Глава 13

***

      В сборнике японской мудрости, что уже не первый год подпирал ножку стола в комнате Тэхёна, было одно занятное высказывание, которое он даже зачем-то подчеркнул красным маркером. В нём говорится: «Если проблему можно решить, то не стоит о ней беспокоиться; если её решить нельзя, то беспокоиться о ней бесполезно». Замешивая тесто для ароматных цитрусовых круассанов и попутно анализируя сегодняшний вечер, Тэ, наконец, полностью согласился с этим мнением.       Стоило ли ему так паниковать из-за неожиданной симпатии к Чонгуку? Кто знает, быть может он сам себя накрутил и увидел то, чего на самом деле нет. За любовь он вполне мог принять и обычные взбесившиеся гормоны. При таком раскладе проблем как таковых у него и нет. Насыпав на стол немного муки и сложив тесто конвертиком, он вновь принялся его раскатывать. Со слоёным тестом столько мороки, но ведь его вкус того стоит.       В какой-то момент слоёное тесто напомнило Тэхёну Чонгука. Со сталкером он тоже возился с такой же тщательностью. И результат всегда того стоил. Отбросив свои дурачества, Гук превращался в сильного, надёжного человека, готового в любой момент прийти на помощь. Разве не таким должен быть лучший друг? Таким. Тогда почему вместо благодарности его сердце при одной мысли о Чонгуке начинает выбивать лютый дабстеп?       Побочное действие длительного сопротивления? Или реакция на недавно нарисованный яой? Тряхнув тяжёлой головой, Тэхён раскатал корж и порезал его на аккуратные треугольники. Положив на них начинку и завернув круассаны, он отправил их выпекаться, а сам пошёл в душ. Раздевшись и встав под струи горячей воды, Тэ, немного помявшись, решился на небольшой, но при этом весьма скандальный, эксперимент.       Закрыв глаза и облокотившись спиной на прохладную стену, он, не без толики паники, попытался представить себя в объятиях Чонгука. Вот сталкер толкает его на постель и нависает сверху, сильные руки исследуют его тело и пробираются под нижнее бельё, ласково оглаживая плоть. Проведя своей рукой по вялому члену, Тэхён с некоторой долей разочарования отметил, что подобные фантазии его совсем не возбуждают, а, наоборот, ужасают. Может, стоит немного (много) изменить тактику?       Прикусив нижнюю губу, Тэ провёл кончиками пальцев по своему животу и представил себе, как Чонгук медленно опускается на постель и, неотрывно глядя ему в глаза, широко разводит ноги, смущаясь, начинает игриво ласкать свой сфинктер пальцами. Почувствовав первую волну обжигающего возбуждения, Тэхён активнее задвигал рукой по пробудившемуся, наконец, органу и мысленно провел языком по шее Гука. Не сдержав тихого стона, он, уже не пугаясь своих голубых фантазий, осознанно пропустил прелюдию и перешёл непосредственно к тому моменту, когда он входит членом в узкое нутро своего сталкера и берёт того так, как ему хочется. Едва сдержав громкий стон, Тэ неожиданно быстро кончил себе в руку. После чего, поборов желание приложиться лбом к кафельной стене (нельзя портить кафель, он новый, ещё и итальянский!), наскоро принял душ и, одевшись, поплёлся проверять готовность круассанов.       Один раз не пи… гомосексуалист, да?       Сложив румяную выпечку в бумажный пакет, Тэхён зачем-то повязал его бантиком и, положив в портфель, принялся готовиться ко сну. Утро вечера мудренее. Так ведь? Ложась в постель, он всеми силами старался не вспоминать о своём экспрессивном эксперименте в ванной. После такого опыта надеяться на то, что с его ориентацией всё хорошо, уже не приходится. А хотелось бы! И как он только до такого докатился? Накрыв голову мягким одеялом, Тэ плотно закрыл глаза и, дабы отвлечься от мрачных дум (думы мои, думы, горюшко мне с вами!) и самоистязания, попытался продумать сюжет своей манхвы. Но его мысли все дальше уходили в «голубые степи», и пышные груди главной героини начинали плавно трансформироваться в мускулистую мужскую грудь.       Резко сев на кровати, Тэхён, стиснув зубы, нехотя признал сам себе, что сам он во всём этом не разберётся, и что ему нужна помощь. Желательно кого-то взрослого и неглупого. Например, Юнги. И совсем не обязательно рассказывать тому всю правду. Действующих лиц на словах всегда можно заменить!       Вскочив с постели, Тэхён, не глядя на время, отыскал на тумбочке мобильный и набрал номер редактора. Когда монотонные и непривычно громкие гудки сменились сонным голосом редактора, он тут же затараторил:       — Юнги, мне нужна твоя помощь! У меня есть друг, он работает медбратом в больнице, и на него запал больной из той же больницы. Сначала он видел в том больном лишь друга, но затем всё изменилось. Мой друг теперь гей? Бесповоротно и окончательно?       Представив себе, как забавно сейчас выглядит Тэхён, на ходу, придумывающий небылицы про своего якобы друга, Юнги, едва подавив смешок и великодушно решив не травмировать и без того расшатанную психику без пяти минут гея, мягким голосом проговорил:       — Ну почему сразу гей? Ему же не все мужчины нравятся, а один конкретный. Выходит, он просто би.       — То есть любовь к сиськам никуда не делась? У него есть шанс излечиться? — почуяв надежду на возвращение в гетеросексуальный строй, прощебетал Тэ.       — Разлюбить сиськи невозможно! — тоном, не терпящим возражения, пробасил Юнги. — Поверь, куда проще полюбить член в своей заднице.       — В своей? — ужаснулся Тэхён. — Мой друг видит себя только сверху!       — А твой друг уже фантазировал о том парне? В своих фантазиях он был исключительно в активной роли? — прищурился Юнги, напрасно пытаясь представить рослого коренастого Чонгука снизу.       — Разумеется! — одним уверенным словом ответил Тэ сразу на два поставленных вопроса.       — Тогда пусть твой медбрат поцелует того пациента, — предвкушая манхву по этому сюжету, вещал Юнги. — Если не будет противно, то всё, попал парень!       — Не противно. Совсем, — жалобно пропищал Тэхён. — Это что, выходит, ему теперь прямая дорога в Америку? Белый костюм и свадьба на берегу моря…       — Ну, — словно старый киборг, подвис Юнги, переваривая полученную информацию. — Корабль, на который сел, назад не повернёт. Выходит — да, быть тебе Чоном, ну, или Гуку — Кимом.       — Пойду выпью яду, — поник Тэ, даже не пытаясь ничего отрицать.       — К чему такие жертвы? — заговорщицки прошептал Юнги. — Возьми лучше карандаш, альбом и нарисуй раскадровку к манхве на эту тему, можно даже чего-то необычного добавить, телекинез, например. Я уже даже название придумал: «Театръ Демона»! Звучит-то как!       — Юнги, ты ещё о чём-то, кроме работы думать можешь? — нахмурился Тэхён.       — Могу.       — Например?       — О заднице Хосока.       — Извращенец!       — Почему это? Там орешек что надо! — громко заржал Юнги, откровенно издеваясь. Хосок, конечно, парень видный, но совершенно точно не в его вкусе. — Кстати, прототип Чиминиты — огонь огненный. Когда там ему восемнадцать стукнет? Я бы с ним замутил.       — Ты видел Чимина? Где? — проигнорировав последнюю часть, спросил Тэхён. Чимин понравился Юнги? Бывает же…       — Его Чонгук ко мне с заданием присылал. Я как увидел милашку, не сдержался и ляпнул: «О, Чиминита», ну он мне хуком слева и зарядил. Было больно. Но! Я почти влюблён! Вот дождусь его совершеннолетия, свожу на свидание и всё, заживём душа в душу. Будем детей на досуге квасить и кимчи рожать.       — У тебя отвратительный вкус! Это, кстати, он тот яой в сеть слил. Отомстил за Чиминиту, — нахмурился Тэ, во всех красках представляя, как Пак ловко отправляет Мина в нокаут. — А что за задание было?       — Купить пиво.       — А, так вот где сталкер его взял…       — Чонгук попытался споить своего Пусю и развести того на непристойности? — пошло захихикал Юнги, откровенно наслаждаясь реакцией Тэхёна.       — Нет, ему ещё жить не надоело, — обречённо выдохнул Тэ. — Ладно, пойду спать. Спасибо за помощь.       — Всегда пожалуйста, — мурлыкнул Юнги. — И Тэ, ты же не женатый сорокалетний мужик с тремя детьми, не заморачивайся по пустякам. Пока молод, люби того, кого хочется. Станешь взрослее, тогда и будешь мыслить о вечном.       — Легко сказать…       — Ты сам всё усложняешь. Перестань думать и доверься сердцу.       — Я подумаю об этом.       — Ты опять за своё? Отставить мысли!       — Я тебе что, блондинка с айкью тридцать? Я не могу не думать!       — Высокого же ты мнения о женщинах…       — Всё. Разговор окончен. Приятных снов.       — Стоп! Так что там с Чиминитой? Когда детке восемнадцать?       Сбросив вызов, Тэ, лишь чудом не закатив глаза из-за упоминаний Пака, поставил телефон на зарядку и, включив настольную лампу, сел за письменный стол. Не думать? Может Юнги и прав? Пытать себя нецелесообразно и крайне бесполезно, пора прекращать это. Хорошо бы переключиться на что-то другое. Театръ Демона? А почему бы и нет? Новая манхва внесёт в его будни немного разнообразия и позволит окунуться с головой в вихрь новых идей и информации.       Ведь его работы всегда были своего рода вентилем для той лавы чувств, что бушевала в душе. Найдя ей выход, он всегда успокаивался. «Любовная лихоманка» — его сексуальное неудовлетворение. «Глубокое. Безмолвное. Совершенное» — попытка пересилить себя и перешагнуть через те рамки, в которые он сам себя загнал. «Театръ Демона» — ответ на новые чувства и эмоции. Чем не повод для творчества? И ему хорошо, и фанаты будут рады.       Достав из ящика несколько листов и простой карандаш, Тэхён тут же принялся неторопливо разрабатывать план и главных персонажей. Вскользь глянув на часы, он с усмешкой подумал о том, что завтра опять будет спать на уроках. Что ж, ему не привыкать.

***

      Услышав звон будильника, Тэхён сонно потёр глаза и, спрятав свои наброски в отдельную папку, принялся собираться в школу. Одевшись и наскоро влив в себя чашку крепкого кофе, он, пропустив мимо ушей нравоучения мамы и лекцию о вреде кофе, вышел из дома.       Столкнувшись на лестничной площадке с Чонгуком, он, сам того не ожидая, искренне улыбнулся своему сталкеру и проговорил:       — Доброе утро, Чонгук. Как спалось?       — Привет, — просиял в ответ Гук. — Отлично! В кои-то веки выспался.       — Повезло, — зевая, промолвил Тэ. — А на меня вдохновение напало. Всю ночь рисовал.       — Ты совсем себя не бережёшь, — нахмурился Чонгук, выходя из подъезда. — Сон необходим человеку. Будешь игнорировать отдых — заболеешь.       — Знаю, — отмахнулся Тэ. — Приду со школы — завалюсь спать.       — Я проверю, — деловито проговорил Чонгук.       — Кстати, — открывая портфель, промурчал Тэ, — я тебе вкусняшку приготовил.       — Правда? Чем я заслужил?       — Это благодарность за вчерашний вечер, — протягивая Гуку пакет с круассанами, промолвил Тэ.       — Спасибо. Так вкусно пахнет! Уверен, на их запах придёт Чимин, даже искать его не придётся.       — Хорошо, если так, — засмеялся Тэхён, садясь в автобус. — Твой Чимин, кстати, понравился Юнги.       — У него нет шансов. Чимин не гей.       — Это пока, — громко прыснул Тэхён. — Юнги умеет быть настойчивым.       — Как я?       — Да, — немного подумав, кивнул Тэ. — Похоже, сталкеров рядом со мной скоро станет два… Терпения Паку!       Устроившись рядом с Чонгуком на заднем сидении, Тэ с какой-то доселе невиданной нежностью слушал всё, о чём говорил ему Гук. Находясь под впечатлением от очередного просмотра Терминатора и размышляя о том, как повезло Саре Коннор с мужиком, Тэ невольно заулыбался и поймал себя на том, что хочет хотя бы кончиками пальцев прикоснуться к руке Чонгука.       Неожиданно, однако.       Что ж, наверное, настало время признать, что он, Ким Тэхён, любитель грудастых нун, запал на парня, ещё и на своего ровесника. И похоже, это не так уж и плохо, как казалось на первый взгляд. Когда Гук был рядом с ним, Тэхёну сдуру начинало казаться, будто ветер за окном превращался в птицу, облака, словно фотографии из других миров, показывали ему неведомые истории, вдохновляя на новые шедевры. Если это и есть симпатия, то он согласен впустить её в своё сердце.       — Чонгук, ты сегодня дежуришь?       — Да, ещё неделя наказания, и я свободен.       — После школы я подожду тебя. Пойдём домой вместе.       — Хорошо, — немного удивлённо кивнул Гук, до конца не понимая, что нашло на его Пусю.       Переведя дыхание и, наконец, набравшись смелости, Тэхён, не глядя на Чонгука, взял того за руку и переплёл их пальцы. Порой один миг дороже сокровища. И именно этот простой и, на первый взгляд, незамысловатый жест, стал для них обоих настоящим богатством, от которого они теперь уже вряд ли смогут когда-нибудь отказаться.