Терпение лопнуло

***

— Девочка просто переходила границы. МОИ границы на тебе. Ей не следовало думать, что ты ЕЁ собственность, Романька. — я мило улыбнулась мальчику с хищной улыбкой, чувствуя из-за близости с ним аромат свежевыкуренного табака, а также мятной жвачки. О, как ты нахмурился. Ну же, неужели даже спустя такое представление, ты не понимаешь, чего я жду? Мальчики такие дети… Разочарованно вздохнув, я сложила руки на груди и отвернула лицо от Ромы. — А ты всё не поймёшь… То, что между нами происходит — не дружба, значит нужны особые слова. Но знаешь ли ты их, хм-м-м? Мальчик задумался. Я же подожду. Если и сейчас сглупит, я прослежу до его дома и устрою облаву, клянусь акварелью… Романька, пожалуйста, всего два слова и я устрою тебе рай на земле. Только скажи их. Я хочу их услышать, пёсик. Твоя хозяйка начинает злиться за невыполнение команды. У тебя ещё три минуты до окончания перемены. Давай же, мой идеальный.

***

Действовать? Снова? Что же, это не сложно, только уведу тебя подальше в раздевалку. А то придут всякие Смирновы и испортят мне всю малину. А я не хочу, чтобы ты тратила свои нервы на неё. Они мне очень важны. — Если ты имеешь ввиду «любовь», то не правильный ответ. У нас скорее взаимная одержимость, так? — держать тебя так близко, чувство невероятно приятное. Хотя тянуть не хочется. Просто, дай мне ещё раз почувствовать вкус твоих губ и я буду верным пёсиком на поводке. И рыпаться не буду. Обещаю. Ты только посмотри на меня так ещё раз. Будто нет никого другого для тебя на всей планете. И я клянусь, я положу весь мир к твои ногам. Ты ведь знаешь, что надо сделать. Это не сложно и это приятно. Не хочешь ещё немного этой больной, ненормальной любви, в самом извращённом понятии этого слова? Давай, трогай меня за волосы, ройся в них, как черви в земле. Блять, это так приятно. Мне плевать, сколько осталось до урока. Просто подари мне этот желанный подарок и я отпущу тебя. Прошу.

***

Я не сопротивлялась, пока Рома взяв меня за руку, утащил в гардероб школы. Оказавшись среди курток учеников, ты прижал меня к стенке, обозначив руками свободную мне территорию. Я могла лишь стоять напротив тебя. Подняв глаза на твоё лицо, я заметила желание. Ты так сильно хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе? Поцеловала? Ты почти скулишь, когда я провожу пальцами по корням твоих коротких волос, зарываюсь в них, сжимаю в кулаке. Ты не удерживаешься и сглатываешь вставшую поперёк горла слюну, ставшую комом. Дразнить тебя так приятно, пёсик. Ты почти вплотную придвигаешься ко мне лицом и телом. Твоя нога идеально помещается между моих коленей, прижимая к стене ещё сильнее. Притянув тебя за волосы, я несдержанно поцеловала твои губы, слушая, как ты мычишь от удовольствия и отвечаешь, обернув свои горячие руки вокруг моей талии. Не слушай окружающие голоса. Звонок создан не для нас. Мы сейчас находимся отдельно от мира. Только отвечай на мои поцелуи и прижимай к себе сильнее. До хруста ребер, до сломанного пополам позвоночника. В наших прикосновениях нет и капли нежности, но она нам и не нужна. Зачем зверям мягкость? Мы любим кусать, рвать, грызть. И я хочу того же от тебя. Вцепись в мою тонкую девичью шею зубами, оставь россыпь фиолетовых отметок своих зубов. Твои клыки должны прокусить меня до крови, до сухожилий. Я хочу этого, видишь? Ты так глубоко дышишь, пёсик, но мы только начали. Ты очень много просил подарка, а сейчас пытаешься уйти от моих губ для передышки? Поздно, малыш…~ Мои руки, живя своей жизнью, забрались прямо под твою олимпийку и футболку. Твоя кожа такая гладкая, а мышцы, то и дело, сокращаются под моими пальцами. Ты прекрасен. И никакая Полина не смогла бы понять, какое творение Бога пропускала всё это время своей медлительностью. Да, правильно, укуси меня за губу, покажи мне дикость, спрятанную под твоей человеческой личиной. Ты не похож на тех жалких ублюдков вокруг нас. Ты жаждешь. Ты наслаждаешься. И я тоже. Укуси меня сильнее, мой зверь.

***

Давай же, чёрт возьми, Петрова! Я глотаю слюну, собравшуюся комом. Хватит дразнить, прошу. Или будет больно. Хотя то, что я вжимаю тебя в стену тебя не смущает. Тебе это нравится. Ты что, не только садистка, но и мазохистка? Ты тянешь меня за волосы. Прижимаешь сильнее к себе и целуешь. Пиздец, наконец-то. Я вновь чувствую тепло твоих губ. Это сладкий вкус. Ты стала моим наркотиком и я не собираюсь бросать. Я оттягиваю воротник твоей рубашки, расстегнув пару пуговиц. Один момент и я кусаю тебя за твою тонкую шею. Теперь ты помечена. Теперь никто не посягнёт на моё сокровище. А если и попробует, то я предупреждал. Приятно, это чертовски приятно. Не боишься, что нас заметят? Хотя даже если заметят, то будут молчать, я их заставлю. Мне нужна передышка. Нет, стой! Не тяни обратно. Чёрт, я же говорил. Ну всё, теперь плати. Я чувствую твои руки под футболкой. Это так неправильно, но так приятно. Не рановато ли, а, Петрова? Нет, тебе плевать. Ты водишь руками по по моему телу, отчего я не могу сосредоточиться. Так, прекрати! Ладно, устроим бунт. Лёгкий укус за губу. Неприятно, да? Хотя нет, вот как смотришь. Твои глаза будто переливаются. Но тот пьянящий эффект, который я заметил ещё в первый день, всё ещё тут. Продолжай на меня смотреть так. Мне нравится. О-о-очень нравится. Теперь тебе нужна передышка? Ох, нет, не отпущу. Не отводи взгляд, не смотри на эти грёбаные часы. Их для нас нет, забыла? Не отворачивай голову! Тут есть я и только я. Не смотри в окно! Я тут, а не за окном!

***

— Как бы нам не хотелось, но нужно идти в класс. Лилия Павловна с наш кожу снимет, если сильно задержимся. Сказав это, я перевела взгляд на Рому. Такой взлохмаченный, переводящий дыхание, с задранной олимпийкой. Ты прекрасен, но сейчас нам нужно идти, как бы ты не хотел остаться. — Если сейчас послушаешь меня, то дам проводить себя до дома и снова поцелую. Ну же, Романька…~ Да, я устанавливала условия, как пёсику. Но ведь ты им и являешься, да? Ты скулишь, просишь, чтобы я тебя погладила. Ты уже не рвешь цепь для побега. Теперь ты сам обматываешь себя ею потуже, чтобы точно не уйти.

***

Как бы я не хотел продолжать, но ты права. Лиль Пална сначала отчихвостит, а потом вставит пропиздячек по самое не хочу. А вот твоё предложение… Оно звучит заманчиво. Отсидеть всего четыре урока это же не сложно, верно? Так, надо всё ещё и Бяшику объяснить. — Тц… Ладно… — недовольный взгляд. Да, я злюсь. Я недоволен. Но раз ты просишь, потерплю. Не первый раз ведь. — Только я позже приду, а то заподозрят всякие Катьки что-то не то и пиши пропало… Я-то не боюсь за свою репутацию, нет. Она была уже давно и безвозвратно потеряна. Как приличного ученика конечно. На этом фоне вырос авторитет хулигана. А тебе ещё нужно быть прилежной ученицей в глазах учителей. А то тебе грозит участь прослыть школьной шлюхой. А я этого не хочу. Я хочу покурить. Раз я не смог принять до конца эту дозу, то закрою ноющие ощущения табаком. Я же даже покурить не успел. Всё стремительно меняется, только из-за тебя, Петрова.

***

Беспокоится за свой статус или же за меня? Хм, как бы то ни было, я рада, что ты понимаешь и принимаешь мои просьбы. Так мило хмурится, жаль, что школа давит на плечи сильнее, чем свобода. Я бы, конечно, провела хоть весь день в окружении только тебя, Романька, но родители с меня все слои кожи сдерут, если я прогуляю хоть один урок, или пойду с ночёвкой к мальчику. Особенно мама это не примет, так ещё и третировать из-за этого будет. А мне это ни к чему. Мне и так противно находится дома. Эти вечные скандалы вроде взрослых людей меня скоро до нервного срыва доведут. А если я сорвусь… Будет две новые могилы на кладбище этого села. Тихо выдохнув, я сняла с себя напряжение и поправив волосы и всё, что выглядело неопрятно, я клюнула Рому губами в щеку и ушла, сказав напоследок: — Если ты вдруг задержишься, я буду ждать тебя у ворот школы, Романька. И после этого я ушла, наконец подходя к кабинету литературы. Бог рисования, дай мне сил перетерпеть всё это дерьмо, что сейчас будет. Постучавшись пару раз в дверь, я открыла её и прошла внутрь класса на порог, сказав: — Лилия Павловна, разрешите войти. Лицо учительницы стало ещё более суровым, чем обычно. Грубым голосом она спросила у меня: — Ну и где гуляла, Петрова? Мой урок для тебя пустой звук, а? — Никак нет, Лилия Павловна. Задержалась, провожая потерявшегося первоклассника к его классу. — я соврала, но убедительно. Тем более используя принцип помощи младшим ученикам, что все учителя вполне любили. И даже тут сработало. Лицо классного руководителя смягчилось на пару мгновений, но потом она махнула мне рукой, произнося: — Ладно уж, на первый раз прощаю. Садись. Поблагодарив ее, я села за свою парту, мимоходом отметив, что на ней появилось пара надписей. «Двуличная» и «Тварь» Причём обе были выполнены женским подчерком, черным фломастером. И я даже знаю кто это сделал. Мельком взглянув на передние парты, я увидела, как Смирнова ядовито улыбнулась мне. Её соседка по парте выглядела такой же довольной, словно она не одноклассницу оскорбила, а выиграла приз в тире. Ничего, животные, настанет перемена и мы поболтаем. По-девчачьи.

***

Которую сигарету я выкурил? Вторую, третью? А может, это только первая? Кажись, я реально плыву. Даже думать нормально не могу. А оправдание за опоздание надо придумать. Хотя, на хера? Всё равно не поверят. Докурив, я направился в школу. Быстро бросил вещи в гардеробе и направился к кабинету литературы. Пожелтевшая обшарпанная дверь, из-за которой слышался противный голос Лиль Паланы. Блять, ещё немного, и я буду готов принести кого-то в жертву, лишь бы навсегда избавиться от этой старой кошёлки, её дочери и этих двух сук в целом. — Можно войти? — пх, её гневное выражение лица смешно. Знаешь же, что на все твои ругательства мне посрать. Я их даже не слышу. Но покивать и сказать негромкое «извините» надо. Я не одной частью своей души и тела не жалею о опоздании. Ты никогда не исправишь меня, старая кляча. А вот ты, Смирнова, не смотри так. У тебя даже основания что-то вякнуть нет. Не щурь глазки, я всё вижу. И ты, Поль, мину сделай проще. Сама в моём выборе виновата. Нехер было так долго ломаться. О-о-о, а вот и моя главная причина, помимо Петровой естественно, того, что я не прогулял урок. Бяш, ну не смотри ты на меня так. Я тебе всё объясню. Ты только не дуйся. Я тебя бросать не собираюсь. — Ну и чё это было, на? — спросил шёпотом Будаев. — А не видно? — ответ вопросом на вопрос. — Не, ну ты раньше никого к себя даже близко не подпускал, на. А сейчас… — ох, Бях, знал бы ты, что у нас с ней пару минут назад было, вопросов бы не задавал. — Потом поговорим… — я кивнул на сидящую впереди Катю. Знаю я тебя, змея дранная. Не дай бог она хоть что-то слышала, тут же сплетни пустит. А вот и Тоня. Но меня настораживает этот пристальный взгляд, направленный на Смирнову. Кать, ты, что опять учудила? Ты же понимаешь, что если Тоня злится, то злюсь и я? Да она одна тебя в клочья разорвёт, а я и подавно. Кажется что-то назревает и мы с Бяшей это пропускать не должны. Мало ли, до чего додумается это гадюка.

***

Весь урок я сидела, кипя изнутри, как чайник. С каждой секундой всё сильнее. Смирнова выглядела слишком самодовольно. Слишком радостно от своей проделки. Ты думаешь я испугаюсь того, что ты дочь учительницы? Моя радость, не на ту ты напасть пытаешься. Я загрызу тебя. Звонок на перемену был для меня, как спусковой крючок. Катя вальяжно встала из-за парты и направилась в коридор с соседкой по парте за ручку, о чем-то болтая. Смейся, пока есть чем, сучка. Встав из-за парты, я пошла следом, не видя больше ничего важного. Поставить на место животное — это главная задача дрессировщика. Уже воркуя с остальными подружками около подоконника, Катя рассказывала что-то настолько интересное, что все малолетние твари смеялись, словно гиены. Завидев меня, приближающуюся к ним, они все зашушукались между собой, снова хихикая. Катя вышла из клубка змей вперёд и сложив руки на груди, спросила: — Чего тебе, Петрова? — Катюш, скажи, а у тебя сколько пальцев на руках? — мило улыбнулась я ей, уловив недоумение. — Что за глупый вопрос, Петрова? Десять. — А я думаю, что меньше. Знаешь, почему? — я подошла поближе к девчонке, которая ожидаемо напряглась. — Петрова ты что уду-… А-А-А-А, БОЛЬНО!!! — пока эта тварь пыталась что-то сказать, я схватила её за указательный палец и заломила. — Ещё раз я увижу твой или чей-то ещё подчерк на моих вещах, парте, или чём-то подобном, я тебе всё-таки несколько пальцев оторву, сука. Будешь, как наш трудовик ходить. Девочка хныкала от боли в зажатом под неправильным углом пальце. Все остальные испуганно смотрели на это. Отпустив Катю, я похлопала её по плечу со словами: — Вот теперь всё в порядке. И уйдя от неё, я пошла в столовую. Есть хочется. Аж у одноклассницы пыталась палец оторвать. Жаль, не откусила, блять.

***

Только Тоня скрылась в коридоре, как я поднялся с места, потащив за собой Бяшу, хотя он и был против. Сорян, Бях, но ты такое пропускать не должен. Но проходя мимо я взглянул на её парту. Так вот, чего она так взбесилась. Ничего, Кать, щас тебе будет тёмная. Только я хотел выходить, как мы с Бяшей услышали болезненный вскрик. Вылетев, как и большинство других одноклассников в коридор, я увидел следующую картину. Тоня стояла и со спокойной душой чуть ли не ломала палец Смирновой. — Это моя девчонка… — тихо шепнул я, наблюдая за сие шедевром. Катя бесила меня давно и очень сильно. И никто её ничего сказать не мог. Пацаны — потому что она девочка, так ещё и мать училка. А девочки — потому что боялись за свою репутацию. А видеть испуганное, явно не ожидавшее такой ответки лицо Смирновой просто бесподобно. Сошедшиеся на переносице брови, открытые в приступе паники глаза, на краях которых уже виднелись капли слёз. Сжавшаяся от боли челюсть, подрагивающие плечи. Только Бяше эта картина не особо понравилась. Но он не рыпался и даже кажется, спокойно выдохнул, когда Тоня отпустила Катину руку. Оп-па-на, кажется у кого-то есть планы на нашу стерву. Попрошу Тоху ей не ломать пальцы раньше времени.

***

Оказавшись в столовой, я подошла к Татьяне Николаевне, буфетчице, с которой успела настроить приятельские отношения, в сфере которых, эта женщина могла втихаря от начальства дать мне курник и чай в обмен на протёртые столы после поевших первоклашек. — Здравствуй, Тонечка, тебе как обычно? — приветливо улыбнулась мне она. Наверное, это единственный в школе взрослый человек, который меня не раздражает. — Да, Татьян Николавна. — кивнула я в подтверждение своих слов и взяв тряпку из тазика с водой, пошла протирать столы. Было ощущение, что скоро сюда придёт Романька с другом, поэтому, наверное, стоит чуть раскошелиться и купить пацанам по булке с сыром. И чай тоже… — Простите, Татьяна Николаевна, а можно ещё две булочки с сыром и два стакана чая купить? — подошедшая к своей стойке с кассовым аппаратом женщина посмотрела на меня пару минут молча, а потом мягко улыбаясь, начала складывать в пакеты заказ, и наливать в стаканы чай, приговаривая: — Вот смотрю на тебя, милая, и внучку свою вижу. Такая же серьезная, хоть и девять лет отроду. Не могу с тебя деньги взять. Ты и так мне помогаешь в столовой. Бери. Я на себя запишу. Господи, святая женщина! Поблагодарив её ещё раз, я взяла с собой всю еду и перетащив за один столик, вернулась за стаканами чая. В этот момент, как раз зашли воодушевленный Рома и немного угрюмый Игорь. Помахав им рукой, я пригласила их присоединиться. — Садитесь, мальчишки. Ешьте, пока время есть!

***

— Опа! Халява! Спасибо Тох, мы у тебя в долгу, — я с удовольствием отгрыз кусок от булки. Это, наверное, единственное, что я ем в столовой. Бяша же выглядел не очень воодушевленно. Ну да, если девке, которая тебе нравится, будут ломать пальцы прямо у тебя на глазах, а ты не сможешь ничего сделать, то навряд ли будешь ходить с хорошим настроением. — Тох, а ты чё на Катьку накинулась, на? Я конечно знаю, что она ещё та стерва, но пытаться пальцы-то ломать нахера? — ох бля-я-я, Тох, тебе больше не стоит к Катьке подходить. Бяша хоть и спокойнее меня, но он чёрт злопамятный. Я тебя, Петрова, конечно, отмажу, но сомневаюсь, что надолго. Ты девочка смышлёная, догадайся, чего он так злится. Хотя если не поймёшь, то я намекну. Давай, Петрова.

***

— Это было простое предупреждение. Ломать Смирновой пальцы я не собиралась. Не хватало ещё, чтобы мою мать к директору вызвали. Посмотрев на бурята, я заметила, что его лицо слишком напряжено, и до меня дошло, почему мальчик так реагирует. Хитро улыбаясь, я сказала: — А ты значит любитель опасных девочек, м? ~ Ладно, не дёргайся так, мне по барабану так-то. Доев курник, я начала пить чай, иногда поглядывая на Романьку, в обе щеки уплетающего булку с сыром.

***

— Чт?! Да с чего ты вообще взяла, на… — начал было оправдаться раскрасневшийся Бяша, как я его остановил. — Потом за это пояснять будешь. Ты это, ешь пока дают, иначе твою жратву съем я. — я пихнул Бяшу локтём в бок, кивая булку. О, вот и краснеть перестал, кайф. Теперь так же с аппетитом лопает свою булку, изредка поглядывая на Тоню. Не доверяешь? Правильно делаешь. Тоня хоть и ангел с виду, но демон внутри неё беснуется будь здоров! Хотя, смотрит она только на меня и это приятно. Надеюсь, тебе не придёт в голову мысль стравливать меня с Бяшей. Иначе я о-о-очень в тебе разочаруюсь. Он же мне всё-таки друг. За подобную выходку, ты можешь попасть в немилость, Тоха. И тут даже твой поводок не поможет…