двадцать после того, как они покинули залу ожидания, делегаты наконец вошли в длинный коридор с особенно высоким потолком. Вздымавшиеся ввысь арки, располагавшиеся на всём его протяжении, напоминали скелет гигантской рыбы. На другом конце находились внушительные серые врата. На их левой створке были изображены прекрасные фигуры богов и богинь. Правая несла на себе сонм жутких исчадий. Все они, как один, тянулись ввысь — к середине, где, разделённое вратами на две равных половины, замерло резное солнце.       Такая картина была сравнима с вратами судного дня, имевших место в некоторых религиях континента. Ощущение подкрепляли и двое стражей, занявших места по обе стороны от ворот. Двое Клинков Закатной Долины. На вид — идентичные Восемьдесят Четвёртому абсолютно во всём.       — Делегаты из Цезара, Гандоны и Тайири, — начал провожатый Клинок, остановившись перед своими… сослуживцами, — а также их свита прибыли, чтобы предстать перед всемогущим взором Владыки.       — Превосходно, — отозвался страж, стоявший справа.       — Владыка ожидает их, — вторил ему тот, что слева.       Руст вздрогнул. Не только от громкого звука рядом с собой — это шумно взглотнули один из его адьютантов и, кажется, Сэнтра — но и из-за Клинков. Даже голоса этих монстров были абсолютно одинаковы. Будто стражи являлись точными копиями друг друга. Осознание этого закрадывалось в дальние углы разума новым беспокойством и страхом.       — Могут ли врата быть открыты?       — Да будет так.       — Добро пожаловать в полуденный тронный зал.       С этими словами двое Клинков-стражей положили руки на створки врат, после чего те начали отъезжать в разные стороны. Медленно. Сами собой. Исчезая в стенах и оглашая всё вокруг звоном, сравнимым с прекраснейшим пением.       Эта чудесная ария заставила Руста осознать сказанное Клинками как нельзя остро. Он был за этими вратами. Линксс Сефиар Хеллиан Максвелл Арс-Соломон Пендрагон Де’Бердан. Существо за гранью человеческого понимания и человеческих возможностей. Колдун, которому не было, нет и, скорее всего, не будет равных во всём мире. Если верить старым историческим книгам — всемогущая рука, что вершила судьбы мира с зари времён, ещё до Тёмной Эры. Шаги и слова которой, сделанные тогда, отзывались эхом через столетия. И всё ещё отзываются сейчас.       Русту предстояло вновь говорить с живой легендой. Но на этот раз не как с союзником, но как с противником. Судьёй, обвинителем и палачом в одном лице. Вот только под нависшим топором находилась не только шея принца, но всё его королевство.       И кронпринц понимал, что он абсолютно не готов к этой встрече.       Разум панически носился по углам сознания, как загнанная в ловушку крыса. В памяти всплыли слова Лэтту. Да, предположим, Руста и остальных доставили сюда, чтобы подвести черту под сложившимся кризисом. Но что конкретно будет происходить? Чего именно хочет Штормовой Король, что он будет требовать? И что могли ему предложить они? Как вообще им стоило себя вести?       Руст не знал ответа на эти вопросы. Он всё ещё был уверен, что «план» Тернада и Сэнтры — форменное самоубийство, но сам определиться со своим курсом действий оказался решительно не способен.       Единственное, в чём он был уверен, так это в выживании. Если ему удастся остаться в живых и уберечь Тайири от разрушения, то это уже можно будет считать грандиозным успехом.       Даже если для этого ему придётся бросить в пламя Цезар и Гандону. Руст мог бы поставить свой титул на то, что генералы сейчас думали о том же.       В дверном проёме показался сначала высокий потолок — белый, подёрнутый потусторонней голубизной. Такими же были изогнутые стены. Своей формой они делали тронный зал похожим на очень толстый овал. Казалось, каждая голая поверхность здесь таила под собой толщи лазурного льда. Однако, ощущения смертоносного ледника не было. Может быть, его оттенял поразительный канделябр, сложенный из драгоценных камней и мерцавший всеми цветами радуги. Может быть — роскошный малиновый ковёр, простелавшийся от дверного проёма к противоположной стороне зала. К крутым резным ступеням.       Они вели на возвышение, которое занимало некоторое количество существ. Многие из них были людьми — или, по крайней мере, выглядели как люди. Некоторые — особенно, менее всего напоминавшие человека — были Русту незнакомы, но большинство он знал. По крайней мере, узнавал.       Белые плащи — с рукавами и накидки. Белая военная форма. Белые широкие пояса… Всё это были гвардейцы, служившие Линкссу. Его… «Легио Оптимус». Сражавшиеся вместе с ними на руинах тулдаррской столицы. Помогавшие Колдуну Забвения учинять настоящую бойню.       В тронном зале находились далеко не все гвардейцы, принимавшие участие в сражении. Однако, тех из них, кто был здесь, с лихвой хватило бы, чтобы вырезать делегацию — если того пожелает их властелин — в считанные мгновения. Нет, даже одного из них было бы более чем достаточно.       По тайирцам, гандонцам и цезарцам прошла новая волна ужаса. Особенно на нервы давил скулёж, что послышался Русту слева. Скосив взгляд, он обнаружил, что звук исходил от Тернада. Лицо сурового гандонского генерала стало похоже на весенний сугроб — белое и покрытое крупными каплями испарины. В глазах бурлило озеро эмоций, присущих замученному животному. Проследив за взглядом Тернада, Руст полностью его понял и невольно взглотнул.       Один из гвардейцев мог похвастаться поистине могучим телосложением. Его глаза светились белым светом из прорезей крылатого круглого шлема. Длинные золотистые волосы ниспадали на ярко-алый плащ, таившийся под белым гвардейским плащом с красным пятиконечным крестом. Тёмно-синий нагрудник открывал витые мощные мышцы рук. На поясе у исполина покоились короткий меч и небольшой круглый щит.       Впрочем, даже будь гвардеец не вооружён, менее опасным он от этого не стал бы. Жерар Валькири вполне мог вырывать воителям, закованным в полный латный доспех, руки из плеча. Одним лёгким движением.       Увидев на себе затравленный взгляд Тернада, этот гралсриттер ощерился широкой хищной улыбкой. Белоснежным оскалом кровожадного зверя, довольного проведённой охотой. Генерал от этого застонал, схватился за плечо правой руки. Из его глаз гроздьями нависали слёзы.       Руста, впрочем, гораздо больше беспокоил хозяин замка и зала.       Гвардейцы выстроились по обе стороны от невысокого белого трона, вырезанного, казалось, из белого камня, напоминавшего мрамор. На нём восседала мощная мужская фигура. Волосы цвета воронова крыла ниспадали на плечи, укрытые чёрно-красным плащом. Под ним виднелась белая военная форма и золотой амулет с драгоценными камнями. Одна из увенчанных магическими кольцами рук покоилась на подлокотнике, вторая — на рукояти Акашии. Меч-Магоубийца упирался концом своего клинка в подножие трона.       Короны на этом мужчине не было. Огненно-оранжевые глаза двумя порталами в ад взирали на делегатов. Во взгляде Колдуна Забвения тлели негодование и пренебрежение.       Под ним в упадок пришла уже душа Руста. Сердце забилось подожжённой птицей, колени задрожали. В горле пересохло так, что, казалось, сейчас треснут голосовые связки. Сзади и с обеих сторон послышался постыдный скулёж. Впрочем, принц бы похвалил своих спутников, не рассыпайся его собственное сердце в тот момент в пыль.       — Владыка ожидает вас, — в который раз произнёс Восемьдесят Четвёртый, оглядываясь на делегатов. Прожигающий взгляд красных глаз давал понять, что в присутствии своего повелителя Клинок не потерпит даже малейшей крупицы неуважения.       Неумолимым шагом Клинок двинулся вперёд. Его замершие собратья-привратники тяжёлыми взглядами подгоняли прибывших за ним. Русту и остальным ничего не оставалось, как повиноваться. Они медленно поплелись за чудовищем, как стадо скота на бойню. Оставшиеся позади створки врат начали закрываться, всё столь же неспешно.       Шаги, тянувшиеся, казалось, вечность, оборвались на удивление быстро. Восемьдесят Четвёртый, не пройдя и трети зала, вдруг резко остановился и тенью утёк к правой стене. Только в этот момент Руст заметил, что у каждой из боковых стен стояли Клинки Закатной Долины. Примерно по два десятка с обеих сторон, на равном расстоянии друг от друга. Замершие, словно кошмарные порочные статуи.       Отступать — бежать — было некуда. Их отсюда не собирались отпускать так просто… если собирались вообще.       — Владыка Линксс. Представители Тайири, Гандоны и Цезара явились, дабы предстать перед Вами и прильнуть к Вашей мудрости.       Сладкий, чарующий голос шёл от златоглазой женщины из числа гвардейцев. Белый плащ с рукавами одной из Эспад нёс на себе ребристые жёлтые наплечники и укрывал позолоченный нагрудник. Пышные густые чёрные как сама тьма волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Одной рукой, на манер посоха, она держала длинное копьё с чёрным древком и позолоченным наконечником.       От неё, ничем не уступавшей Тинаше в красоте, Руст был в абсолютном всепоглощающем ужасе. И ранее, ещё до битвы на руинах Тулдарра, и тем более сейчас. Инстинкты говорили ему, что эта женщина — сущность гораздо более кошмарная и могущественная, чем все присутствующие Клинки Закатной Долины вместе взятые.       К добру иль худу, но от неё внимание принца и остальных отвлёк голос того, к кому Эспада обращалась.       — Сэр Тернад. Сэр Сэнтра, — начал Штормовой Король, поочерёдно переводя взгляд с одного на другого. Его голос становился всё резче и резче. — Принц Руст.       Наследник тайирского престола ощутимо вздрогнул. Его имя почти что выплюнули.       — Приветствую в замке Зильберн и городе-цитадели Варвельт. Советую вам не терять время попусту и занять положенные места. Нам нужно завершить кризис.       Рука Линксса ухватила Акашию за рукоять и с громоподобным грохотом ударила клинком о подножье трона. В тот же момент перед Рустом, Тернадом и Сэнтрой появилось по столу и стулу из матово-чёрного дерева.       Столешницы не были одиноко-голыми и несли на себе одинаковый набор вещей. Маленький флагшток, на котором висел миниатюрный флаг королевства, к которому принадлежал тот или иной представитель. Небольшой цилиндрический предмет из твёрдого материала — подобные Руст уже видел у некоторых саргеронцев, у Линксса в том числе. Кажется, это было письменной принадлежностью под названием «авторучка». Наконец, стопку листов, размером немного больше книжных. Бумага оказалась такой белой, нежной и мягкой на ощупь что её немудрено было спутать с таинственной тканью.       Всё-таки, магия была удивительной. И пугающей, а также — смертельно опасной.       После неловких приветствий с их стороны — это всё ещё было официальными переговорами и протокол следовало соблюдать — генералы и принц заняли места за предназначенными для них столами. Для их свиты мебели не нашлось, так что помощникам пришлось встать по обе стороны от своих господ.       Адьютанты Руста попытались одарить его ободряющими взглядами. Получалось у них плохо, но уже за это принц был благодарен им. Это позволило слегка успокоиться и привести мысли в порядок. Даже под тяжёлым взором Линксса.       — Итак, начнём с самого острого геополитического вопроса на повестке дня, — начал Штормовой Король, когда все снова обратили к нему своё внимание. — Пока мы превращали уёбка вместе со всеми его приспешниками в нечто… гораздо более полезное на руинах Старого Тулдарра, мои войска атаковали его владения. В результате проведённой операции всё это маленькое мерзкое королевство перешло под контроль моих последователей — и мой. Данным действием, по праву завоевания, я сделал его вассалом Фарсаса, а следовательно — и Саргерона. Также, я даровал этим землям новое имя — Нуа-Тулдарр.       — В-ваше В-велитчество Линксс… — начал Тернад, утирая носовым платком пот со лба. — К-когда Вы…       — Среди моих последователей есть великое множество крайне способных личностей, сэр Тернад. — усмехнулся Линксс. — Достаточно способных, чтобы пока я менял суть мира по своему разумению, а вы — барахтались в болоте перекликающихся схем, они могли сотню раз перекроить всю мировую карту.       Повисла ошеломлённая тишина. Руст, конечно, задумывался о том, откуда взялись и воины в чёрном, и их железные демоны, и Варвельт… Да и сам Линксс. Тень древних времён, возникшая будто из ниоткуда полтора десятка лет назад и занявшая фарсасский трон. Вызывало вопросы и то, как именовались саргеронские армии. Четвёртый и Пятый «легионы», а также этот невозможный гвардейский Легио Оптимус. Но это откровение… Если то, что сказал правитель Саргерона и Фарсаса — правда, то какая же сила стоит за его спиной, что с её помощью можно было поставить королевство магов — пусть и сравнительно небольшое — на колени? Да ещё и всего за полтора часа?!       — Вместе с этим, владениями Саргерона признаются и земли старой тулдаррской империи, а также Старой Друзы, — выдержав небольшую паузу, продолжил Линксс. — Мы найдём хорошее применение даже изорванным магическим искусством пустошам. Но это уже просто вежливое уведомление… По-настоящему меня интересует кое-что иное: скажите мне, господа — надеюсь, все уже успели оценить моё несравненное могущество на примере…       На лице Штормового Короля появилась улыбка. Гадкая и жестокая, она достигала глаз издёвкой во взгляде.       — …Изменений в поведении временной оси?       Наконец-то, всё стало на свои места. Застывшее в небе солнце. Сбежавший на полтора месяца назад календарь. Постоянно, снова и снова повторяющийся день. Восставшие из мёртвых солдаты его королевства… Руст едва удержался от горького смеха. Всё это действительно было делом рук Колдуна Забвения. Помилуй богиня — что он вообще такое?!       — Д-да, Ваше Величество, — с великим усилием тайирский принц выдавил это из себя. Тернад и Сэнтра вторили ему нестройными голосами.       — Превосходно! — хлопнул в ладони Линксс. — В таком случае, полагаю, ни у кого не будет ни претензий, ни возражений к следующему заявлению.       Улыбка пропала с лица колдуна. Обе руки легли на эфес Акашии, будто ожидая возможности вынести приговор. Голос Штормового Короля вобрал в себя невообразимую мощь — не просто достойную монарха его уровня, но низводившую всех прочих правителей до положения слепых муравьёв:       — Ни Великое Магическое Сопряжение Саргерон, ни его вассалы не имеют никакого отношения к деяниям уёбка, носившего корону земель, ныне именующихся Нуа-Тулдарром, или членам его преступной хунты во время произошедшего кризиса. Мы не несём ответственности и не долженствуем ни репараций, ни компенсаций, ни каких бы то ни было ещё выплат.       От этих слов в сердце Руста что-то упало, но он, почти не помня себя, сделал жест рукой своим адьютантам. Приказ молчать и ни в коем случае не пытаться устраивать сцену.       С учётом того, что Штормовой Король сотворил, потери Тайири в этой войне насчитывали на удивление… не так много. Всё, к чему действительно можно было бы предъявить претензии — это сожжённая деревня в самом начале. Но нарываться на конфликт? Из-за этого? С Колдуном Забвения?       Безумие. Безумие и политическое самоубийство. Руст был готов к тому, чтобы его проклинали и называли трусом и предателем. Но он не собирался делать настолько фатальную ошибку.       Но всё же, что-то здесь было…       — Если у вас есть какие-либо претензии друг к другу, — продолжил Линксс уже более спокойным, но не менее суровым тоном, — то решайте их между собой. Без моего участия. Я не позволю втягивать в ваши мелкие дрязги своих последователей, владения или подданных.       Тайискрий кронпринц украдкой кинул взгляд на своих помощников. Лица у них были такие, будто они только что прожевали по тарелке гнилых лимонов… Но, по крайней мере, они удержались от непоправимой глупости.       Не удержался кое-кто ещё. Увы, Руст не был способен уследить за всеми — особенно за чужими подчинёнными.       — Прошу прощения, Ваше Иностранное Величество, господин Линксс! — раздался голос со стороны гандонской делегации.       — Да как ты… — прошипела ещё одна из Эспад, которую Руст уже неоднократно видел. Обворожительная женщина с густыми огненно-красными волосами и рубиновыми глазами. Элессерейн. Их командир и глава всего Легио Оптимус.       — Непростительно… — донеслось от чёрноволосой Эспады с копьём — так, будто она пыталась одним холодом голоса раздавить наглеца.       — Элессерейн, Беллсарес — прошу, не стоит, милые мои, — остановил их Линксс спокойным движением руки, не отводя взгляда от посмевшего влезть в ход переговоров. — А ты, молодой человек — изволь представиться.       Нарушителем спокойствия оказался юноша, едва пересёкший порог совершеннолетия. Из-под его кудрявых каштановых волос смотрел стойкий взгляд серых глаз. Чего в нём было больше — храбрости, жажды справедливости или суицидального безрассудства — Руст предпочёл не знать. Наверное, всего понемногу.       — Моё имя Айнвес, — начал юноша, приветствуя Линксса глубоким поклоном. — Я адъютант и оруженосец генерала Тернада. Долгих лет и благоденственного правления Вам, Ваше Иностранное Величество, Линксс, владыка Саргерона, король Фарсаса и мечник Акашии…       — Мастер Акашии, — зарычал сквозь сомкнутые зубы Валькири. Однако Штормовой Король осадил и его.       — Жерар, спасибо, но пожалуйста — дай ему закончить.       Мальчишке, впрочем, этого хватило, чтобы пошатнуться и оступиться, когда он решил выйти в центр зала. Не упал он лишь чудом.       — Для меня честь — предстать здесь, сегодня, перед Вами, Ваше Иностранное Величество, — закончил юнец, делая ещё один, слегка смущённый поклон.       — Можешь оставить свой пиетет себе — для меня он в любом случае звучит как пустая лесть, — голос Линксса стал странно напряжённым. Выражение лица — пресным и почти усталым. — Вместо этого, тебе лучше бы начать говорить по существу.       — Как пожелаете, Ваше Иностранное Величество. Позвольте мне выразить несогласие с провозглашёнными Вами условиями, — Айнвес бросил полный пылающей решительности взгляд в сторону Руста. — От лица королевства Гандона — и в защиту интересов нашего союзника, королевства Тайири, представляемого здесь Его Иностранным Высочеством кронпринцем Рустом.       «Идиот! Проклятый идиот! Он погубит нас всех!» — завопил про себя тайирский принц. Вот уж право слово — слабоумие и отвага!       Он чувствовал, как панический оскал расползается на его губах, но поспешно замотал головой и замахал руками в знак протеста. Генерал Тернад только и мог, что беспомощно открывать и закрывать рот, судорожно пуча глаза. С него уже, наверное, сошло семь потов.       Неспокойна была и другая сторона. Лица гвардейцев, стоявших подле трона, исказились — либо в неприкрытой ярости, либо в гневных презрительных усмешках. От злобы, исходившей от Клинков Закатной Долины, могло остановиться сердце. Но Линксс…       — Вот как. Ну что же — в таком случае, прошу. Ваша аргументация?.. — протянул руку он к юноше.       …Сам Штормовой Король отреагировал на это крайне странно. На его губах расползлась изумлённая, пусть и немного насмешливая улыбка. Взгляд пламенных глаз стал… нехорошим. В нём не было жажды крови и убийства, но вместо этого — огонёк иного рода. Схожий с тем, что плясал в зеницах этих глаз, когда Колдун Забвения начал истязание кускулльского правителя.       Гандонский оруженосец задрожал всем телом, но, похоже, не заметил потаённого выражения этого взгляда. Русту оставалось лишь молиться, что с паренька не снимут кожу прямо здесь.       — Прошу меня простить, но в виду того, что теперь Вы взяли на себя владычество над землями, изначально оккупированными королём Ла-а-ААААААРАРАРАГХ!..       Язык Айнвеса внезапно замер, побагровел, вырос вдесятеро против своего размера и начал душить хозяина. Тело перекрутило во всех суставах, каких только было можно. Кожа покрылась маслянистыми струпьями и язвами. Стала стремительно темнеть, пока не приобрела отвратительный оттенок — чернота перекликалась с пунцем и болотисто-кислотной зеленью.       Послышался резкий хруст костей. Прочь сгинуло крепкое телосложение молодого воина — раздувающаяся туша теперь походила на поистине гигантскую, десять метров в длину и четыре — в высоту — мясистую личинку. Пригожее лицо превратилось в щербатую морду чудовища из детских страшилок. Гибкие и сильные руки и ноги — в толстые, неуклюжие лапки, похожие на младенческие ладони с грубыми обломанными крысиными коготками. Серые глаза — в два мутных белёсых, сочащихся гноем шара.       Монстр, которым стал Айнвес, бился в агонии. Давился грушей своего набухшего языка. Из широкой, протянутой от одного края кошмарного тела до другого, пасти извергались отвратительные слюна и рвота. Язвы и струпья разрастались, пузырились, наконец — разрывались. Из них бурным потоком лился тёмный гной. Столь зловонный, что…       Руст то ли упал, то ли спрыгнул со стула прочь от чудища. Запах. Этот безбожный смрад! Он был настолько невозможным и непереносимым, что у принца просто не находилось слов, чтобы описать его. Зловоние было за гранью и людей, и богов. В одном Руст был уверен точно — от этого мир сейчас стал по крайней мере на десятую часть… хуже. Нечестивее. И он сам, Руст, тоже был осквернён — по крайней мере, худшее ему не представиться возможности обонять до самого смертного одра. Даже жгучая пелена в заслезившихся глазах казалась измаранной этим ужасом.       «Только бы не вытошнило, только бы не вытошнило, только бы не вытошнило…» — молился принц про себя, изо всех сил зажимая рот и нос.       В отчаянии сморгнув гадкие слёзы, Руст краем взгляда увидел невозмутимого Линксса. Штормовой Король громко щёлкнул пальцами по направлению к монстру. В ту же секунду последнего обуяло чёрно-красное пламя. Пожар занял весь центр тронной залы. От температуры колдовского огня кожа тайирского принца, всё же находившегося на некотором отдалении, в миг стала сухой как лист старого пергамента.       Спустя пару секунд, пламя исчезло, а вместе с ним — и любое напоминание о чудовище, в которое превратился гандонский адъютант. Не осталось ни смрада, ни пепла.       — Я думал, что меня было достаточно хорошо слышно — как минимум на юго-восточных границах Гандоны. Даже извне банкая, — усмехнулся Линксс, опуская руку на подлокотник трона. — Но, похоже, мы снова натыкаемся на всё ту же дряхлую репетицию. Увы, для идиота и эгида — надгробие.       — Ч-ч-чт-то-о-о В-в-вы сд-д-д-дела-а-али? — промычал Тернад, поднимаясь на ноги. В те моменты Русту было явно не до других, но гандонский генерал в суматохе, похоже, упал на своё седалище.       — Я? Сейчас? Абсолютно ничего. Разве что освободил вашего оруженосца от его страданий, — спокойно парировал Линксс со всё той же изумлённой улыбкой на лице. — Мальчишка просто решил пренебречь проклятием, в котором я замуровал того уёбка. Результат мы все видели, сэр Тернад. Мужайтесь — и можете даже гордиться. Ведь нам стоит поблагодарить беднягу.       — П-п-поблагод-д-дарить? — генерал вылупился на колдуна в полном неверии. — О ч-ч-чём Вы?       — Именно, сэр Тернад! Ваш оруженосец устроил нам великолепную демонстрацию того, что случится с решившим произнести то ублюдочное имя. А заодно — предоставил мне ценные эмпирические данные. Так что его жизнь уж точно не была потрачена впустую.       Гандонец упал на свой стул, ошеломлённый. Его рот едва закрылся. На лице проступила гримаса из смеси гнева, ненависти, ужаса, отчаяния и отрицания произошедшего. На другом конце зала Сэнтра тоже не находил себе места, судорожно пыхтя. Его взгляд бешено стрелял во все стороны. Губы искривлялись и изжимались, как змея на раскалённой сковороде.       Оба всё больше и больше походили на загоняемых в угол диких зверей.       Чего добивался Линксс? К чему было так провоцировать их, если он и без того владел положением, полностью и безраздельно? У него имелся какой-то скрытый план, до которого принцу и остальным не суждено было додуматься? Или же ему просто было мало уже захваченных земель и пролитой крови, и поэтому он старался сорвать переговоры и устроить ещё большую… жатву?       Ничего из этого Руст не знал. Он он точно не хотел, чтобы всё скатилось в ещё больший дипломатический кошмар.       — Ваше Величество Линксс! — воскликнул тайирский принц, заползая на свой стул и высоко поднимая руку. — Прошу Вас!       — Что такое, принц Руст? Всё же отыскали в себе смелость высказать недовольство?       — Нет… Нет, от лица королевства Тайири — мы признаём Ваши притязания! У меня нет возражений касательно Вашего заявления!       Руст едва выдавил из себя слова под тяжёлым взглядом колдуна. Пусть и некое странное чувство, будто он что-то упускает, не давало ему покоя, он всё же был доволен собой. Линксс, однако, смотрел на него как волк на раненного кролика. Или, быть может, чудовищная змея. Принц ощущал, что колдун всегда относился к нему с неприязнью — и после той ночи чувство лишь усилилось. Но только ли из-за этого Штормовой Король был недоволен сейчас? Или всё-таки ещё и из-за того, что его провокация сорвалась?       — Разумный выбор. Благодарю, — флегматично ответил Линксс, непринуждённо отрывая взгляд от Руста. Прочесть на лице колдуна что-либо было нереально. — А теперь…       — Ваше Величество! — внезапно поднял голос Сэнтра. — Если позволите, мне бы хотелось, чтобы все мы обсудили наиболее важный, по моему мнению, вопрос!       Температура в зале, казалось, упала на несколько градусов. Все понимали, о чём завёл речь цезарский генерал. От того, как выпрямился Линксс, от режущего блеска в его глазах у Руста на коже высыпали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом.       — Прошу, сэр Сэнтра, — глухо и устрашающе отчеканил Штормовой Король. — Изложите своё точку зрения.       — П-п-по повод-ду вед-дьмы… — Сэнтра, прежде чем начать, опасливо взглотнул, но…       — У неё есть ИМЯ! — взревел колдун. — Тинаша Эз Мейер Ур Аэтерна Тулдарр! И я ТРЕБУЮ, чтобы к ней обращались и упоминали её с должным уважением!       От звука его голоса все делегаты подскочили на своих местах. Русту казалось, что он чуть не сломал себе один из зубов, Сэнтра выглядел так, будто едва не прикусил язык. В пылающие огненно-оранжевые глаза духу посмотреть не нашлось ни у кого.       — П-п-прос-т-т-те… — Сэнтра несколько раз вздохнул, чтобы успокоиться и привести себя в порядок — и только потом продолжил, вперив взгляд в свой стол. — Н-но мы з-знаем, чт-т-то она се-е-ейчас должна б-быть п-по-о-од над-д-дзором В-ва-вашего Величества… И к-каковы бы ни были причины, она всё ещё встала на ст-т-торону Кускулла и неимоверно виновна. Ес-с-сли т-только Вы со-согласитесь нам помочь… Мы не найдём лучше времени, ч-т-т-тоб-бы… Чтобы положить к-конец угрозе, что она п-представляет. Та-та-так мы избавимся п-п-покрайне м-мере от-т од-д-дн-ной из оп-п-пасностей д-для на-а-аших земель…       — В-ваше В-величество Лиинксс-с-с… — нестойко, но решительно пришёл Тернад на помощь Сэнтре, которого Линксс был готов разорвать одним взглядом. Возможно, что буквально. — П-п-прошу Вас, будьте б-благоразумны. Д-для нас Ваше… п-п-появление было, к-конечно, неожиданностью, для всех нас, но… Н-но Вы, к-как король Фарсаса, д-должны знать, чт-то ведьмы угрожали н-не только Велик-к-ким Нац-циям, н-но и всему континету на п-протяжении…       — Не учите меня древней истории, господа! — Линксс, становясь всё злее, полоснул несколько раз взглядом по обоим генералам. По Русту тоже. — Я собственноручно творил её ещё тогда, когда ваши предки кутались в шкурах и набегали друг на друга голодными немытыми вождествами!       — П-прошу, господа! — осторожно поднял руку Руст. — Всё м-может быть не т-так уж и однозначно!       — В каком смысле? — оторопел Сэнтра.       — Ваше Высочество принц Руст… — осторожно начал Тернад. — Не имеете ли в виду Вы, что…       Руст не был уверен. У него были лишь обрывчатые сведения от захваченных вместе с ними разведчиков, да собственное желание. Желание верить, что Тинаша действительно была не виновата. Поэтому он решил хоть как-то преломить ситуацию. Ради себя и своего королевства, ради Ведьмы Лазурной Луны… и ради Колдуна Забвения тоже. Да, они были соперниками… Нет, именно из-за того, что они были соперниками — по крайней мере, Руст надеялся на то, что может им считаться — он мог понять, что, должно быть, чувствует сейчас Линксс. И только у него, как бы принцу не было горько это признавать, могли иметься аргументы, способные спасти Тинашу.       Поэтому Руст в молчании поднял умоляющий и растерянный взгляд на Линксса. Тот же посмотрел на него так, будто принц сам перерезал ведьме глотку.       — Тинаша действительно невиновна, — тяжело заявил Линксс. — Все поселения, которые она якобы атаковала, были на самом деле окружены специальными магическими куполами. С помощью заклинаний, содержавшихся в них, она просто замедлила течение времени для всего, что имелось под куполом. До такой степени, что ни увидеть, ни услышать, ни взаимодействовать с находящимися внутри существами было нельзя — по крайней мере, не обладая специальными средствами или не развеяв чары. Вы жаждете крови той, кто уберегла ваших людей от настоящей расправы от рук приспешников того уёбка. Позор!       Делегатам альянса будто отвесили пощёчины латными перчатками. Тернад и Сэнтра поникли на своих стульях с раскрытыми ртами. Адьютанты — все оставшиеся в живых пятеро — пристыжено опустили головы. Руст смотрел на Линксса с удивлением… и искренней благодарностью. В ответ он, впрочем, не получил того же.       Тинаша взвалила на себя неблагодарное дело — чтобы убедиться, чтобы никто не пострадал. Увы, это не было так просто. И, по большому счёту, так и не получилось в итоге. Не так, как хотела она.       Собравшиеся здесь видели — даже с учётом вмешательства Линксса, даже с учётом развернувшейся бойни, даже с учётом предательства Саргерона и Фарсаса — в чём заключалась истинная цель Тинаши.       Королевы давно разрушенной страны. Ведьмы, что жила для тех, кто давно погиб.       И — что было утаено от генералов и принца, но горько жгло Линкссу душу — по своему недосмотру чуть не сотворившая ещё большую трагедию. Справившаяся только благодаря его грубой, своенравной, кровавой, в какой-то мере — ужасающей — помощи. Колдуна, что внезапно вернулся в этот мир почти шестнадцать лет назад после отсутствия сроком в несколько сотен лет и занял трон Фарсаса. Тени ещё более давних веков.       Всех здесь, нёсших — кто-то более успешно, кто-то — менее — на себе груз ответственности за свои страны, тронула отвратительно неуклюжая, искренняя красота этой женщины. А грубая, пугающе яростная решительность Линксса, направленная на защиту Тинаши — пристыдила. Пусть и в меньшей степени, но всё же…       И тем не менее… Потребности государств чаще стояли превыше личных чувств. Таков был удел смертных, что несли на себе судьбы стран.       — Ваше Величество Линксс, — отходя от потрясения, обратился к нему Тернад — уже гораздо спокойнее. — Но если у вас была эта информация, то почему вы не сказали нам об этом сразу?       — Потому что эти оправдания здесь совершенно ни к чему, — непреклонно отрезал Линксс. — После успешного завершения этих переговоров вы сами могли проверить ваши «опустевшие» поселения. Лично, если так хочется, и обнаружить всех их жителей на своих местах.       Взгляд колдуна при этом отлично выражал невысказанную угрозу.       «А если эти переговоры провалятся — то пара исчезнувших городов и деревушек будет меньшей из ваших проблем».       К несчастью, по-настоящему это смог заметить и понять лишь Руст.       — Подождите, то есть… — начал один из помощников Сэнтры. — То есть она может быть нам полезна…       — А ведь верно, — закивал Тернад, почёсывая бороду. — Если она и правда наследница престола старой магической империи, то у неё должны быть огромные знания и непомерный опыт, когда дело касается магии. Знания и опыт, что были утеряны на века… Ваше Величество Линксс, не Вы ли сами сказали, что она смогла сотворить какое-то… заклятие, скрывающее людей во времени, так ещё и на несколько деревень и городов? Это ли не доказательство подобной древней магии?       — Во-первых, — прошипел Линксс, — магического искусства. Не закапывайте себя ещё и своим академическим невежеством, сэр Тернад. А во-вторых — это сравнительно несложное заклятие. Мои познания, опыт и могущество больше в магнитуды магнитуд раз. К чему вы вообще клоните?!       — П-прошу прощения, я не хотел оскорбить Вас и Ваш труд, — примирительно опустил голову генерал. — Я всего лишь имел в виду то, что теперь действительно согласен с Вами. Нам не стоит убивать в… леди Тинашу. Это будет непозволительным расточительством.       — Господин Тернад, она всё же ведьма! — пылко запротестовал Сэнтра. — У нас не будет иного шанса…       — Сэр, простите, но прошу Вас подумать о благосостоянии королевства, — обратился к своему лидеру один из цезарских адьютантов.       — Послушайте своего человека, господин Сэнтра! — Тернад сделал одобряющий жест рукой. — Только представьте, как наши страны могут расцвести с помощью её сил, направленных на благо!       — А с учётом того, — поспешил добавить тот же самый цезарец, — что у Фарсаса и… кхм, Саргерона, есть Его Величество Линксс, леди Тинаша сможет уделить всё своё внимание нашим странам. Возможно, даже…       — Только послушайте себя, господа! — воскликнул один из адьютантов Руста. — Магия — сила нечестивая и коварная. Вы хотите ухватиться за игрушку демонов! Неужели вы уже забыли, что сотворил… что сотворили кускулльцы? Забыли про наш сожжённый город?! Да, может быть эта… эта женщина и действовала во благо, но никто не может гарантировать, что так оно будет в следующий раз. Мы должны незамедлительно казнить ведь…       Руст сидел и слушал их всех… в ужасе. В ужасе от их алчности. В ужасе от того, что, в сути своей, из-за него разговор и зашёл сюда. В ужасе от Линксса, чей гнев стремительно закипал. В пламени взгляда его огненно-оранжевых глаз. В напряжении его сжатых на Акашии рук. В убийственном оскале, что исказил его лицо.       На несколько секунд время, казалось, начало течь ужасно медленно.       Около Колдуна Забвения появилось несколько чёрных вспышек. Руст едва понял, что они на самом деле были оружием. Гигантскими мечами, которые не под силу было поднять ни одному человеку. Толщиной в полтора метра, длиной в семь и шириной два с половиной.       Тайирскому принцу послышался… щелчок. Это Штормовой Король щёлкнул пальцами? Или время сорвалось с цепи? А может, лопнуло его собственное сердце, раздавленное страхом?       Руст не смог уследить, когда мечи исчезли. Никто не смог бы. Один промчался рядом так, что воздух оставил россыпь царапин на щеке принца. Исполинский клинок пронзил его адьютанта — того, что призывал убить Тинашу — и пригвоздил его к вратам в зал. Другой подлетел вверх и вошёл почти на половину своей длины в пол, разрубая — или, скорее, раздавливая — цезарца, желавшего воспользоваться магией ведьмы, пополам.       Впрочем, эти ужасы бледнели перед закипевшим гневом колдуна.       — ПА-А-А-АР-Р-РА-А-А-АЗИ-И-И-И-И-И-И-ИТЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы-Ы!       Закипевшим и взорвавшемся.       Линксс поднялся с трона пробудившимся в ярости драконом. Могучие плечи подняли вверх полы плаща, заставляя его разделиться и размахнуться, подобно двум крыльям. Вверх, сокрыв в себе белый трон, начал бить гигантский столб тёмно-красного пламени. Он будто порождался чистой волей Линксса, танцуя вокруг него и над ним. Даже свита Штормового Короля, пусть и оставшаяся невредимой, немного отступила от своего повелителя. Жар колдовского огня ощущался по всему залу. Давление, что он излучал, разило неимоверной тяжестью.       Эта легендарная сила не знала жалости. Как и мощь голоса Линксса. Они с лёгкостью раздробили столы и всё, что на них находилось, в пыль. Делегаты и их помощники тряпичными куклами были отправлены в полёт и впечатаны в стену.       — ВЫ, ЖАЛКИЕ БЕСПОЛЕЗНЫЕ СМЕРТНЫЕ, КАЖЕТСЯ, ЗАБЫЛИ, С КЕМ РАЗГОВАРИВАЕТЕ! — продолжал оглушительно рычать Владыка Саргерона, сотрясая зал, замок. Казалось, весь мир. — ВЫ БОИТЕСЬ ВЕДЬМ?! ВЫ ЖАЖДЕТЕ ИХ СИЛЫ?! НУ ТАК СМОТРИТЕ, НИЧТОЖНЫЕ КУСКИ ГНИЛОГО БИОМУСОРА! РАЗДИРАЙТЕ СВОИ ГЛАЗА В ТРУХУ ОТ СТОЛЬ ЖЕЛАННОГО ВАМИ ЗРЕЛИЩА! ВОТ ОН — Я, АПОФЕОЗ ВАШИХ СТРАХОВ И МЕЧТАНИЙ! Я — ТЁМНОЕ ПЛАМЯ, ЧТО ПРАВИТ НАД ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ! Я — БЕЛАЯ ПУСТОТА, ЧТО НАДЗИРАЕТ НАД ВЕЧНОСТЬЮ И БЕСКОНЕЧНОСТЬЮ! Я — ОСЬ НЕВОЗМОЖНОСТЕЙ И КОЛДУН ЗАБВЕНИЯ! ДРЕВНЕЙШИЙ И МОГУЩЕСТВЕННЕЙШИЙ ИЗ ВСЕХ НОСИТЕЛЕЙ ВЕДЬМОВСКИХ ФАКТОРОВ! ИХ АЛЬФА И ОМЕГА! ЭТО ПЕРЕД МОЕЙ МОЩЬЮ ВЫ ДОЛЖНЫ ПАДАТЬ НИЦ, ЭТО ОТ МОЕЙ ЯРОСТИ ВЫ ДОЛЖНЫ БЕЖАТЬ НА ДРУГОЙ КРАЙ СВЕТА В УЖАСЕ!       Руст жалел. Жалел, горько жалел обо всех выборах, что сделал в жизни до этого момента. Он не верил ни в каких богов, кроме Иритридии, но сейчас был готов поклясться, что оказался между молотом и наковальней бога-кузнеца. От катастрофической боли, хуже которой Руст ещё не испытывал в жизни, стенала каждая частица его тела. Только чудом его ещё не превратило в кровавое пятно. Выступившие на глазах слёзы вдавливались обратно, насильно поворачивая его взгляд.       Принц увидел своего помощника. Того, что стал жертвой колдовского меча. Две половинки его тела, соединённые теперь лишь шеей и головой, безвольно повисли на громадном клинке. Бедолага стал похожим на муху, которую прибили к столу ударом ножа. Лицо навечно застыло в выражении растерянности и непонимания, извращённых предсмертной агонией. Внутренние органы медленно вываливались из чудовищной прорехи. Они пузырились и ползли вниз тошнотворными кровавыми улитками.       Внезапно, Руста потащило за ними, вниз. Удар об пол выбил из лёгих последние крупицы воздуха. В голове послышался тонкий, звонкий треск, как от первой наледи на осенней луже. Принц молился, чтобы это не было треском его ломающихся костей. Рядом он услышал душераздирающий вопль, шедший от его второго помощника. Новый колдовской меч — они теперь летели целыми стаями — отрубил ему ногу, вонзившись поперёк бедра. За этим криком Русту почудилось, что где-то рядом невыносимо воет от боли Тернад.       Неумолимая мощь и разъярённый голос всё продолжали накатываться. Их, казалось, бесконечные волны даже взбудоражили тени у стен. Густые, маслянистые, эти чёрные кляксы начали подниматься. Извиваться. Становиться объёмнее…       — НЕ СМЕЙТЕ ИГРАТЬСЯ С ТИНАШЕЙ, КАК С ТРЯПИЧНОЙ КУКЛОЙ! ОНА НИКОГДА! НИКОГДА НЕ ИМЕЛА НИЧЕГО ОБЩЕГО С КУСКУЛЛОМ! ОНА НИКОГДА НЕ БЫЛА НИ ЧЬЕЙ НЕВЕСТОЙ! НИЧЬЕЙ — КРОМЕ КАК МОЕЙ! ОНА СТАНЕТ МОЕЙ ЖЕНОЙ! ОНА — ЧАСТЬ МОЕЙ СЕМЬИ!       Пламя постепенно заполняло зал. Тени, минуя Клинков Закатной Долины, стремительно поползли к Русту и остальным. Чёрные мерзостные щупальца и когти впивались в человеческие тела. Искажая, извращая, портя. А вместе с ними внутрь проник и голос Линксса, всё более жуткий и неестественный. Голос дьявола. Он раскалённым долотом разрывал душу и разрезал разум. Руст чувствовал, как извилины его мозга горят и выворачиваются наизнанку. Как воспоминания начинают тлеть и расползаться. Немногие вечера, проведённые за беседами с Тинашей, превратились в обглоданный пламенем жмых. Даже лицо… Лицо матери принца стало… Червями. Личинками. Целой корзиной червей и личинок с кровавыми прорезями вместо глаз и рта!       Но Линксс всё не унимался. Колдуну было мало.       — И ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ ТРОНУТЬ ЕЁ ПАЛЬЦЕМ, ТОЛЬКО ПОСМЕЙТЕ ПОДУМАТЬ ОБ ЭТОМ — И Я СОТРУ ВАШИ ЖАЛКИЕ КОРОЛЕВСТВА В КРОВАВУЮ ПЫЛЬ! Я РАЗДАВЛЮ ВАС И ВСЁ, ЧЕМ ВЫ ДОРОЖИТЕ, ВЫКУПАЮ В САМОМ ГЛУБОКОМ ОТЧАЯНИИ И САМЫХ БЕЗУМНЫХ КОШМАРАХ! А ПОТОМ ЗАСУНУ В ТАКИЕ ДАЛЁКИЕ И ЗАБЫТЫЕ ТРЕЩИНЫ В ТКАНИ ТВОРЕНИЯ, ЧТО ПЕПЕЛ ВАШИХ ПРЕДКОВ ВЗВОЕТ ОТ УЖАСА!       В какой-то момент Руст… просто не выдержал. Может быть, его голову размозжил очередной колдовской меч. А может, его разум сдался и перестал поддерживать жизнь в теле.       Как бы то ни было, теперь его поглощала пустота. Такая тёмная. Такая… пугающая. И такая… знакомая. По крайней мере здесь не было…       Принца чуть не вытошнило от внезапного вдоха. Вокруг больше не было безликой тьмы. Не было теней и чёрно-красного пламени. Не было гигантских мечей, пожиравших свет и нёсших гибель.       Руст снова сидел за чёрным столом — таким, каким его создал Линксс. Рядом и чуть позади снова стоял один из его помощников, уже с целой и здоровой ногой. Второго нигде не было видно. По бокам, чуть в отдалении, столь же ошеломлённые, как и сам принц, сидели Сэнтра и Тернад, каждый — с одним адьютантом за спиной. Гандонский генерал тяжело и судорожно дышал, обхватив себя руками.       Боль тоже исчезла. Разум всё ещё был изранен, а воспоминания — покорёжены, но в остальном Руст был полностью цел и невредим. Только внутри разливалось то же самое чувство, которое он испытывал в ту ночь. Когда Штормовой Король вернул его в стан живых.       От этого к горлу начали подступать слёзы и тошнота. Принц точно сломался бы, не находись под взглядом колдуна. Линксс же ходил из стороны в сторону по площадке перед троном. Язык его тела был расслаблен, шаг — непринуждён. Только взгляд огненно-оранжевых глаз давал понять, что Штормовой Король не успокоился. Всего лишь проглотил свой гнев и запер его внутри. Неизвестно, сколь надолго.       Голодный хищный зверь, выбирающий, на какое бы животное внизу накинуться.       — Тристан, Лилье, Аскин, Танод, — воззвал властным голосом Линксс, — пожалуйста. Пристрелите любого, кто посмеет ещё хоть раз оскорбить Саргерон или Диодециум.       Тут же на делегатов оказалось нацелено большое, монструозное орудие. Затем — два лука: фиолетовый, неестественной формы, и серебристый, похожий на арфу. На лицах гралсриттеров и рыцаря Освящённого Круглого Стола проступали злоба, презрение и гнусная неприязнь. Лишь последний из названных — мужчина в причудливых восточных одеждах с узорами в виде черепашьего орнамента и конической шляпе на голове — не выражал своих чувств открыто. Он спокойно принял стойку, достойную мастера боевых искусств. Но металлические трубки на его наручах и наплечниках пугающе смотрели на Руста и остальных маленькими тёмными безднами.       Остальные стоявшие на возвышении были не менее озлоблены. Гвардейцы, не дожидаясь приказа, тоже приготовились атаковать. Даже Клинки Закатной Долины, стоявшие внизу, обнажили свои сабли.       — Вы, господа паразиты, — издевательски-ядовито бросил Линксс поредевшим представителям Великих Наций, — зажрались. Вы настолько переполнены жаждой бахвальства силой и принуждением, что мне противно находиться с вами на одной планете. Самое смешное и ироничное? Вы патологически скудоумны и узколобы. Неспособны увидеть истинное могущество, даже если оно подойдёт к вам и оторвёт вам головы. Все вы — и тот позорный уёбок в том числе.       Перед лицом неприкрытых оскорблений принцу, генералам и их свите оставалось лишь покорно молчать. После произошедшего ни у кого из них не имелось ни капли смелости — или безрассудства — для того, чтобы возмущаться. Даже не беря в расчёт угрозу физической расправы.       Никому не хотелось повторения кошмара. Тем более не хотелось встретить ту же судьбу, что и покойный кускулльский король.       Линксс разочарованно и гневно обвёл их взглядом, после чего вернулся на свой трон.       — В отличие от него, мне не нужны ни кривые часовые ритуалы, ни помощь Тинаши, чтобы взять этот глобус в свои руки, — продолжил он, прислоняя Акашию к своей ноге. — Я могу менять климат одним усилием воли. Превращать знойные пустыни в ледяные пустоши, а заливные луга — в обсидиановые поля, полные лавы. Мне ничего не стоит перекроить этот континент так, как захочу и когда захочу. Однако, чтобы поставить вас, тараканов, на место, мне даже не нужно использовать свои способности. Потому что я, Верховный Владыка и Абсолютный Правитель Великого Магического Сопряжения Саргерон — лишь первый среди равных. Мои последователи — сами по себе сила, с которой вы будете считаться.       Со зловещей улыбкой на лице, Штормовой Король сделал странное движение рукой. Перед Рустом, Тернадом и Сэнтрой появилось по большому прямоугольнику золотистого цвета. В каждом из них была заключена картина.       Картина, изображавшая твердыню. Воистину гигантскую крепость. Величайшую и крупнейшую на континенте — может быть, только Варвельт был больше. Но его, по понятным причинам, считать не стоило. Шесть кругов невообразимо высоких стен, десятки подобных пальцам бога башен, попирающий облака на зависть любому королевскому замку донжон. Но в башнях не было ни окон, ни дверей. Отсутствовали лестницы и парапеты, по которым можно было бы забраться на стены. Цитадель была лишена даже ворот, через которые можно было бы войти в крепость и её внутренние рубежи — или покинуть их.       Но самым удивительным были не размеры цитадели, и даже не её одиозная непрактичность. Больше всего поражало то, что всё в ней было сделано не из дерева или камня, а из металла. Абсолютно всё — даже земля между кольцами стен была укрыта им.       Тёмно-красный с чёрными переливами. Руст не знал ни названия металла, ни где его можно было добыть. Ни даже цельный ли это металл или нечто иное. Его точно не добывали и не переплавляли на основном континенте.       Присмотревшись, принц вспомнил доклады разведчиков, что попали к нему в руки ещё в начале кризиса. Сразу после того, как Кускулл объявил Великим Нациям войну, появившиеся в Фарсасе «воины в чёрном» почти тут же принялись за постройку этого монументального замка у северо-восточной границы, около «атакованного» Тинашей городка. Тайирские генералы ещё тогда зубоскалили: много же Фарсасу принесёт пользы оборонительный рубеж, в который даже нельзя попасть! Однако, шпионы также доносили, что этот странный тёмный металл был невероятно крепким. Легче и прочнее чего бы то ни было, что знали на континенте. Возможно, исключая Акашию. Секреты своего Меча-Магоубийцы крупнейшая из Великих Наций хранила как зеницу ока.       Руст не мог не восхититься великолепием этой цитадели. Вблизи она, должно быть, впечатляла ещё больше, но вид на неё с высоты птичьего полёта был просто завораживающим. А как реалистично она была запечатлена! Почти под стать тем картинам, что украшали собой залы и коридоры Зильберна. Интересно, как художник смог…       Внезапно, принца пробрал жуткий холодок. Запоздалое понимание. Эта картина… картиной не была. Перед ним и генералами находилось окно в иную часть континента: внутри крепости можно было различить людей. Живых людей, ходящих, общающихся друг с другом… Невооружённых, по всей видимости — мирных жителей… Но одежда, которую они носили, была явно не из Фарсаса. Фасоны больше напоминали о северных изделиях. Например, из Тайири…       …Или Кускулла.       — Каламит, — произнёс Линксс. От взглядов Руста и генералов его укрывали появившиеся экраны, но принц ощущал нечто нехорошее в голосе колдуна.       — Мой повелитель! — внезапно раздалось в ответ. — Это неимоверная честь и привеликое удовольствие снова слышать Вас! Следует ли мне считать, что долгожданный час настал?       От этого голоса у тайирского принца всё внутри попыталось сжаться в одну-единственную точку. В грубоватом баритоне слышались давящие мощь и властность. Столь сильные, что вряд ли они принадлежали человеку — скорее уж кошмарном монстру. Возможно… возможно даже дракону. Тем не менее, голос был полон почтения, благоговения, обращённого к Штормовому Королю.       Самым страшным было то, что хотя голос шёл прямо со стороны Линксса… Руст не ощущал присутствия того, кто говорил. Магия? Или ещё одно необъяснимое саргеронское чудо?       — Именно, друг мой, — подтвердил колдун. — Если на вашей стороне всё готово, то, пожалуйста, приступайте. Только не забудь потом отрядить инженерные корпуса для сбора остаточных кластеров и пыли. Разбираться со вспышкой орипатии нам совершенно ни к чему.       — Будет исполнено, Владыка! — с этими словами, новый голос замолк.       Душераздирающее предчувствие поразило Руста. Каламит… Кажется, так звали маршала пятого саргеронского легиона. Но зачем Линкссу было связываться с ним посреди переговоров? К чему военачальнику нужно было приступать? Это должно было быть как-то связано с огромной цитаделью, но как?..       Страх леденящими клыками сжал разум принца. Порочное нетерпение и ощущение надвигающейся кошмарной неизвестности боролись в нём друг против друга.       — Смотрите, господа паразиты, — вновь обратился Линксс к делегатам. Насмешливо, презрительно и ненавидяще. — Внимательно смотрите, выжгите это зрелище на внутренних стенках своих пустых черепов. Смотрите…       С уст колдуна сорвалась усмешка, способная раскромсать даже самую смелую и доблестную душу.       — И приветствуйте «Пылающий Иерихон»!

***

      — Папа, с тобой всё хорошо? — услышал Хелиасэн подрагивающий голос. — Ты же так простудишься! Может, хотя бы укутаешься этим?       — Мэдди, милая, прошу тебя — не нужно. Я ещё не столь дряхл, чтобы обо мне следовало так печься. Уж точно не в твоём положении, — отрицательно помахал он рукой, отклоняя предложенную ему шерстяную шаль.       Сырость и холод проникали в тело Хелиасэна, отдаваясь болью и ломотой в костях. Шрам от глубокого пореза на правой скуле чесался и саданил. В воздухе стоял странный запах. Он отдалённо напоминал ржавчину, но никто из находящихся не был с ним полностью знаком. Так пах металл, из которого была построена эта крепость. Место, куда их привезли воины в чёрном… и те солдаты в белом.       Вернув шаль на свои плечи, дочь снова заглянула в его глаза. В её взгляде — как и у большинства находившихся здесь — тлели страх и непонимании ситуации, в которой они оказались. Недоверие к месту их пребывания. Но, что отличало Мэддалин от многих прочих — так это чуткое беспокойство. За мужа, всё ещё хромавшего и не оправившегося от полученных ран. За самого Хелиасэна, чьему здоровью явно не помогали такие условия. За дитя, что она носила под сердцем.       Сам Хэлиасен тихо, но глубоко вдохнул. Не этого он добивался для своей семьи. Он всего лишь хотел мирной жизни — для себя и для них троих. Хотел, чтобы его внук — или внучка… Чтобы это дитя никогда не знало страха, что изъел душу его деда. Никогда не было гонимо и презираемо…       Семья Хелиасэна была родом из восточной части континента. Крошечной страны к юго-западу от Иршойта, бедной, слабой и никому не нужной. Ресурсов там почти что не имелось, земли часто выкашивали засухи и морозы. Это карликовое королевство даже никто не пытался захватить. Однако оно гордо плелось по дорогам истории, полагаясь на таланты своих подданных к чародейству. Магов на этих землях всегда рождалось очень много.       Хэлиасену повезло получить хорошее образование — вернее, он сам его выцарапал для себя. Сначала научился грамоте с ранних лет в местном храме, а потом с жадностью поглощал знания из любой книги, что попадалась ему в руки. Возмужав, он стал незаменим в делах города. Достигнув зрелых лет — и вовсе обнаружил, что его выбрали мэром.       Вместе с земляками он упорно трудился, стараясь выжать из их равнодушной земли хоть что-то. Годы тяжёлой работы, магических изысканий и непростых решений, впрочем, приносили свои плоды. Или, по крайней мере, так казалось. Всё изменилось будто по щелчку пальцев. Сначала два особо засушливых сезона, затем — пожар в амбаре, наконец — набег целой орды монстров… Все их старания буквально рассыпались в пыль и пепел, уносимые удушающее знойным ветром.       Лишились жители города, увы, не только своих трудов, но и многих своих соседей, друзей. Членов семьи. Хэлиасену самому пришлось хоронить младшую дочь — малышка истаяла от голода, не дожив до своей шестой весны. Сын — его первенец — вместе с ещё несколькими юнцами попытались привести помощь. От местного лорда, короля — хоть кого-нибудь. В день, когда они покинули городок, Хэлиасен видел своего ребёнка в последний раз.       Но их всё равно ждали. Неделю, две, четыре… Через полтора месяца горожанам, собрав скудные пожитки, пришлось бежать от ещё одного полчища монстров. На своего короля надежды не было, у иршойтцев они вряд ли бы получили стол и кров, равно как и у других народов востока… Лишь юг и запад представлялись серьёзными вариантами. В итоге, обездоленная толпа побрела за уходящим солнцем.       Три года пути изрядно истрепали их. Голод, буйства стихий, нападения монстров и бандитов раз за разом уносили всё новые и новые жизни. К тому моменту, когда Хэлиасен со своими соотечественниками достигли западных стран, от группы осталось лишь чуть больше половины.       Но королевство Тайири, которого они достигли, не стало им новым домом. Отнюдь — их, беженцев-магов, на этих землях не ждало ничего, кроме гонений и ненависти. Местные — и богачи, и бедняки — относились к ним хуже, чем к преступникам. Многие попадали в руки дворянских палачей. Иные, не удостоившись «чести» быть запытанными и казнёнными властями, становились жертвами разъярённых толп. Крики жены, горящей на костре, до сих пор приходили к Хэлиасену в кошмарах.       Здесь оставаться было нельзя. В окончательно изредевшей группе пошли разговоры о том, чтобы перебраться дальше, на юг. В королевство под названием Фарсас. Там, по слухам, правил Штормовой Король — суровый, но справедливый, могущественный и мудрый правитель. Его подданные жили в достатке и не знали голода или притеснений. Под его правлением Фарсас, бывший и без того сильной нацией, за полтора десятка лет достиг невероятных высот. В этом месте поощрялись науки и искусства. А главное — магия.       Но чтобы добраться до Фарсаса, нужно было пройти не только Тайири, но и изуродованные магией пустоши Старой Друзы. Ещё один переход мог погубить и остальных… В такой ситуации вести о том, что северо-западная часть Тайири откололась, стали шоком… и подарком небес. Хэлиасен повёл своих людей в Кускулл, эту новую страну, как говорили — созданную магами для магов. Благодаря своим знаниям и способностям он быстро получил хорошее место при королевском дворе, честно трудился на благо нового дома. Даже смог увидеть, как его старшая дочь нашла свою любовь.       Но верно говорили — даруя одной рукой, судьба забирает другой. Очень скоро король начал говорить о… странных вещах. Пугающих, даже безумных. О возвращении славы Старого Тулдарра, о владычестве над всем континентом… Даже о мировом господстве. Хэлиасен как мог пытался отговорить беловласого монарха от этих планов, но тот лишь гневливо отмахивался. Повезло ещё не попасть в опалу.       Король всё-таки начал войну. Войну, которую Кускулл, даже несмотря на всю свою магическую мощь, проиграл. Монарх отправился исполнять какой-то грандиозный ритуал на руины столицы старой империи, где, как говорили, и сгинул. Даже его имя стало проклятым. Те, кто упоминали его, превращались в гротескных гниющих заживо тварей, вскоре испускавших дух в кошмарной агонии. Саму страну захватили — воины в чёрном со своими отрицавшими законы бытия железными демонами. Вели их диковинные воители, облачённые в белое и называвшие себя штернриттерами.       День, когда его новый дом пал, Хэлиасен запомнил хорошо. Сначала… Всё посерело. Затем цвета вернулись в мир — и вместе с мраком изгнали из него всю магию. Всё королевство, каждый его житель лишились возможности колдовать. Все заклинания и магические предметы перестали работать. Затем по улицам и площадям столицы разлилась чёрная, почти живая тень, из которой вверх забили десятки столбов энергии голубого цвета. Столицу окружили воины в чёрном, в небе и на земле появились полчища их железных демонов… Город заполонили крики, взрывы, дым и запах крови. Оказавшись беззащитным, Кускулл пал за час или около того.       Всех, кто пытался оказать сопротивление, убивали безо всякой жалости. Все магические предметы, имевшиеся в городе, изъяли или уничтожили. Казну вывезли в желудках железных левиафанов, после чего замок был превращён в дымящиеся руины.       Поражённый стремительностью и жестокость завоевателей, Хэлиасен не думал, что его и семью пощадят. Однако придворных и их родственников — тех, кто пережил штурм — всё же оставили в живых. Один из штернриттеров вместе со своими солдатами, облачёнными в белую военную форму, лично занялся отсевом. Командир Оппи, как его называли подчинённые. Высокий сухощавый мужчина с жидкими чёрными волосами, каменным напряжённым лицом и очками. Очками с круглыми тёмно-алыми линзами, за которыми всегда скрывались его глаза. Его особенно интересовали духовные заклинатели, а также работавшие в замке советники и клерки.       По словам воинов в чёрном, помещения замковой темницы обвалились, равно как и вход в неё. Поэтому Хэлиасена и остальных, отобранных Оппи, поместили в тюремный палаточный лагерь. Без зимней одежды, на вернувшийся зимний холод и промозглый ветер. Под лишённое ночи небо, что приютило застывшее солнце и жуткое кольцо света.       Обращались с ними едва ли лучше, чем с животными. Выделенных провизии и кусков ткани едва хватало, чтобы не умереть с голода и не замёрзнуть насмерть. Любые просьбы о помощи встречались руганью. Иногда — ещё и побоями. Даже зятя Хэлиасена, Оливера, жестоко избили за попытку потребовать больше еды.       Никто не знал, сколько их так держали. Под неизменным небом такие понятия, как дни и недели теряли всякий смысл. Холод с монотонностью уже начали прогрызать стены рассудка, как вдруг пленных вывели из лагеря и повели к одному из железных левиафанов. Тогда они думали, что их решили скормить чудищу. Хэлиасен пал на колени перед Оппи, умоляя пощадить хотя бы детей и его беременную дочь, но никакой симпатии не встретил. Тёмно-красные линзы очков казались глазами дьявола. Штернриттер плашмя ударил Хэлиасена своей саблей по лицу и сказал, что «удел червей, оскорбивших Его Величество — смерть, либо подчинение и покорное принятие воли Владыки».       Затем пленных погрузили в чрево железного левиафана — на удивление, их не начало переваривать или расплющивать в кашицу. Внутренности зверя оказались больше похожи на… здание. Или очень большую повозку. Как бы то ни было, левиафан скоро начал едва заметно трястись. Наверное, взлетел и стал набирать высоту. Хэлиасена и остальных куда-то… везли.       Высадили их уже в этой громадной крепости. На этот раз не дали даже еды — воины в чёрном и солдаты в белом просто вытолкали кускулльцев за огромные стены, после чего улетели прочь. По крайней мере, здесь было не так холодно, как в Кускулле или Тайири. Значит… это юг? Может быть, тот самый Фарсас? Вот ирония так ирония…       — Отец, прошу вас, хотя бы поднимитесь с… пола. Нам всем нужно внимательнее относиться к своему здоровью… Неизвестно, когда они снова прилетят и доставят нам припасы.       Оливер подал ему руку, чтобы помочь встать. Хороший и честный парень, он служил в Кускулле одним из боевых магов. Одним из немногих, кто выжил при штурме столицы и не был похищен той тенью… Чуть ли не единственный оставшийся в живых вовсе.       — Если нам вообще хоть что-нибудь привезут… — скептично пробурчала Мэддалин.       — Дорогая, пожалуйста, — Оливер заботливо положил руку на плечо жены, когда Хэлиасен всё-таки поднялся на ноги. — Нужно верить в лучшее. Все здесь способные маги и среди нас есть много умелых бойцов и управленцев. Не могут же они просто так нас здесь оставить…       — Именно поэтому мы должны заявить о себе и потребовать аудиенции с… с кем бы то ни было, кто возглавляет этих варваров!       Услышав высокий гнусавый голос приближающегося человека, Хэлиасен вздохнул. Оливер же скривился, как будто проглотил что-то гнилое.       Вклинившимся в разговор был Ваттэш, ещё один из советников короля. С жиденькими русыми волосами и глазами как у хорька, он не производил хорошего первого впечатления. Лёгким в общении его тоже было не назвать… Они с Хэлиасеном постоянно сталкивались лбами при дворе — даром, что Ваттэш всячески поддерживал экспансионистские идеи короля — но всё уже умудрились выстроить между собой ворчливое взаимоуважение. Навыками, когда дело касалось государственными делами, Ваттэш обделён не был.       — Господин Ваттэш, я бы не стал называть воинов в чёрном и их союзников «варварами», — примирительно начал Хэлиасен. — Вы ведь сами видели, что они владеют неизвестными нам видами магии, да и их технологии…       — Что не отменяет того факта, что они напали на нашу страну, стоявшую на пороге мирового величия! — проканючил его коллега. — И это отношение… Мы для них хуже крыс! Господин Хэлиасен, мы с Вами верно служили Его Величеству, а следовательно — заслуживаем уважительного обхождения! По крайней мере, они могли бы дать благоприятные условия проживания вашей дочери! Я буду жаловаться!       — Не похоже, что воины в чёрном или прихвостни того четырёхглазого в настроении нас слушать, — съязвил Оливер. — Впрочем, можете попытаться залезть на стены и покричать. Может, кто и услышит.       — Так и сделаю, если того затребует ситуация! — Ваттэш, кажется, совершенно не заметил сарказма и всё больше распалялся. — Они обязаны сообщить нам, куда и зачем нас привезли! И когда нам уже передадут всё необходимое! То, как с нами обращаются — это совершенно неприемлемо! Проклятые магофобы! Видел бы это Его Величество…       На ругань начали обращать внимание другие члены их группы. Впрочем, никто и не собирался подхватывать факел энтузиазма. Кто-то смотрел на Ваттэша со страхом, как на безумца, кто-то — с безразличием, а кто-то — неверящим с отчаянием.       — Послушайте, не стоит Вам так, Ваттэш. Вы видели, как они реагируют на оскорбления… А ни к кому из нас всё ещё не вернулась магия. Да и стены тут отвесные, вы просто не сможете забраться. Правда ведь, Оливер?       — Да, отец. Лестниц, чтобы подняться, мы не нашли… И ворот ни наружу, ни дальше внутрь. Башни тоже построены без входов и выходов… Кто и для чего вообще строит такие крепости?       — Подождите… — тихонько поёжилась Мэддалин. — Слышите? Как будто грохот в отдалении…       — Должно быть, эти варвары наконец-то решились пойти на диалог! Чудесно! — воодушевился Ваттэш. — Если позволите, я возьму на себя ответственность и буду говорить с ними от лица всех нас!       — Нам не стоит так…       — Пустое! — от Хэлиасена его коллега лишь отмахнулся, уже развернувшись и удаляясь. Шёл он на удивление быстро для сорокалетнего мужчины, которого боги знают сколько держали на голодном пайке. — Вот увидите, как только мы добьё…       Уши пронзил леденящий душу свист. Звук стремительно нарастал, пока на Ваттэша не упало… что-то. Что-то чёрное, цилиндрическое и заострённое, размером с маленький сундук. Но Ваттэш не повалился на землю — о нет.       Его смяло в кровавую кашицу… А затем раздался взрыв. Буйство чёрно-жёлтого пламени подняло металлическую поверхность пола вверх и пожрало находившихся рядом людей. Тех, кто находился поодаль — как Хэлиасен со своей семьёй — оттолкнуло взрывной волной.       Хэлиасен пролетел несколько метров, перевернулся в воздухе… А потом наступила темнота.       Он не помнил, сколько находился в забытье. Когда он пришёл в сознание, повсюду был жар, крики, взрывы. Гигантские стены и башни плавились, искривлялись, медленно падали и сминались под небесным чёрным огнём. Хэлиасен будто снова вернулся в день падения Кускулла.       С трудом поднявшись, он начал озираться. В воцарившемся хаосе различить что-либо было сложно. Тут и там лежали обломки фортификаций, где-то — разбитые, где-то — плавящиеся.       В местах, куда попали несущие смерть комья, очень скоро начинали вырастать кристаллы. Чёрные, с маслянистым коричнево-жёлтым свечением внутри. Они поднимались из земли и из искорёженного металла как зловещие грибы. Хэлиасен чувствовал, что лучше их избегать всеми силами. От них тянуло… злом. Болью. Мерзким жаром. Примерно то же он чувствовал и в ране на правой ноге. Должно быть, порез от одного из таких.       Тело чувствовалось… неестественно, чуждо, будто из нескольких мест внутри начал подниматься жгучий дым. Снова влияние этих чёрных камней? Может, так из-за них чувствовались сломанные кости? Хэлиасен, стиснув зубы, побрёл между трупов и кристаллов. Уклоняясь от взрывов и пламени. Нужно было убедиться, что с дочерью и зятем всё в порядке. Нужно было найти их…       Видят боги, лучше бы он этого не делал.       Оливера он нашёл разорванным напополам. Ног нигде не было видно, внутренности вывалились из туловища и начали стремительно чернеть и обрастать кристаллами, голову пробил кусок металла… Похоже, его убило мгновенно — на лице застыла маска решительности и, может быть, небольшого непонимания. Относительно лёгкая смерть. Но вот Мэддалин…       — Нет… Нет, нет, нет… — простонал Хэлиасен, склоняясь перед упавшей башней.       Из-под врезавшегося в землю металла торчала рука. На одном из пальцев блестело кольцо. Обручальное кольцо, которое Хэлиасен подарил жене, а она — передала его дочери, когда они прибыли в Тайири.       …Его семья. Его доченька… Его внук…       Силы покинули его тело. Ноги подкосились, он повалился рядом с ещё тёплой рукой Мэддалин на землю — да так и застыл, упав на спину. Глаза тупо вперились в серый небосвод, с которого камнями падали свистящие комья смерти.       Все пятьдесят с лишним лет Хэлиасена преследовали лишения и потери. Раз за разом, снова и снова судьба била, отбирала и сваливала его с ног. Но этот кошмар? Это стало последней каплей.       За что с ними так? Почему? Что они сделали дурного, чтобы заслужить это всё? Его жена была замечательной, ласковой женщиной. Его дети в жизни и мухи не обидели, ни один из них. Оливер был прекрасным, заботливым и любящим мужем для Мэдди…       Так почему?! Чем они провинились?! Чем провинилось нерождённое дитя?!       Это наказание богов? За высокомерие, гордыню и жадность их короля? Что же такого этот белобрысый ублюдок натворил, чтобы на них обрушилась такая кара?!       Хэлиасэн смертельно устал — он не мог не то что встать, но даже рассмеяться. Не мог заплакать, не мог выругаться. Если бы силы были — он бы поднял металлическую башню, оттащил… оттащил бы то, что осталось от его маленькой Мэдди. Поносил всех и вся в этом мире. Но с ним остались лишь смертоносный дождь и его собственные мысли.       «Боги, если вы сейчас смотрите на нас… То будьте вы прокляты», — подумал с усталой ненавистью Хэлиасен, смотря на приближающийся к нему с неба ком смерти.       «И вы тоже будьте прокляты, Ваше Величество…»

***

      Тело Руста бесконтрольно дрожало. Он был в диком, животном ужасе. Отказывался верить своим глазам.       Величественную цитадель и всех, кто в ней находился, уничтожили. Стёрли с лица мира градом чёрных монолитов, превратив в дымящийся кратер, в котором тут же начали прорастать чёрные кристаллы. И всё это — за считанные минуты.       Невозможно. Такого просто не может быть. Не могло существовать. Такая сила… Если бы она была реальностью, то перед ней в пыль бы обратились все армии мира. Превратилась бы в ничто любая, даже самая опасная магия. Побледнели бы даже силы ведьм, сотни лет державших в страхе весь континент.       Руст отказывался в это верить, хотел в это не верить, но всё же что-то в тёмных углах его разума говорило ему, что увиденное произошло на самом деле. Не контролируя себя, он издал жалкий скулёж — за ним повторил стоявший и дрожавший от страха адъютант. Украдкой принц кинул опасливые взгляды на Тернада и Сэнтру — и нашёл небольшое успокоение в том, что они были настолько же поражены и раздавлены. Ещё бы! Они, умудрённые опытом генералы, только что увидели, как все их представления о военном деле рассыпаются в прах! И это не говоря о более тривиальном, человеческом ужасе, который они делили со своими помощниками и тайирцами.       Внезапно, золотые экраны пропали. От неожиданности делегаты испустили сдавленные постыдные вскрики и, будто заколдованные, обратили внимание на Линксса. Тот всё так же сидел на троне, с маской глубокого мрачного удовлетворения на лице. Но во взгляде его всё ещё теплился гнев.       — Вы только что увидели работу шести расчётов артиллерийских установок «Симарилар». Их вы могли заметить ещё внизу, когда проходили через наш лагерь, — менторски, слегка саркастично начал колдун. — Один из видов военной техники, стоящих на вооружении легионов Великого Магического Споряжения Саргерон. Не буду утруждать вас рассказами об их характеристиках — скажу лишь, что это далеко не самые мощные боевые единицы, имеющиеся в нашем распоряжении.       Руста передёрнуло. Внутри всё как будто сковало льдом и начало давить. Так это были одни из тех железных демонов… Так вот, каковы они на самом деле. И сейчас целые полчища этих монстров находились на землях его страны… Перед глазами появились душераздирающие образы его земель, подданных, столицы, родного замка, объятых пламенем и сокрушаемых этим чёрным дождём.       — В данный момент стволы наших орудий нацелены на столицы и все крупные города ваших королевств, — жёстким, не терпящим пререканий тоном продолжил Линксс. — У нас достаточно и огневой мощи, и решимости, чтобы не оставить от ваших стран даже воспоминаний. И если вдруг вы всё ещё думаете, что пытаться угрожать моей семье и последователям — гениальная идея… Все видели кольцо света в небе.       Хоть колдун и сменил тон на несколько более мягкий, чуть ли не иронизирующий, последняя его фраза не была вопросом. И ответа на неё он не ждал.       — Это — один из моих Благородных Фантазмов, высших форм магического искусства. «Арс Алмадель Саломонис». Всё, что вам следует знать о нём — так это то, что он способен выстреливать чрезвычайно мощным лучом энергии. Достаточным, чтобы не просто испепелить ваши жалкие королевства, но и пробить земную твердь и проделать в этом мире сквозную дыру. И это по меньшей мере. Полагаю, его демонстрация уже будет излишней… Если только у нас не найдётся добровольцев.       Услышанное… нет. Это было слишком. Чересчур. Такое не должно было существовать, не говоря уже о том, чтобы находиться в руках одного существа. Особенно — такого воплощённого дьявола, как Линксс Де’Бердан. Руст чувствовал, как его душа не выдерживает нескончаемого ужаса. Он хотел уже было вскочить и воскликнуть, взмолиться о том, чтобы колдун прекратил это безумие… Но его опередил Тернад.       — Вша-вышы… Ваше Величество! — завопил он, вскочив со стула. Руки генерала были сжаты в кулаках так сильно, что из-под ногтей сочилась кровь. — Каковы Ваши требования?! Пожалуйста!..       — Надо же, Тернад, ты всё-таки нашёл в своём бесполезном черепе здравый рассудок! — издавительски и сракастично рассмеялся Линксс. — Поздравляю. Всего-то нужно было раздавить тебя и оторвать вторую руку. Прогресс, пусть и не похвальный. Впрочем… Действительно. Пора переходить к по-настоящему серьёзному делу.       Тон колдуна сменился на тиховатое шипение. По мановению его руки перед принцем и генералами появилось по папке с документами. Мягкая красная кожа обложки была неописуемо приятна на ощупь, а бумага внутри не уступала по качеству листам, что лежали на столах.       Вот только для Руста все эти лоск и роскошь теперь были такими далёкими и несущественными… Не теряя ни секунды, он жадно начал вчитываться в содержимое бумаг.       Папка, как оказалось, содержала в себе текст армастиса, призванного завершить Кускулльский Кризис. Если пытаться суммировать написанное, то положения договора можно было уместить в четыре главных пункта. Первый — гарантии безопасности для Ведьмы Лазурной Луны и её защита Саргероном. Второй — статус военнопленных, а также условия и порядок их возвращения в родные страны. Не сказать, что Руст был полностью с ними согласен, но остервенело задавил любые голоса сердца. Страсть и гордость воспринимались прахом после увиденного и пережитого.       Третий пункт оформлял и закреплял то, с чего началась эта встреча — статус земель Ку… Нуа-Тулдарра, Старого Тулдарра и Старой Друзы как вассальных Саргерону и Фарсасу земель. Только сейчас, увидев приложенные к документам карты с очерченными границами, принц понял, что его гложило ранее и какую ошибку все они совершили. То чёрное порочное и отвратное миру… пятно, что создал Линксс на руинах старой тулдаррской столицы. Теперь оно находилось глубоко в границах земель, подконтрольных колдуну, надёжно сокрытое от любого постороннего вмешательства…. Если только никто не хотел спровоцировать ещё одну войну. Причины, по которым колдун создал это и преследуемые им цели превратились в непреклонно охраняемые секреты. Он провёл их как малых детей.       Но больше всего Руста обескуражил четвёртый пункт. Это выходило совсем из ряда вон. Это было… неправильно. Завоеватели такого не предлагают.       Четвёртым большим пунктом соглашения устанавливались цели, задачи, условия и механизмы работы и поддержки кардинально новой экономической зоны. Цепи процветания и обогащения между Саргероном, Фарсасом и Нуа-Тулдарром, Гандоной, Тайири и Цезаром. В перспективе — ещё и Ярдой и Магдалзией! Предложенные схемы и проекты обеспечивали небывалый экономический рост практически во всех областях и улучшение качества жизни для всех граждан стран-участниц, вне зависимости от сословия. Признаться честно, некоторые вещи из написанного были выше понимания Руста. Но даже так — он остался под неизгладимым впечатлением от этих мер.       То, что предлагал Линксс… было, без преувеличения, золотым веком. Мечта любого правителя, что слаще всех возможных яств. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, считал тайирский кронпринц.       И оказался… прав. Тернад, Сэнтра, их помощники — даром, что военные до мозга костей — восторженно вглядывались в эти условия, но стоило Русту вчитаться немного внимательнее, как стали выползать наружу десятки силков и капканов. Целостность всей этой цепи процветания полностью зависела от Саргерона. От денег и товаров, предоставляемых саргеронцами — а значит, и Линкссом. Иначе говоря, в руках Штормового Короля находились все рычаги управления континентальной экономикой. Только он решал, кто будет благоденствовать, а кто — сгниёт заживо.       Им не преподносили пряник после побиения кнутом, а, всё ещё держа за горло мёртвой хваткой, протягивали золотой ошейник. Красивый и удобный, но готовый в любой момент оторвать голову. Странно. Почему Линксс выбрал именно этот путь? Почему не потребовал прямого вассалитета или сразу не начал завоевание? Он более чем доходчиво показал, что и то, и другое было ему под силу.       — Надеюсь, все внимательно прочитали и проанализировали ситуацию. Однако, мне не нужны незамедлительные заверения, — обратился к ним Штормовой Король через некоторое время. — Ваша задача теперь — обсудить соглашение с вашими королями и убедить их дать мне утвердительные ответы. Подкреплённые их личными словами, подписями и печатями, конечно же. Не думаю, что это будет так уж сложно — к этой минуте им всем уже был представлен текст. Равно как и зрелище «Пылающего Иерихона».       — В-Ваше В-Величество, — просипел Сэнтра, — а-а если м-мы не справимся?..       — Неужели мне правда нужно разъяснять смысл термина «тотальная война»? — горько усмехнулся Линксс резким оскалом. — У вас есть ровно шестьдесят часов. Помещения для отдыха и связи с вашими столицами вам предоставят. На этом… Хотя, нет.       Одним рывком колдун поднялся с трона, затем вложил Акашию в ножны. Окидывая взглядом делегатов, он начал медленно спускаться с возвышения. За ним в два ряда последовали сначала гвардейцы, затем — остальные члены свиты.       — Я повторюсь насчёт Тинаши ещё раз, — сурово чеканил Линксс, давя голосом. Взглядом. Аурой. — Не смейте её трогать. Я не погорячился и не шутил. Если я хотя бы почувствую попытку покушения, то не моргнув глазом уничтожу всех причастных. А после — не буду разбираться, чьи именно это были отсосины. Просто выдвину войска на всех вас и не успокоюсь, пока даже вероятности угрозы не останется. Тоже касается и возможных… ухажёров.       Дойдя до подножия трона, Штормовой Король тяжело вздохнул. Русту показалось, что если на него сейчас и не набросятся, то сожгут заживо одним лишь гневным взглядом.       — Вот теперь у меня всё. Пожалуйста, проводите делегатов в их покои, — обратился колдун с тёмной усмешкой к Клинкам Закатной Долины. — Всё-таки сейчас в их руках — судьбы мира.       С этими словами он двинулся к выходу, мимо столов. Делегатов, которых уже вовсю обступали безмолвные пугающие стражи, он не удостоил даже толикой его внимания. Руст, было подался вперёд, желая спросить у Линксса о Тинаше. Всё ли с ней в порядке, здорова ли она. Быть может… Нет. В конечном итоге принц решил, что сейчас подобные расспросы могут стоить ему жизни.       Всё, что ему оставалось — это смотреть вслед удаляющемуся Штормовому Королю. Магу, находящемуся далеко за гранью человеческих возможностей. Тому, на чьих плечах, казалось, лежала немыслимая ноша.       Гораздо большая в действительности, чем можно было представить на первый взгляд.