Барьер психики сломлен...

***

После того, как мальчики ушли, я выдохнула. Надо же, как всё удачно сложилось. Повернувшись к однокласснице, которая всё так и стояла рядом, я улыбнулась ей, протянув руку, как и Семёну на первом уроке: — Приятно познакомиться. Как тебя зовут? Блондинка пару минут осматривала меня с ног до головы, а потом пожала ладонь, отвечая ласковым голоском, отчего я тут же поняла, что она притворяется в угоду себе: — Катя меня звать, а ты, значит, Тонечка. А ты не хочешь подружками стать? Задаток в тебе есть, мне нравится. Да-да-да! Двуличная. Интересно. Когда надо улыбнётся, а когда и зубы покажет. Хорошая змейка. Ласковая. Надо только прикормить и она у меня на поводке тоже будет. Кину приманку сперва в виде вопроса. — М, слушай, Катенька, а тот мальчик в спортивном костюме, как его зовут? — Наша новенькая на Пятифана запала? Вот умора, аха-ха! Ромой его звать, Пятифановым. Бандитом он у нас в селе заделался. Вот только его только псы бездомные бояться будут. Да-да. Из голоса блондинки можно целую колбу яда выдавливать. Решила авторитет подпортить выгодному мне сообщнику? Так мы со змеями общаться тоже умеем. — Ой, ну что ты, Катюша, скажешь тоже. Я так, на будущее узнаю, с кем буду сплетни про тебя собирать. Ты же дочь Лилии Павловны? Я права? Правильно, злись. Скоро ты у меня под флейту затанцуешь, змея подколодная. — Ах ты! Да я всё маме расскажу! — Так и я твоей тоже. Хех, не ожидала, сучка белобрысая? Задумайся пока. Уйдя от неё, я направилась в сторону гардероба, чтобы надеть куртку и выйти на улицу, чтобы поговорить с Ромой и его другом. Обсудить нужно кое-что.

***

Я стоял прислонившись спиной к стене. Бяша мне рассказывал, почему он пропустил первые три урока и как его мать потом выперла из дома, сказав о том, что тот ей пиздит насчёт болезни. Но в голове, то и дело возникал образ этой с виду хрупкой, но такой бойкой одноклассницы с глазами, как у дикого зверя. Ну, что Петрова, поздравляю, ты заняла почётное второе место в моих мыслях. На первом плане всё ещё маячит недоступная и изящная Полина, хотя, где-то внутри у меня появляется мысль о том, что скоро она покинет мои думы… А Бяшины рассказы, как будто шли фоном, я вроде бы его и слушал, но думал о совершенно другом. В какой-то момент я услышал возглас друга и заметил махающую, перед глазами, руку. — Эй! Ромыч! Ты, чё, как вкопанный, стоишь, на? — бурят смотрел с явным подозрением. Как хорошо, что он не умеет читать мысли, иначе бы стоял с открытым ртом, в шоке от того, о чём я думаю. — Да чёт голова болит… Ты, это, Бяш, сгоняй в столовку, принеси мне булку пожрать. А я пока постою, свежем воздухом подышу. — я слегка улыбнулся другу. Тот посмотрел с явным недоверием, но постояв так минут пять, послушно повернулся и пошёл в здание. — Эй! Смотри куда идёшь, на! А то ещё собьёшь кого-нибудь, на! — послышался шепелявый голос Бяши. Затем девичий, и вскоре, из-за поворота появилась Тоха.

***

По памяти я вспомнила, где видела курящих старшеклассников. Наверняка, Рома тоже курит. От него шёл лёгкий шлейф табака. Значит искать надо у курилки. Не успела я завернуть за угол школы, как в меня врезался друг Пятифана. Он же и вскрикнул, что мне надо быть аккуратнее. — Ох, спасибо, я сегодня такая рассеянная. Прошу меня простить, но у меня дела. Оставив мальчика в одиночестве, я наконец зашла на территорию курилки. Неплохой такой закуток, который с первого раза не видно из-за тени здания и дерева рядом. На стене был нарисован фрагмент игры «висельник» или же повешенного. Милые игры у ребяток… И вот он, Рома Пятифанов. Нужный мне мальчик. Его личность не сильно мне сейчас известна, поэтому открывать все карты я не стану. Вдруг ещё испугается такого напора? Деликатно кашлянув, я подошла чуть ближе, привлекая его внимание. Держи улыбку, Антонина, не показывай, что заинтересована в сотрудничестве, а то он использует это против тебя и начнёт шантажировать своим положением в школе. Я конечно и стукнуть могу, но куда всё-таки с уличным пацаном тягаться? В школе я хорошо разглядела его кисти рук. Костяшки были много раз битые, красноватые и крупные. Видно, что часто дерётся. И никаких повреждений на лице я не заметила, значит, выходит всегда, или же часто, победителем. Либо… Его репутация работает на него же самого. Школьники просто боятся связываться с таким человеком. Может он и дрался всего несколько раз, но настолько запомнился окружающим, что его сторонятся все, кому он на глаза попадётся. Почти как большевики в революцию. Ну ничего. Совсем скоро ты будешь моим пёсиком, Рома. — Привет. Я пришла поблагодарить за то, что ты защитил меня от Семёна. Ты видно сильный. Но ведь… Помощь не может быть бесплатной, верно? Ты что-то хочешь взамен, м?

***

— Дарова. А ты, я так понимаю, Тонька, да? Что насчёт Сёмы… Он мне не нравится и я б его с удовольствием выпер из банды, да только не за что. А это не по-пацански просто так кого-то выгонять. Я внимательно осмотрел Тоню по второму кругу. Бежевая куртка с ремнём на поясе. Шапка с надписью «СПОРТ», которую я по началу принял за «СПИРТ». Круглые очки, аккуратный носик и с опьяняющим холодом красные глаза. Кожа бледная, из-за чего особенно выделялись розовые от мороза щёки. Мадам, а Вы, случайно, не вампир? Хотя учитывая то, с каким упоением она смотрела на страдания Семёна, она им и была. Только, как мне мать иногда затирала по вечерам во время пьянок, энергетическим.

***

А вот и нужная мне информация. Не за что выгонять? Так мы сделаем, родной. Стравить его на меня, или на какую-нибудь ещё девочку? Хи-хи, нужно будет подумать. «Девочек не трогаем» — так он сказал ему, верно? И кажется, Бабурин уже получал за нарушение его табу в банде. Значит, надо узнать, из-за какой именно девчонки он получил. Возможно, это даже девочка, которая так важна сердцу этого хулигана? У Кати выведать эти сплетни будет легче лёгкого. Только надавить нужно в правильные точки. — Ох, ясно… Значит, у вас есть правила в банде? Я слышала, как ты говорил Семёну насчёт этого. Я думала, вы обычные хулиганы… — лицо мальчика напряглось. Ага, клюнул, мальчишка. Сейчас начнёт защищать свой стиль жизни и втирать мне про «жизнь по понятиям». Мило, и всё такое. Но мне нужно будет только имя той, на которую набросился Бабурин.

***

— Обычные хулиганы — это почти все здесь, Тох. Это у меня правила есть, а остальным закон не писан. Правда, только до того момента, пока я пиздячек не вставлю. — поддержал я образ в голове у Тони. Пусть думает, что водит меня за нос. Я ж джентльмен, бля. Меня воспитали, что девкам уступать надо и поддаваться. — Вот только, Сёма, поди, это плохо уяснил. Мы ему уже один раз с Бяшей за гнилой базар поясняли. Нехер было к Полинке приставать. Ублюдок, так ещё и злопамятный, чёрт… — затем я якобы «удивлённо» поднял бровь: — А те какое дело?

***

Надо же… Просёк игру, мальчишка. Видно, что притворяется. Сигарету мнёт пальцами слишком часто. Полина, значит? Выведаю. Может даже «подружусь». А потом, гуляя с ней, «случайно» наткнусь на Бабурина и… ох, я прямо дрожу от нетерпения! — Я когда в городе жила, многие мальчики притворялись джентльменами, которые дам в беде не оставляют. Вот только в окончательном итоге они же козни и строили. Мне. Я же лишь хотела убедиться, что ты не поступишь так же глупо, Роман. Последнее слово я произнесла с улыбкой, показывая зубы. Напрягся. Надо же, видит угрозу, удивительно. — Знаешь… Из-за чего мы переехали-то с семьёй? Один из старшеклассников очень долгое время приставал ко мне. А я тогда имела плохие отношения с одноклассниками. Они стали обзывать меня разными плохими словами, думаю ты понимаешь какими. И я… Не сдержалась. В очередной раз, когда тот старшеклассник попытался ко мне лезть, я проткнула его щёку карандашом. Я его специально затачивала, чтобы рисовать. Пригодился. А ты? Пригодишься? Посмотрим… Оставив пацана наедине с мыслями, я ушла. Вся история, что сейчас была рассказана — чистая ложь, но откуда же он сможет узнать, если мои проигранные эмоции, куда изящнее его топорных? Интересная игра назревает.

***

После слов Петровой я выпал в осадок. В смысле, блять? Это звучит, как натуральный пиздёж. Но, если это правда, то я был прав, когда говорил, что она садистка и чокнутая на голову. Вот только, почему меня не пугает её поведение? Я что, тоже ёбнутый? Хотя так, стоп, Ром, возвращаемся к нашей первоначальной цели ещё с третьего класса. Мне же Полина нравилась, да? И сейчас нравится, верно? Не могла же одна белобрысая девчонка, которая один раз унизила Бабурина занять место «Первой скрипки школы», верно? Верно же…? А-а-а! Бля, мозги уже не варят… Сука, скоро же звонок! Надо в школу идти, а то опять пистонов за прогулы вставят, а я очередного леща от мамки не хочу. По пути я встретил и подцепил Бяшу, после чего мы пулей влетели в кабинет Лилии Павловны. Как обычно, она начала нас отчитывать, но мне до фонаря. Я пытался обработать сказанную на улице информацию. Это она мне так угрожала? Если да, то хреновый из тебя актёр Тоша. Ну, либо у меня чуйка слишком развита. Потому что это выглядит и звучит, как полнейший наёб. Видать — запугать хотела. Не вышло? Печально, но мне нравится. Кажись, место среди меня и Бяхи её интересует, а это уже не хухры-мухры, и хоть какой-то плюс в копилку к полезности девчонки в банде. Думаю, что мне придётся поработать кулаками и она об этом уж точно позаботится. Ну что, дерзай, Тоха. Интересно, как ты свой план в жизнь воплощать будешь…

***

Отсидев ещё урок, последний на сегодня, я начала медленно собирать свой портфель. Семён вышел быстрее меня из класса. Дай угадаю, ты будешь поджидать меня, чтобы избить без свидетелей? Так и я нифига не прошлая Тоня. Я не наивная очкастая дурочка больше! И как манна небесная, ко мне подошла темноволосая девочка, и кто же она, как не Полина? Дружелюбная, невинная, как роза, и нежная. Ты-то мне и нужна, Солнышко. К сожалению, твоё личико сегодня украсит синяк от кулака Бабурина, но это уже не мои проблемы. — Привет. Круто ты Семёна на место поставила на первом уроке. Меня, кстати, Полина зовут. — Да это так… Ничего сложного. А… Полин, ты не хочешь погулять? Я посёлок плохо знаю, а так ты бы мне его показала. Е-если тебе не сложно, конечно! Девочка, добрая душа, согласилась. Наивная… Собравшись, мы вышли на улицу вместе. Полина показывала мне, где находятся разные места: магазин, милиция, детская площадка, и озеро, которое зимой становится общим катком. И тут, как в сказке, из-за деревьев вышел Бабурин. Он начал катать права, говорить, что отпиздит меня и на место поставит. Ну, давай, хрюшка, замахнись! Когда кулак полетел в мою сторону, я словно пытаясь оттолкнуть Полину в сторону, подставила её щёку под кулак и очень испуганно вскрикнула, начав осматривать лицо девочки, которая не заметила подвоха. — Господи, Полина, сильно больно?! Ах ты, больной ублюдок! Да как ты можешь?! Убить тебя мало! — я начала кричать на струсившего пацана, замечая, как издалека сюда идёт Рома и его друг. — М-моя щека… — пробормотала Полина и дотронулась до начавшей краснеть кожи на лице. Я тут же опустилась на колени и набрав в ладошку снега, начала его прикладывать к скуле Полины, поглаживая по щеке. Тебе пиздец, хрюшка. Моя собачка уже повелась на брошенную кость. И готова рвать.

***

— БАБУРИН, БЛЯТЬ!!! — я заорал не своим голосом. Этот придурок, чё, совсем охуел?! Сейчас я этому еблану мозги на место вставлю! Охуел девчонок трогать! Стоящий рядом Бяша был в немом шоке. Он, как и я, конечно знал, что Семён редкостный дебил и тугодум, но чтобы до такой степени, не предполагал никто. Конечно, что-то внутри меня подсказывало, что этот ебанат хотел двинуть далеко не Полине и я даже, скорее всего, знал, кто это устроил, но мне было глубоко посрать. Для меня сейчас было только три человека. Я, эта охуевшая свинья и Бяша, стоящий в запасных рядах. Если дело запахнет жареным, то он мне поможет. — Р-Ром.? Э-э-это не то, о чём ты подумал, я-я… — но он не успел закончить предложение, когда я со всего маху двинул ему в челюсть. Вот же ублюдок. Ничего, сучёныш, я тебе покажу «не то»! Ты у меня пополам сложишься! Я тебя заставлю твоими же желудком блевать, утырок! В моей голове не было ни хладнокровия, ни адекватности, ни плана. Я просто бил его. По лицу, хребту, и рёбрам. А потом пнул его ногой в живот, отчего тот улетел в кусты, как помойная шавка. Я слышал твой смех ублюдок. Я слышал, как ты смеялся с их беспомощности против тебя — здорового амбала по сравнению с ними. И кто смеётся теперь?! Ты же хотела зрелища Петрова? Ты же не просто так про Полину выведала, так? Ты не от балды позвала первую же попавшуюся девчонку, которой очень удачно оказалась Поля, показать тебе посёлок, верно? Ты не просто хотела зрелища, ты его получила. Ты смотришь на то, как я напрыгнув на Бабурина, буквально, пытаюсь измельчить его рожу в кашу кулаками. И тебе нравится. Нравиться смотреть, как он хнычет от боли и обиды, будто хрюкая. Нравится его красная рожа. Завтра он не придёт, с такими-то ранами. Нравится его беспомощность, верно? Тебе это доставляет удовольствие, ДА?!

***

Когда Рома набросился на Семёна, Полина в моих руках испуганно завизжала, закрыв глаза, а я лишь смотрела. И наслаждалась. Как же он прекрасен. Идеальный. Рома, я тебя теперь не отпущу даже под дулом пистолета. Закусив губу, я сдержала дрожь тела. Что-то первородное, словно животное, пустило мурашки по моей внутренней стороне бёдер и плечам. Эта грубость, жестокость, желание навредить. Это был чистый момент удовольствия. Только для меня. Рома сейчас в моих глазах выглядел, как собака, которая всяким способом старается заслужить похвалу. «Смотри, хозяйка, я выполняю твои команды! Я хороший?» — именно это говорило мне тело Пятифана, пока он избивал Бабурина. — Рома, хватит! Пожалуйста, остановись! — вдруг крикнула ему Полина, пуская слёзы от такого зрелища. Ещё пара ударов и мальчик отходит от одноклассника, который был больше похож на помятый фантик от конфеты, и тяжело дыша, поднял на меня хмурый и осуждающий взгляд. Ты узнал, что это я стравила тебя на Семёна, использовав Полину, но твой мозг всё равно среагировал так, как МНЕ надо. Ты никуда не денешься. Как бы ты не дёргался. Рычишь, рвёшься в лес, но всё равно потом приползаешь голодный. Вы ведь, псы, именно такие. — Спасибо тебе большое, Ром. Пойдём, Полин. Мальчики сами разберутся тут. Сказала я под конец с улыбкой на лице и повела девочку в сторону её дома. Ну, интересно будет узнать, что же будет завтра. Согласишься ли ты на моё право быть в твоей банде, пёсик? Или же снова попытаешься показать зубки? Так я их тебе вырву с корнями.

***

Я смотрел на них. Две удаляющиеся фигуры, одна из которых чуть ли не рыдала, а вторая находилась в состоянии оргазма. Блять, я не думал что тебя — святошу с виду, будет так заводить избиение какого школьника. Ты, блять, не просто вампир, ты ёбанная ведьма. Поздравляю, Петрова, теперь в моей голове только ты одна. Только твоя хищная улыбка, только твой довольный взгляд. Ты так радовалась тому, как страдает твой одноклассник. Ты монстр, Петрова. Ты ёбнутая на всю голову. Но я, будто послушный пёс… Я хочу, чтобы ты снова посмотрела на меня таким взглядом. Довольным, полным одобрения. Никогда я ещё не получал такого взгляда ни от кого… Мозг говорит: — «Это не правильно! До ужаса неправильно! Где твои принципы?!» А я не хочу его слушать. Мне бы снова поймать твой взгляд, твоё одобрение. Оно прекрасно. Во всей своей изуродованной, искажённой и неправильной красе. Рядом что-то бормочет перепуганный таким всплеском агрессии Бяша. Он помогает мне. Даёт снег, чтобы вытереть кровь с кулаков. Что-то ворчит, возможно, нотации читает. А мне плевать. Просто похуй. Я ведь только тебя, Петрова, перед глазами вижу. И я тебя не отпущу. К тебе себя привяжу, хоть цепь с ошейником напялю, но ты не уйдёшь. Любишь играть с огнём, верно, Тонечка? Ну так я буду твоим пламенем. И если ты, вдруг, сгоришь от этого пламени, то я виноват не буду… Ты сама меня приручила.

***

Проводив девочку до её дома, я пошла к себе. На пороге меня встретила Оля и попросила порисовать с ней. Я решила не отказывать ей, ведь знаю, чем всё обернётся. Слёзы и обиженный взгляд обеспечен… Лёжа на животе в комнате сестры, я выводила неосязаемые черты чьего-то лица и под конец поняла, что это Рома. И он… Прекрасен. Хочу нарисовать каждую деталь его внешности. Взяв следующий лист из альбома, я начала крупным планом выводить линии глаз, каждую ресницу, приподнятые уголки век, блеск в зрачках. Они кипят пламенем. И тайной зависимостью. Я знаю это. Я вижу это. — Ой, Тоня, а кто это? Он тебе нравится? — моя сестрица не удержалась и сунула свой маленький носик ко мне в рисунки. — Больше, чем нравится, Оль… — ответила я ей и взяв следующий лист, стала рисовать губы, изогнутые в улыбку. Идеальный. Только мой. Казалось бы, это ненормально, думать об одном человеке с такой одержимостью, но кто сказал, что я нормальная? Даже моя шизофрения, если она есть, молчит в тряпку. Вот и весь ответ. Наступила ночь. За это время я выполнила все домашние задания у себя в комнате и продолжила рисовать отрывки Ромы под светом настольной лампы. Оскал. Руки. Спина. Шея. Руки, сложенные на груди. Силуэт. Всё выглядит, как идеал любого художника-натуралиста. Но это только моя муза. Пора ложиться спать. Завтрашний день покажет всё, чего я смогла добиться сегодняшним событием на улице. Вот только выбор у тебя, малыш, есть только один, и это — Я. После этого я закрыла глаза, засыпая.

***

Домой я пришёл опустошённый. Благо, что отец вырубился за телевизором на диване и меня не застал, а мамка просто прочитала ещё одну порцию нотаций, пахнущих спиртом из её рта, и отправила в комнату. Я лёг на кровать, смотря на растрескивающуюся краску на потолке. Эти аккуратные разломы мне напомнили вены на руках Тони. Я видел их даже под рубашкой. Тонкие, пульсирующие. А волосы? Эти короткие, белые локоны, аккуратно обрамляющие её бледное, но чертовски приятное личико. И губы… Розовые, тонкие губы. А красные, будто налитые кровью глаза? Их блеск в моменте избиения доводит до дрожи, когда я вспоминаю это. Она прекрасна. Она прекрасна, пусть она и чудовище. Я ведь тоже монстр среди людей. Почему она заполнила мои мысли? Почему в каждом шорохе я слышу её речь? Почему в каждой тени я вижу её? Не тебя, Полина, нет. Я вижу Тоню. Её, эту садистку, тварь. Её и только её. Похоже, я влип, причём сильно. Какой дебил догадался бы влюбиться в неё за один день и пару взглядов? Хотя, пусть этот «дебил» только появится. Я перережу ему глотку. Она моя и только моя. Мне ничего не светило с Полиной, а с ней — светит. Ярким солнцем. Атомным взрывом, уничтожая любую тень мысли о девчонке со скрипкой и когда-то кажущимися волшебными синими глазами. Сейчас синева моря превратилась в океан крови.

И я не буду упускать это.