Гаснет день

Началась осень, но сохранились последние тёплые деньки, когда можно насладиться приятным солнцем, которое не сжигает наповал. Непонятная суета всё сильнее начала изъедать Фриду, ведь порой, глядя в зеркало по утрам, когда она быстро умывалась, она не узнавала некоторые черты своего лица, словно они были под слоем мутного масла. Она пыталась не думать об этом, быстро и небрежно уводя взгляд прочь. Сейчас же, ясным утром, она затягивала густо сигарету, сидя на холодных ступеньках у жилого здания базы. Снайперу курить не положено, но руки загребущие всегда снова тянулись к пачке. Фрида размыто и тупо глядела на колечки дыма, не помня, как она проснулась сегодня и как дошла до этого места, пока сзади её не окликнул Кёниг. — Доброе утро, — он кивнул ей и встал рядом. — Чего не спишь? Фрида быстро глянула на часы и немного опешила, ведь время было только пять часов утра. Она быстрым движением пальца стряхнула пепел с сигареты, поглядывая на Кёнига. Всё у неё язык чесался спросить почему он носит маску, но она будет молчать. У Гоуста не спрашивала, значит и у Кёнига тоже. Оддер мрачно выдохнула и покачала головой: — Доброе. Да вот… Выспалась, да и курить охота, — она снова сделала затяжку, быстро достала пачку и протянула Кёнигу. — Будешь? — Не курю, — он неловко усмехнулся, всё продолжая стоять рядом с ней и поглядывать на её неловкую позу. — Да? — Фрида и правда удивилась, ведь почти все, кого она знает на службе так или иначе курят. — Здоровый образ жизни? — Нет, бросил, — он повёл плечом, наслаждаясь солнечными лучами. — Надоело в один момент деньги постоянно тратить на сигареты. — А, эта причина… — Оддер усмехнулась, кривя рот и покачивая головой. — А многие говорят о том, что им просто надоело курить «эту гадость». Ну, гадость, да. А что поделать? Жизнь такая у нас, гадости в ней много. — Сейчас спорить начну, — он прищурил глаза, наклоняясь к Фриде. — Гадость есть везде, а хорошего всё-таки больше. Была б жизнь такая ужасная, то человечество не цеплялось бы за неё. — О, кстати, — Оддер выкинула бычок в мусорку и вскочила на ноги, активно двигая рукой. — Читала где-то про необычную, довольно-таки, для меня философию. Вот, нужно отказаться от деторождения, в принципе, ведь это эгоизм чистой воды! И это не чайлдфри, объясняется эта философия немного по-другому, но я уже не помню как, ведь мне это показалось уж слишком неоправданно мудрёным, лишь бы пыли в глаза пустить. — В этом есть определенный смысл, — Кёниг повёл взглядом, пожимая плечами небрежно. — В какой-то степени, это гуманно — не давать появляться в этом мире, а с другой эгоизм. Но мы такие, чтобы решать? — Люди, — она резко нахмурилась, чуть дергая подбородком вверх. — И вообще… Да — жизнь! — Вот тут я согласен, — он мягко на неё смотрел, чуть щурясь от солнца. — Слушай, а чем это таким в Австрии кормят? — резко начла она, чуть склонив голову вбок. — Чего? — Кёниг сначала непонимающе на неё уставился, а затем фыркнул под своей маской. — А, боже мой… Вскармливают диким мясом и поят водой из Альп. А в Дании чем кормят? — Кровью врагов, — хитро улыбнулась Фрида, убирая кончик густого хвоста за спину. — Даже так? Теперь понятно, почему у тебя кожа такого красивого розового оттенка, — он резко умолк, быстро осознав, что он сказал. Она чуть улыбнулась уголком рта, потирая указательным пальцем кончик носа. Сейчас её казалось, что не ей эти слова сказали. Фрида больно прикусила щёку изнутри зубами, немного двигая плотно сжатыми губами. — Не задумывалась об этом, — честно произнесла она, упирая руку в бок, внимательно смотря на Кёнига, прекращая терзать себя. — Ну, да не важно… Столовая только через час откроется, может пойдем в карты поиграем? Он кивнул, всё продолжая смотреть на Фриду сверху вниз. У Оддер было ни капли смущения на лице, хоть её было и непривычно чуть задирать голову, чтобы посмотреть в глаза Кёнигу, ведь она достаточно высокая. Они играли теперь в её комнате, и Фрида напросилась играть на желание, зловеще улыбаясь и потирая ладони. Кёниг нехотя согласился с условием, что если он проиграет, то она не заставит его делать что-то незаконное. Оддер лишь ему мельком ему кивнула, всё расплываясь в улыбочке. — Если что, то у меня «Uno» есть, — Кёниг шмыгнул носом, выкидывая карту на стол, немного стуча по столу своим браслетом с деревянными красными бусинами. — Можем потом сыграть. — Ага, только сначала я тебя уделаю, — легонько зашипела Фрида, делая свой ход и откидываясь назад на скрипящем стуле. — И вот потом хоть в «Uno», хоть в «Дженгу»… — Ты не спеши, — усмехнулся Кёниг, упираясь предплечьями в край стола. — Keinem fällt ein Stein aus der Krone. — Jeg forstår dig ikke, når du taler tysk, — Оддер недовольно закатила глаза, набирая воздуха в лёгкие. — Nu kan jeg også begynde at tale mit eget sprog. — Не дуйся, я просто поговорку вспомнил, — он снова выкинул карту, от чего Оддер немного нахмурилась. — Так, это что такое вообще?.. — Фрида непонимающе глядела на карты, затем на Кёнига. — Это я выиграл, — он победно заложил руки за голову и откинулся на спинке стула, прикрывая глаза. Оддер недовольно вытянула губы трубочкой, плотно их сжав, сузив глаза. Она всплеснула руками и начала понуро собирать карты. — Это тебе пока повезло… Потом я отыграюсь. Ух, как я отыграюсь!.. — Да-да, это потом, — Кёниг открыл один глаз. — Я уже придумал желание. — Ну?.. — Фрида стукнула пачкой карт по столу. — Во время следующей генеральной уборки и мою комнату ты уберешь тоже. — Блядь… — Фрида страдальчески закинула голову назад. — Самое противное выбрал, røvhul — Всё для тебя, mein Täubchen — Кёниг всё насмешливо глядел на Фриду, пока та недовольно хмурила лицо.

***

В столовой Фрида пихала в себя еду так, словно она ела в последний раз, практически не жуя, шумно глотая, от чего ей казалось, что сейчас встанет ком посреди горла и она умрет. Было шумно и душно, пахло вкусно варёной кукурузой и дверь в помещение особенно громко хлопала в это утро. Фрида лишь недовольно морщила лоб на каждый хлопок, хоть ей словно лом в уши вкручивали и давили на мозг. Она слишком быстро хлебнула воды от чего она подавилась, но смогла проглотить и начала сипло кашлять, цепляясь за край стола. — Ты жуй хотя бы, — подал голос слева от Оддер Газ, стуча ей по спине. — Да ты мне сейчас хребет сломаешь, — Фрида оттолкнула руку парня, всё недовольно глядя на него и продолжая кашлять. — Господи… — Ну, извини-извини, у тебя такой вид был, словно ты сейчас тут на месте скончаешься, — Газ усмехнулся и продолжил есть. — Да я анекдот вспомнила, вот и со смеху подавилась, — Оддер махнула рукой, хлопая себя по колену. — Ну-ка, — Соуп, что сидел перед ней, наклонился ближе и даже отложил вилку в сторону. Прайс, Гоуст и Кёниг молча ели. — В семье каннибалов умер отец, но он всё равно остался кормильцем, — Фрида неловко махнула рукой. — Бывало и лучше, — усмехнулся Соуп, качая головой. — Ладно, ладно… Как слепой десантник понимает, что надо прыгать? — И-и-и? — Поводок обрывается. — Ладно, вот этот был неплохой, — Прайс подал голос, потирая усы. — Гоуст, извини, — Фрида чуть неловко посмотрела на британца, который и бровью не повёл. — Ничего страшного, — он равнодушно пожал плечами. Кёниг непонимающе посмотрел на них, медленно моргая. Фрида лишь небрежно махнула австрийцу, чуть дёргая щекой, отчего он непонимающе потупил взгляд. После завтрака она снова вышла курить, но в этот раз отошла в сторонку, всё пытаясь вновь правильно понять своё тело и свои движения. Она всё поглядывала на ясное небо, чувствуя малейшее движение воздуха своей кожей. Непонятно, печально и горько ощущалась в этот раз сигаретный дым, от чего Фрида непонятно уставилась на свои ноги, а затем резко подняла голову, прогоняя шум в ушах. Неподалёку прошла та девчонка с двумя своими подругами, что избили Оддер, глянули на неё нарочито ядовито от чего датчанка резко залилась смехом, случайно роняя сигарету. Спустя час группу вызвали на срочное собрание, ведь засекли нужные цели. Необходимо было найти и ликвидировать ячейку террористов, а также найти следы их руководителей. Отряд выехал на миссию поздним вечером, пока в это время сгустились тучи и начал накрапывать мелкий дождь. Фрида тряслась в «Хамви», чувствуя, как её душа на время покрывается чёрствой коркой, а руки становятся крепкими и стальными. Голова стала чистая и ясная, а сердце билось ровно и спокойно. — Если б вёл машину Гоуст, то я бы и за миллион евро в неё не села, — легонько улыбнулась Фрида, касаясь совей коленки, сидя на заднем сидении — В этот раз тебе повезло, — усмехнулся Газ, поглядывая на Оддер через зеркало заднего вида. — Я такая… везучая, — Фрида поджала губы, смотря сквозь стекло машины в темноту окружающего леса. — Хантер-3, прибыли на место, — Газ начал говорить в рацию. — Выдвигаемся к точке. — Принял, — отозвался голос Прайса в рации. — Хантер-1, выдвигаемся к точке с севера. Оддер мягко выскочила из машины вместе с Газом и Соупом, внутренне собираясь и напрягаясь. Только скрип кривых деревьев заглушал шум лёгкого дождя, едва доносился шум железной дороги и глухо заухала сова. Шли по жиденькому чёрному лесу, который изуродовал летний пожар. К Фриде всё тянулись гадкие мокрые ветки, цеплялись за маскхалат, за оружие, за изящное лицо. Добрались до точки тихо, быстро. Дождик всё противно накрапывал. Осмотрели местность, всё докладывая Прайсу. Заброшенный железный рудник, огражденный высоким забором из сетки-рабицы. Пара кривых зданий и полуразрушенный вход в штольню, около которого стоял серый грузовик, освещаемый фонариками двух человек, что копошились рядом в контейнерах. Ещё один таскал небольшие коробки в штольню, сначала недовольно махая руками на своих, за что получил хлёсткий подзатыльник. Из двухэтажного кривенького здания вышел мужчина с голубиным зобом на шее и начал браниться на людей у грузовика, чуть ли ни кидаясь в них кусками бетона. Оддер заняла позицию, пока Газ и Соуп начали двигаться к штольне. Она видела, как с севера к забору подошли Прайс и Кёниг и перекусили участок забора болторезом, проникая на территорию и докладывая об этом. Гоуст в это время сидел на другой позиции так же прикрывая отряд. Фрида всё следила за обстановкой, пока ей капли дождя попадали в ресницы. Ей было спокойно на душе, ничего её не грызло, как собака вонючую кость. Соуп и Газ направились к штольне, пока Кёниг и Прайс проникли в здание и начали зачищать его. Оддер внимательно следила за передвижениями мужчин у грузовика, пока их не прикончил Газ. Соуп начал быстро осматривать грузовик, пока Газ стоял на стороже. И из штольни вышел тот мужчина, что таскал коробки, только успел сдавленно крикнуть и потянуться рукой куда-то за спину, как Фрида выстрелила ему в голову, окропляя кровавой мясистой кашицей трещины в бетоне входа. Газ двинулся вместе с Соупом в штольню и для Оддер резко запахло влажностью и плесенью. В тонких окнах здания резко вспыхнуло белым, затем Фрида даже со своей позиции услышала жуткий крик и увидела, как в окно выпрыгнул мужчина, вспарывая осколками стекла свой вздутый зоб. Он перевернулся в воздухе и с хрустом насадился спиной на кусок арматуры, выпучивая глаза, крича и проклиная всех вокруг, пока из его рта текла густая кровь. Из окна высунулся Кёниг безразлично глядя на мужчину, пока тот держался за кусок кривого железного прута дрожащими руками. Гоуст выстрелил, прекратив короткую агонию. Фрида чуть нахмурилась. — Здесь в тоннелях спрятаны ящики с оружием и взрывчатка, — это был голос Газа по рации. — Не успели нормально прятать в стене тоннеля, всё лежит как попало. — Принял, — ответил Прайс. — В здании были только боевики и их ноутбуки под паролями. Думаю, наши инженеры смогут из них выудить абсолютно всё. Оддер почему-то горько усмехнулась, глядя прямо на влажную землю.

***

Когда они вернулись обратно на базу, то Фрида опять не узнала часть зданий. Было совсем тихо прохладно и свежо, но она задыхалась, чувствуя зуд под кожей, где-то в костях. В общей раздевалке она стояла перед своим шкафчиком, немного замешкавшись, по другие быстро переоделись и ушли отдыхать. Заело молнию на флисовой кофте, и она никак не могла её расстегнуть, всё тихо ругаясь на производителя. — Фрида, ты чего тут копаешься? — её окликнул Кёниг, закрывая шкафчик. — Да сейчас… — она дёрнула за бегунок, и он окончательно сломался. — Да блять… — Что такое? — он подошёл к ней ближе, а она ему молча показала сломанную молнию. — Вот тебе повезло-то. — Мне уже это второй раз говорят за несколько часов, — она положила сломанный бегунок в карман штанов. — И что-то я пока не вижу никакой удачи. Так, помоги мне снять кофту. — Ножом порезать? — он уже потянулся к ножнам на бедре, пока у Фриды глаза стали по два евро. — Не надо! — она вставила руки вперёд, всё ошарашенно смотря на Кёнига. — Просто помоги мне её снять, а то я застряну в ней, задохнусь и умру и смерть моя будет на твой совести. — Не драматизируй, Оддер, — он насмешливо фыркнул, взявшись за край кофты и начиная стягивать её с Фриды. — Да ни капли драмы, — она стыдливо отвела от него глаза, поднимая руки. Он резко дёрнул кофту вверх, пытаясь быстрее её снять, но она застряла на голове Фриды, от чего девушка зашипела. — Дёргай сильнее, — Оддер начала ёрзать на месте, чувствуя, как её голову неприятно сжимает воротник кофты. Кёниг резко дёрнул вверх, снимая наконец с Фриды одежду, от чего она неловко налетела на его грудь. Она медленно подняла на него глаза, ощущая тепло и мощь его тела. Не понимала, что делать и сказать, ведь от такой близости, прелестной в своей простоте, она уже ощутила крутящий узел в животе. — Спасибо, — она чуть отодвинулась от него, забирая несчастную кофту из его рук. — Вот, всё теперь хорошо и эта вещь больше не покусится на твою свободу, — он улыбнулся ей глазами, в которых плясали искры. — Хм, да… — Фрида легонько коснулась своей шеи, не понимая, почему она не узнает его взгляда. Перед сном она опять много курила, опуская веки с пушистыми ресницами вниз и постоянно трогая свои щёки. Фриде решительно отметился тот ледяной взгляд Кёнига в сознании, но при этом активно напоминал о себе тот мягкий взгляд, которым он одарил её в раздевалке. Оддер никогда не узнавала людей после задания, словно их изменяют как кусок мягкой глины, а уж себя особенно. Становилось гадко и тошно на душонке, сигареты теперь лишь отдают вонью, а от света фонарей на базе болели глаза. Спала беспокойно, мучительно просыпаясь от каждого шороха и скрипа. Спина мерзко взмокла, пачкая потом постельное и нижнее бельё, от чего Фрида стала засыпать ещё тяжелее, остро ощущая мерзость липкости своей кожи. Она резко села на кровать, глядя в окно, освещенное искусственным светом наружного фонаря, всё трогая себя за грудину. Оддер метнулась в ванную, умываясь холодной водой и не смотря в зеркало, понимая, что она снова не узнает себя в нём. Села на холодный пол, жалобно прижимаясь щекой к стене. Прохлада кафеля её успокоила, и она так и заснула в полусидящем положении. Проснулась Фрида от того, что в соседней комнате начал шуршать Кёниг. Она резко поднялась на ноги и уже хотела выйти, как дверь в ванну распахнулась. Австриец быстро глянул на девушку и закрыл дверь, тихо ругаясь себе под нос. — Оддер, дверь же надо закрывать! — он почему-то начал немного сопеть и часто-часто сдавленно дышать. — Кёниг, стучатся же надо! — ответила писклявым голосом Фрида, потягиваясь всем телом вверх, разминая затёкшие мышцы. — Это ты закончила или только зашла в душ? — тихо просипел он за дверью. — Только начала… — Фрида усмехнулась и закусила губу. — Понятно, — недовольно пробурчал Кёниг и ушел в свою комнату. Оддер немного повеселела, когда скинула с себя нижнее белье и встала под горячие струи душа, от которых сразу пар пошёл, словно римские термы. Нежилась она долго, всё в некой эйфории находясь в объятиях воды, особенно ярко ощущая её кожей. В этом упоении, она не заметила, как слишком долго трогает себя снизу, начиная чуть подрагивать бёдрами. — Хорош уже душ занимать! — в дверь начал стучать Кёниг, от чего у Фриды дурацкая улыбка расплылась на лице. — Русалкой станешь… — Полотенце принеси из комнаты, пожалуйста, — Оддер быстро убрала руку и выключила воду. — Я забыла его взять. — Сейчас, — он быстро взял нужную вещь и снова постучался. — Вот, принес… Она чуть приоткрыла дверь, что он мог видеть только её мокрую и разгоряченную шею, быстро взяла полотенце и благодарно кивнула ему. Фрида быстро вытерлась, пока под дверью всё топтался Кёниг. — Давай после завтрака сыграем, — как-то оробело сказал австриец. — Пока ждал душ, успел захотеть есть как зверь. — А что ж ты не поел, пока я мылась? — она вышла, выпуская за собой пар, обёрнутая в полотенце, вся раскрасневшаяся и мягкая. — Кто ж знал, что душ так долго занимаешь, — недовольно пробурчал Кёниг, всё поглядывая на капельку воды в ложбинке ключицы Фриды. — Выдры любят воду, — она хитренько ему улыбнулась, скрываясь в своей комнате. Он остался стоять в коридоре, прямо глядя на дверь комнаты Оддер, чувствуя, как у него скрутило пах.