Глава 2

«Сегодня мой, кажется, шестой день здесь. В этой снежной тайге, среди только ночи и снега. Не могу не признать, насколько здесь красиво, однако однотипные виды чутка надоедают. Я уже не помню зачем мы здесь.. всё время куда-то ходим и выполняем какие-то задания от Фатуи да и всё. Кажется, что единственное, что поменялось в моей жизни – место жительства. Уже год одно и то же, только сейчас я не в теплом домике в глуши, а в холодной избушке в северной глуши... Арлекино и Коломбина всё также постоянно вместе. Я слышала Арлекино собирается пойти на охоту в лес поодаль отсюда.. и как ей не страшно? Хотя честно, иногда кажется, что это лес должен бояться Арлекино, а не наоборот... Закрывать глаза каждый раз так сложно. Засыпаешь под звуки поющих тебе колыбельную звёзд, подпевающих им птиц и звуки моря неподалеку. Сложно расслабиться и не концентрировать внимание на прекрасной песне вьюги и моря. Наверное это странно, но иногда по ночам я слышу, где-то со стороны моря, очень приятный голос, что поёт будто бы на всю тайгу чудесную одиночную акапеллу, одним голосом заменяя целый хор. И кажется голосу этому действительно подпевает море, составляют оркестр ветер и звуки леса издалека, ибо даже они слышат нежную мелодию. Иногда мне кажется, что это голос Коломбины... Я ещё не спрашивала ее об этом, но я более чем уверена, что она мне не ответит. Вновь либо переведет тему, либо хитро хихикнет. На месте Арлекино мне было бы чутка не по себе спать с ней в одном доме... Сего...» – звуки клацания по машинке прервал стук в дверь и низкий голос, предупреждающий о входе в избушку. Голубоглазая аккуратно убрала машинку в сторону, вспоминая неприятные моменты, когда её сребровласая подруга норовила прочесть то, что она писала.. Арлекино редко понимала что такое личное пространство. Две фигуры появились на входе, но из спальни Сандроне были видны только тени в коридоре – одна больше, другая меньше. Сначала было слышно как кто-то торопливо отряхивается от снега, а потом шаги в сторону ее комнаты. – Са-а-а-ан, мы тебе тут гостинцев принесли!! – послышался нежный теплый голосок, и уже в дверном проёме спальни стояла девушка в шубе и валенках поменьше, и девушка в шубе и валенках побольше, с небольшим пакетом в руках. – Тут варенье и блины, сегодня утром Коломбина испекла. А то тебе тут и с голоду помереть недолго, без нас бы давно уже пропала. Вон, худющая какая, совсем ничего не ешь что ли? – низкий строгий голос Арлекино тепло обращался к подруге с немного напирающей заботой. Иногда казалось, будто Сандроне была для Арлекино словно одна из детишек из ее приюта, только по-старше. Ибо из всех она так тепло заботилась только о Санни. – Ты давай ешь быстро, да пойдем на задание... Опять работой нагрузили. – продолжила Арлекино. – Если задание, то я потом поем. – размяв спину и с хрустом колен встав с кресла сказала Сан. Она грустно глянула на машинку, понимая что это она уже не допишет, так как явно придет обратно уже под вечер, а там настроения писать точно не будет. Она взяла из рук Арлекино пакет с вареньем и блинами, поставив на теплое кресло и поблагодарив подруг. – Может всё же сейчас поешь? А то чего доброго отключишься там от голода, да и придёшь – остынут уже! – обеспокоенно предложила Коломбина. – Не, всё нормально, ела я недавно, не переживайте так. – с теплой улыбкой ответила Сан. Она могла бы говорить что угодно о своих подругах, но было сложно сказать, что между ними нет определенной любви и тепла. Она была счастлива, что в ее жизни есть они, но иногда боялась, что они не чувствуют того же. Из-за своих недугов она с самого детства боялась быть всегда обузой или тяжким грузом, который кому-то приходится тащить... Однако и как бы ни хотела и как бы ни старалась, одной ей быть всё равно нельзя. В любой момент ее ноги могли перестать функционировать на неопределенный промежуток времени, или руки или язык не слушаться. Ей всё время нужна была поддержка на всякий случай. Именно из-за этого она чувствовала себя так, будто она инвалид... Единственная, кто заставила ее переубедиться в этом – Розалина Кручка Лоефальтер. Однако давайте не будем ворошить могил, пусть спит спокойно... Сан и так по ней настрадалась. Лучшая подруга с детства, как никак. Розалина... Это было довольно удивительно, но здесь, в северном холоде, где нет ни живой души – ее проблемы будто бы исчезли. Не до конца, конечно, иногда всё же руки тряслись и делали не то, что им велено, однако всё не так критично, как это было до их приезда сюда. Возможно ей стоило устроить себе "отдых" от постоянного места жительства, в котором она буквально провела большую часть своей жизни, или же это самовнушение..? Быстро собравшись, Сандроне вышла и ее подруги, покинув теплое помещение, двинулись вслед за ней. Небо почти не менялось ни ночью, ни днём, разве что днём оно часто было просто белым, а ночью было видно черные краски неба с разбросанными на нем звёздами, и пролитым, словно зелёный чай нередким северным сиянием. Было непонятно, всё ещё день или уже вечереет, поэтому было сложно сказать, сколько времени они провели на задании. Ровно завершив работу, Сандроне быстро забыла о том, что они делали, будто этого и не было. В памяти была только одна фраза – "мы только что выполнили задание". Все вернулись по домам, и это было то редкое время, в которое Сан была рада вернуться в свою неприметную одинокую избу, в ее коварное тепло и ленивый уют. Никто всё же не способен даже в самой теплой шубе вечность терпеть северный холод. Сидя в избе хотелось скорее выйти да подышать свежим воздухом, а будучи среди снегов и метели хотелось скорее обратно в свою комнату да под одеяло, включить на проигрывателе тихонько кассету и мечтать, мечтать, мечтать... Стоило вернуться, как она вспомнила про блины с вареньем на кресле. Не то, чтобы хотелось есть, но блины, которые пекла Коломбина – самые вкусные. Коломбина явно мастер в выпечке, однако об этом ее таланте, кроме как раз-таки Арлекино и Сан никто не знает, это довольно забавно. Подруга была права, насчёт того, что блины окончательно остыли, однако это не мешало вкушать их прелестную сладость. Блины были мягкими, тонкими и безумно вкусными. Не хватало только чая, однако можно обойтись и без него. Медленно кушая блинчики, и размышляя о всяком, глядя в окно, Сан и не заметила, как белое от снежных туч небо сменили ночные чернила. Спать почему-то совсем не хотелось, поэтому русовласая решила дописать сегодняшний день на печатной машинке. Она и сама до конца не понимала, зачем делала это, однако надеялась что по возвращению домой она будет с теплотой перечитывать эти страницы. Прекрасный вечер с блинами и красивыми небесами за окном хотелось дополнить не менее чудесной музыкой. Быстро найдя кассету, которую хотелось включить прямо сейчас, она вставила её в проигрыватель и нажала кнопку "Включить". Послышались божественные ноты, отдающиеся где-то в сердце приятным теплым звоном, а дом будто бы стал более живым. Страшное пугающее одиночество постепенно превращалось в теплоту танца полнолуния и обитательницы этого дома, под какой-то вальс игравший на этом проигрывателе. «Сегодня было какое-то очередное задание, которого я, сказать честно, не помню. Не знаю как так выходит, я сиюминутно забываю наши задания после их выполнения... Это странно да? Возможно, какая-то очередная побочка от фатуи о которой решили, что лучше не предупреждать.. В любом случае, так даже лучше, ведь всё больше ощущается как отпуск. Сегодня ветер не такой сильный. Арлекино и Коломбина принесли мне вкусные блинчики и варенье. Пусть я и не фанатка сладкого, однако я сомневаюсь что хоть кто-то на этом свете сможет отказаться от блинчиков Коломбины! Дни, сказать честно, здесь однотипные, но пока что здесь куда лучше, чем раньше. Здесь красиво, и я точно знаю, что нет людей, не считая нас втроём. Я благодарю себя в прошлом, за то, что взяла все эти кассеты и пластинки, ведь музыка на них до ужаса подходит атмосфере здесь! Будто её для этого места и писали! Здесь так красиво и приятно, я не знаю времени, мне не нужен телефон даже для того, чтобы послушать музыку. Здесь нежно и холодно, тревожно немного но от тревоги этой и приятно... Каже...» – печатание снова прервалось. Девушка начала вслушиваться в музыку. Однако она точно не исходила из проигрывателя... Она знает эту кассету наизусть и в ней никогда не было пения! Выключив проигрыватель, она поняла, что пение снаружи, на улице. Но кто вздумал так сказочно петь среди ночи?...