Тяжëлые будни.

— Я не понимаю! Паймон только ест, а готовит Люмин! — маленькая фея пыталась аккуратно перевернуть блинчик на сковородке. Тигнари, что листал книгу, сидя за столом, перевернул страницу. — Ох, кажется, мы с пропорциями переборщили... Паймон возмущëнно затопала ножкой в воздухе. — Люмин, ты там скоро!? Тут же послышался голос путешественницы из другой комнаты. — Да-да, секунду. У нас тоже проблемка возникла! — Кто бы мог подумать, что присматривать за детьми так утомительно, — тихо сказал Сайно, перекладывая кубики с нарисованными буквами, которые где-то добыл Тигнари. Так уж вышло, что забота о маленьком Кавехе легла на плечи друзей. Люмин хотела отблагодарить аль-Хайтама за помощь во время переворота в Сумеру, а Паймон просто увязалась хвостиком. Тигнари был только рад помочь своему другу, хоть о прежней дружбе с лесным стражем архитектор не помнил. К слову, Тигнари и притащил сюда Сайно, который тоже хотел помочь Кавеху, но не имел никакого желания пересекаться с одним секретарём. И словами не описать, какого было удивление тройцы в виде двух путешественниц и генерала махаматры. Но всё же данный факт пришлось принять. Именно сейчас Кавех и стал их общей проблемой. Во-первых, они не знали когда секретарь соизволит вернуться домой. Во-вторых, они не имели опыта заботы о детях. И если Люмин и Паймон что-то да знали благодаря своим путешествиям, то Сайно и Тигнари оставалось только быть группой поддержки. Начиналось всё вполне спокойно: аль-Хайтам впустил их в дом, налил каждому чаю и сказал, что Кавех ещё спит, но стоило ему выйти за дверь, как тот проснулся и, не увидев секретаря, к которому так успел привязаться, начал плакать. Сайно только в первый раз увидел необычное положение своего друга и уже собирался пошутить, но Тигнари прервал его многозначительным взглядом. Когда малыш успокоился, Тигнари и Сайно достали принесëнные игрушки, которые любезно одолжила Коллеи, что очень порадовало маленького Кавеха. Люмин и Паймон сидели на кухне, вспоминая вкусные рецепты, которые узнали во время своих путешествий. Паймон настояла на приготовлении блинчиков, к тому же ингредиенты у них были. Люмин пыталась объяснить, что порцию они готовят только на Кавеха, но фея отказывалась это принимать и они решили готовить на всех. Пока путешественницы возились на кухне, из зала раздался странный звук, а потом плачь Кавеха. Люмин метнулась к ним, оставив блинчики на Паймон, которой не хватало сил поднять сковородку. Тигнари, Сайно и Люмин успокаивали Кавеха, который запнулся об одну из игрушек и упал на пол, благо ничего себе не повредив. Кавех вскоре успокоился и принялся строить башенку из кубиков, но теперь подозрительным стал запах с кухни и крики Паймон. Тигнари пулей помчался туда и помог фее убрать подгоревший кошмар со сковородки. Малыш вскоре устал и заснул на диване под пледом, а Сайно и Люмин убирали зал от разбросанных игрушек. Тигнари и Паймон продолжали возиться на кухне, но потом поняли, что ингредиентов слишком мало, чтобы приготовить блинчики на всех, поэтому Тигнари отправился к ближайшим лавкам, а после вернулся обратно. Но и тогда оказалось, что они не доложили муки, а сахара наоборот было слишком много и потому пришлось всё переделывать. И вот наконец-то блинчики готовы и можно было выдохнуть спокойно. Кавех, проснувшись, экспертно оценил приготовленное блюдо, что смогло успокоить юных кулинарных гениев. Малыш сидел в зале и рисовал цветными карандашами на своей бумаге, в то время, как четвëрка друзей сидела за кухонным столом. Паймон настолько устала, что Люмин любезно отдала ей большую часть своей порции.

***

— Вот, а эти грибы... — Тигнари сидел рядом с Кавехом на подушке, листая энциклопедию. — Растут во влажных местах под корнями деревьев... — Тигнари, — обратился к нему Сайно. — Он от таких лекций скоро превратится в плесенника. Тигнари устало посмотрел на него. Сайно замялся. — Ну, шляпки у плесенников, — не получил никакой реакции. — Они похожи на грибы. — Так, хватит, — Люмин помассировала виски. — Уже темнеть скоро начнёт. Где аль-Хайтам? — Кто его знает, — пожал плечами Тигнари и продолжил лекцию. — Эти грибы предпочитают сухие и открытые места... Так! А где Кавех? Друзья переглянулись, не обнаружив Кавеха рядом. Из спальни малыша послышалось тихое "ой" и друзья поспешили туда. Они уже успели напридумывать себе все варианты развития событий, все возможные происшествия, но всё оказалось проще, чем они думали. Можно было выдохнуть с облегчением. Кавех вновь достал бумагу и нашёл припрятанные у себя краски. Кисточки нигде не было, поэтому Кавех не придумал плана лучше, как просто начать рисовать пальцем. — Кто отмывать стол будет? — тихо спросила Паймон. — Я пас, — хором отозвались трое, переглянулись и прыснули со смеху. — Как думаете, — начала Люмин. — Когда Кавех "вернëтся" он будет жалеть о потраченных красках? Они не выглядят, как для простых рисунков, думаю, стоят дорого... — Будет, — кивнул Сайно. — Но это будет потом, сейчас он выглядит вполне счастливым. — Счастливым, — тройца вздрогнула внезапному появлению секретаря. Он стоял прямо за их спинами, скрестив руки на груди. — Кавех решил потратить припрятанные им же краски? — Так значит они дорогие... — вздохнула Паймон. — Дорогие, — подтвердил секретарь. — Аль-Хайтам? — Кавех обернулся на стуле и, заметив "нового друга" радостно подбежал к нему. — Ты вернулся! Малыш с объятьями накинулся на секретаря, оставляя немного цветных следов на накидке: аль-Хайтам обязательно добавит стоимость пятновыводителя в арендную плату. Секретарь всё же не удержался и, стерев немного краски с плаща, мазнул её по носу Кавеха. Тот рассмеялся и отпустил его, беря за руку и подводя к столу. На листе бумаги красовался дворец, очень похожий на Алькасар-Сарай. Правда рисунок был очень корявый, без соблюдения хоть каких-либо пропорций, но всё же красивый. — Я всё ещё не придумал название, но по-моему вышло неплохо, — похвастался малыш. — Ой, у тебя ладошка запачкалась... Аль-Хайтам и сам не заметил, как опëрся рукой на стол, весь измазанный в красках. Теперь на ладони были разноцветные разводы и он уже хотел было отправиться мыть руки, но маленький Кавех остановил его. — Стой! — воскликнул он, а затем замялся. — Дай пожалуйста свою руку. Сейчас Кавех был такой вежливый, что невольно губы секретаря тронула улыбка. У остальных троих присутствующих от такого зрелища чуть челюсть не поздоровалась с полом. Секретарь даже подумал о том, что лучше бы Кавех так и остался таким. Но судя по найденной им информации в архивах это было невозможно. Дело в том, что незадолго до этого "происшествия" Кавех был в пустыне, где по незнанию наткнулся на руины со времён Царя Дешрета. Видимо, из группы строителей не было ни одного человека, кто слышал о способностях этих руин. Древние проклятие держали в страхе пустынников, что боялись забрести туда во время песчаных бурь. И, в прочем, Кавех отделался легко, ведь обычно древние проклятие к добру не приводят. Академия не стала выставлять все случаи с "проклятыми" напоказ, дабы избежать инцидентов с искателями приключений, которые считали, что им море по колено. Но Кавеху не посчастливилось почувствовать на себе пагубное действие руин. Благо остальным участникам их группы хватило ума не лазить по незнакомым строениям. А так, судя по информации, которую нашёл аль-Хайтам, руины переставали влиять на человека примерно через неделю. Малыш пододвинул один из чистых листков к аль-Хайтаму, а затем, взяв его руку, осторожно приложил её к листу бумаги, на которой тут же остался большой отпечаток его ладони. Кавех же специально измазал уже свою руку и оставил рядом такой же отпечаток, но уже меньше. Люмин хохотнула и тоже подошла к столу, за ней последовали и остальные друзья. Вскоре на листе помимо двух ладоней красовалось ещё четыре отпечатка.

***

— Аль-Хайтам, — тихо позвал Кавех, как только друзья попрощались и ушли. — Они ещё придут к нам в гости? — Конечно, — кивнул секретарь. — Давай позовëм их на чай на выходных? — Давай! — заметно оживился малыш. — Я хочу повесить это на стенку, можно? Кавех протянул секретарю листок с уже высохшими отпечатками. Раньше бы аль-Хайтам точно не одобрил такое, но теперь... Но теперь, что-то словно переменилось. Шумный и эмоциональный сосед поселился в его сердце за такой короткий срок и язык не поворачивался отказать. Вскоре рисунок занял своё место на стене в гостиной, а секретарь с "архитектором" радовались проделанной работе. — Я очень долго думал над названием дворца, — в руках оказался уже знакомый разноцветный "чертëж" особняка и великого творения светоча Кшахревара. — Хочу, чтобы в названии была частичка твоего имени. Аль-Хайтам — Алькасар-Сарай. Секретарь улыбнулся толи от радости, толи от тоски. Ведь юный архитектор не знает, что дворец уже был им построен. Но теперь в голове был вопрос. Действительно ли аль-Хайтам стал причиной такого названия дворца и порывов вдохновения Кавеха?..

***

Следующим утром Кавех проснулся и с удивлением отметил на стене листок с разноцветными отпечатками. Откуда это там взялось? Чуть позже он не досчитался своих красок.