Вернутся к фанфику

42. Age, quod agis

9 ноября 2025, 03:39
      С собой она закончила гораздо быстрее, чем с Дино. Собственное пламя не могло причинить ей вреда, поэтому девушка старалась быть аккуратной только ради того, чтобы их не засекли. На подъездную дорожку дома Каваллоне уже вышла Доротея Медичи, а не Девана. Около неё семенила Виктория, попутно рассказывая историю Доротеи, а также описывая её поведение. — Доротея Медичи, 30 лет, на самом деле, она очень тихий и добрый человек. В обществе не особо отсвечивает, из платьев предпочитает что-то более закрытое, чем… — Чем то, что на мне, — немного нервозно кивнула Девана. Уже закончив со всем, она вдруг поняла, глядя в зеркало, что платье и украшения совсем не подходят Доротее. Ей бы что-то благородно зелёное и золотое, а не бежевое. Да ещё и эта открытая спина! Деване было не по себе. — Ну, в общем-то, да, — немного стушевавшись, ответила Виктория, однако тут же взяла себя в руки. — Ну, ничего, рано или поздно она должна была показать себя обществу с иной стороны! Девана кисло улыбнулась Виктории и подошла к Дино. Он напряжённо общался с Занзасом и не сразу заметил приближение Деваны. А когда заметил, то сначала напрягся и только потом, поняв, что это хранительница тумана, расслабился. — Я даже испугался сначала, — рассмеялся Дино. В его смехе девушка почуяла напряжение. Он так же волновался, как и Девана. — Держи, соплячка, — Занзас протянул ей кольцо. Одно обручальное, другое кольцо неба. — Кольцо неба? — Доротея хранительница неба, — пояснил Дино, поправляя галстук. Девушка с удивлением посмотрела на Каваллоне. Доротея? Эта тихая, не конфликтная женщина? Хотя, Тсуна тоже такой, наверное, Девана просто привыкла к вспыльчивому Занзасу и активному Иемитсу. — Век живи — век учись, — пробормотала Девана, снимая своё кольцо и натягивая на его место кольцо Доротеи. Оно тут же закололо ей палец спокойным, но взволнованным пламенем, однако Девана постаралась не обращать на это внимание. Своё кольцо девушка спрятала в свободном кармашке на ремне, который крепился к бедру. — Где твой стыд, женщина? — фыркнул Занзас, когда Девана задрала платье. — Пал смертью храбрых, — нервно отшутилась Девана и поправив наряд, повернулась к Дино. — Едем? Тот обвёл присутствующих напряжённым взглядом, и громко, уверенно произнёс: — Сегодня мы вернём своих братьев и сестёр! — подставные слуги, люди, пришедшие с деревни, хранители — все молчали, внимательно слушая главу своей семьи. — Сегодня Вонгола, наконец, получит отмщение за все предательства, которые совершили эти семьи против Альянса! Если Вендиче не захотели брать на себя роль палача, то эту роль примерим мы! Сегодня мы покажем предателям, что они купили на свои тридцать серебреников! Толпа взорвалась шумом одобрения, они кричали слова поддержки и возносили кулаки в небо, словно грозя невидимому врагу. Девана ощутила, как по её спине прошёл табун мурашек, а пламя Каваллоне обхватило её и всех присутствующих в кокон, вселяя уверенность и прогоняя страх. Дино был просто удивительным! *** К огромному особняку клана Конте они прибыли сравнительно быстро, даже часа не прошло. Дом предателей находился глубоко в лесу, это был новомодный особняк с окнами в пол и светлым деревом. Девана, против воли, скривилась, увидев его. Она привыкла к старинным виллам времен Возрождение, к средневековым замкам и к резиденциям, наполненными шедеврами Бернини, Микеланджело и Вероккьо. На фоне всех этих великих построек итальянской мафии — этот дом выглядел почти как оскорбление. Подставные слуги, как и команда поддержки, прибыла гораздо раньше них с Дино. Девана не видела, но знала, что там, в чащобе леса, словно разозленные духи, скрывались Занзас и семья Каваллоне, готовые выскочить в любой момент, налететь, как рой саранчи на поданных фараона, чтобы отомстить, чтобы забрать своё. Но Девана не смотрела в ту сторону, она играла роль Доротеи Медичи, поэтому ей пришлось благодарно улыбнуться своему «мужу» и принять его помощь, выходя из машины. Её ладонь в большой и тёплой руке Дино, даже сквозь иллюзию она чувствовала Его руки, хотя в своём мастерстве туманница не сомневалась. Дверца хлопнула за её спиной и Девана ощутила себя, как актриса, которую выпустили на сцену. Акт первый начался, занавес поднят, актёры на местах. «Доротея» смущённо улыбнулась, обхватила «Альберто» за протянутый локоть и засеменила следом за мужем, не поспевая за его широкими шагами. Над ними смыкались своды деревьев, из гостеприимно распахнутых металлических дверей звучал джаз, и светские беседы, а бесконечные, нудные, опостылевшие слухи кололи «Доротее» обнаженную спину. Внимание! Мотор! *** Дом был обставлен скверно. По мнению Деваны разумеется. Она выросла, восхваляя искусство великих мастеров античности и Возрождения (как итальянского, так и северного), она выросла среди статуй Донателло и шедевров Микеланджело, выросла, почти каждый день ходя по живому, настоящему музею, который, почему-то, всё ещё называли городом, выросла, влюблённая в искусство, влюблённая окончательно, без памяти. Сколько часов она стояла перед «Мадонной в Гроте» Леонардо? Девана не помнила. Но этот дом был воплощением вычурности! Стили разных эпох смешались в маленьких деталях, золото и чёрное дерево на каждом шагу, но самым ужасным были статуи и картины, которые стояли в самых неподходящих углах или криво висели, потому что так модно, сиротливые, без рамок и без реек. Деване было грустно смотреть на это всё, однако Анастасия Конте, высокая жгучая брюнетка с красным, ярким лаком на ногтях, уже два часа водила её и остальных «подруг» по дому, показывая новые, удивительные и прекрасные работы, которые они с «Донни» (Так она ласково называла Донателло Конте, своего мужа) недавно купили. И купили за огромную сумму денег. Там был бюст, нет правда, просто огромная грудь женщины из мрамора, так же скрюченное тело человека на постаменте и отвратительная репродукция похищения Прозерпины Плутоном Бернини, где вместо Прозерпины была свинья, а вместо Плутона огромный, деформированный, толстый человек. Джеванни Коломбо, черноволосая смуглая дама, потомок великого Колумба, отметила, что это чудесная ирония на тему толстых людей и их зависимости от еды. Девану почти скрючило на этом моменте, ей захотелось напомнить госпоже Коломбо, что полнота, иногда, является следствием болезни, а ещё ей захотелось напомнить, что чьё-то тело вообще не их проблема, но хранительница тумана вовремя затолкала свое Я себе поглубже в глотку. Поэтому Доротея Медичи захихикала вместе со всеми в свой бокал с шампанским, ощущая жуткое желание проблеваться от самой себя. Она много раз была в чужих шкурах, очень часто выполняла задания, скрываясь под иллюзией, но сегодня было тяжелее всего. Девана ощутила себя одной из этих статуй. Исковерканная и уродливая, ей приходилось соглашаться со всеми гадостями, которые вылетали из их ртов. — Кстати, Доротея! — вновь переключила на себя внимания госпожа Конте. — Выглядишь просто замечательно, дорогая! Такое платье… — Да! — подхватила госпожа Коломбо, противно улыбнувшись. — Муж тебе начал изменять, раз ты решила ему напомнить, что ты тоже женщина? Девана вдруг в точности поняла Занзаса и его ненависть к подобным мероприятиям, однако всё равно заставила себя продолжить играть свою роль. — Что вы, — натурально потупившись, произнесла Девана, на своих губах она смогла изобразить неловкую улыбку. — Просто решила обновить гардероб! — Ооо, вот оно как, — фальшиво улыбнулась Анастасия и разговоры дам продолжились. Этот вечер был ещё более тошным, чем все вечера, проведённые в прошлом. Но в прошлом хотя бы было своё средневековое очарование, мрачный антураж и настоящие, ручные, итальянские маски. На тех вечерах танцевали тарантеллу, пили красное, как кровь, вино и наряжались в старинные костюмы, веселясь под звуки живой музыки. В тех вечерах был свой шарм, своя поэма и свой стиль, но этот вечер был сборищем баснословно богатых, невероятно жестоких и высокомерных людей, которые обсуждали друг друга, чье-то богатство и войну. В зале горели электрические лампы, серый, самый невкусный джаз лился из колонок на верху, а помещение было обставлено в стиле хай-тек. В качестве напитков подавали французское шампанское, лишь пузырьки на дне были свидетельством того, что в бокале что-то было. Безвкусный, серый вечер, разбавленный лишь адреналином от мысли, что вокруг собрались отъявленные предатели и убийцы, а внизу, под ними, люди Каваллоне сейчас расставляли бомбы и освобождали пленных. Хоть что-то хорошее в этом вечере было. Девана украдкой оглянулась. Когда они только зашли с Дино, их тут же разделили, как в детском саду. Мальчики с мальчиками, девочками с девочками. И пока мужчины обсуждали серьёзные планы, дамы вели праздные разговоры и сплетничали. Удивительная мизогиния, но, судя по всему, всех всё устраивало. Девана успела поймать взгляд Дино, он как раз общался с «Донни» Конте и, если бы Девана не знала Каваллоне, то подумала бы, что он наслаждался вечером. Дино смеялся и улыбался, но стоило ей поймать взгляд Каваллоне, как девушка поняла, что Дино едва сдерживается, чтобы не застрелить мужа Анастасии. Плечи мужчины были напряжены, а руки Дино то и дело сжимал в кулаки, да так сильно, что бледнели костяшки. Его можно было понять. Донателло Конте вломился в дом Каваллоне ночью, как вор, убил часовых и сбежал, украв детей и женщин, чтобы ослабить, повергнуть в уныние и ужас дом Каваллоне. Донателло поступил, как отъявленный трус, оскорбив своим поведением не только своих предков, но и всех итальянцев. Дино, должно быть, был в ярости. Девушка послала Дино понимающую улыбку и тот ответил ей тем же, улыбнувшись уголками губ. Его кулаки на секунду расслабились. Эти короткие, словно украденные у времени, улыбки вселили немного уверенности в них обоих. — А вы слышали, что произошли в Риме? — наконец привлекло внимание Деваны новая тема сплетен и она отвернулась от Дино. — Говорят, это рук дело Паучихи! Варийка сделала вил, что бокал шампанского интересует её гораздо больше разговора, но сама навострила уши. — Не говори ерунды! — вновь вмешалась госпожа Коломбо, жёстко прервав одну из дам. — Она мертва, уже пять лет как! — И слава богам, — пробормотала в бокал госпожа Конте. — Почему? — не выдержала Девана. На неё тут же посмотрели все дамы, собравшиеся вокруг хозяйки вечера. Девушка стушевалась и вновь заставила себя войти в роль, неуверенно проговорив: — Вдруг…она могла бы быть нам полезной?.. — Полезной? — хмыкнула с сомнение в голосе Джеванни. Её тонкие губы скривились, словно она увидела паука. — Кто знает! Но говорят, что она была одной из тех немногих иллюзионистов, кто мог обмануть даже людей из Вендикаре! Если их можно назвать людьми, конечно… — Именно, — поддакнула Анастасия Конте и её красивые чёрные глаза заблестели от гнева. — Такие женщины опасны! Дамы должны заниматься детьми и домом, а не войной. Наше место подле мужа, а Паучиха явно не была в этом заинтересована. Вряд ли она была бы на нашей стороне. Такие женщины не поддерживают п р а в и л ь н ы й взгляд на жизнь! Девана подавила в себе довольный хмык. На этот раз Анастасия Конте была полностью права. Вряд ли хранительнице тумана захотелось бы поддерживать такой оголтелый остракизм и декаданс. Мир, который строил вокруг себя Бьякуран, был, очевидно, удобен только ему и мужчинам вокруг него. Конечно, в старом мире Девана встречала мизогинов, но, чаще всего, это были древние, лишённые пламени, старики, которые постоянно говорил, что раньше было лучше. Даже Занзас не был ненавистником женщин, нет, он плохо относился абсолютно ко всем (хотя Скуало был в его особом списке, и к нему он относился хуже, чем к другим. Девана предполагала, что так Занзас дружил). В мире хранителей пламени женщины были почти что священны. Ведь только женщины, обладающие пламенем, могли со сто процентной вероятностью родить детей с такими же талантами. У мужчин особенные дети рождались в 50% случаев, что гораздо меньше, чем у женщин. Скорее всего, Бьякуран принялся распространять такую отвратительную пропаганду семейных ценностей среди женщин, потому что ему нужно было больше послушных солдат в будущем. А послушных солдат могли родить только бесхребетные женщины. Девана никогда не причисляла себя к таковым. Но, в любом случае, девушка зацепилась за мысли, что она из будущего могла обмануть Вендикаре. Эти слухи не могли возникнуть на пустом месте, а значит она из будущего была у Вендиче! Что же помешало ей освободить Мукуро? Или он освобождён, как и сказал Фабио, но просто не показывается ей на глаза? Кого он боялся? Что могло так его напугать, чтобы он держался от неё на расстоянии? Однако пришлось оставить эту пищу для размышлений на потом, представление продолжалось, надо было играть свою роль. — Да, вы правы, — нервно посмеялась Доротея Медичи, отпивая глоток шампанского и быстро переключила внимание дам. — Ох, а это что за произведение? Анастасия Конте вместе со своими дамами двинулись вперёд, чтобы подойти к очередному «произведению искусства», Деване пришлось последовать за ними. Этот вечер обещал быть долгим. *** Когда начались танцы, Девана была безмерно этому рада, впервые в своей жизни, наверное. Разговоры опостылили ей, а скульптуры и картины становились всё хуже и хуже по мере того, как они всё глубже продвигались в зал. Дино, похоже, тоже был безмерно рад начавшимся танцам, потому что как только прозвучали первые аккорды ужасно серой, не запоминающейся мелодии, он тут же пригласил Девану на танец. — Как вечер? — фальшиво улыбнувшись, спросил Каваллоне. — Хуже не бывает, — в тон ему ответила Девана, не спуская улыбку с губ. — Похоже, что Анастасия Конте точит на меня зуб. — На тебя или… — На меня, именно на меня, — Дино уверенно повёл её в центр зала, вокруг них тоже начали собираться парочки. — Не удивительно, ты отказалась обучать её сына, — усмехнулся ей на ухо Дино, наклонившись чуть ниже к волосам Деваны. Девушка почти тут же выцепила в толпе фраков и платьев юношу, о котором они говорили. Она узнала его с такой легкостью, потому что парень был в точности похож на отца. Высокий, красивый и честолюбивый, он стоял в кругу таких же богатых юношей и высокомерно скалился, цедя что-то из бокала в своей руке. Сын Анастасии Конте вдруг рассмеялся от слов своего друга, стоявшего рядом, и Девана скривилась. Что-то в нем было абсолютно не так. Она внимательно присмотрелась и с отвращением фыркнула. Толпа друзей сынишки Конте смеялись над полноватой девушкой, что стояла неподалеку от них. — Отказалась? — Ага, ты сказала, что более неспособного на уважение к другим мальчишку ещё не видела и велела им убираться прочь, — руки мужчины крепко сжали её талию, ведя девушку по кругу в ритме неспешного вальса. — Ого, а я из будущего за словом в карман не лезла, — удивившись, тихо пробормотала в грудь «Альберто» Девана. — Мягко говоря, — с весёлой усмешкой кивнул Каваллоне, не спуская с Деваны глаз. Девана стушевалась. Она окинула взором зал, посмотрела на танцующих и, наконец, поняла, что не сможет сдержать свое любопытство. — И…какой я была? — хитро улыбнувшись, спросила девушка. Она надеялась, что на них никто не смотрит. Вряд ли Доротея стала бы посылать мужу таких ребяческих улыбок, но сейчас, хотя бы на секунду, хотелось быть собой в этой тошнотворной какофонии невежества и жестокости. — Ты, — Дино задумался, лицо Альберто изменилось и тоже стало задумчивым, но Девана всё равно видела Каваллоне. Казалось, что лицо Медичи было маской, а они были на карнавале. — Ты была сильной. — наконец ответил мужчина, он лёгким, грациозным движением увёл их от других танцующих пар. Туда, где свет лился только лишь на них двоих. — Сильной…и всё? — скептично спросила девушка. — А нужно больше? — усмехнулся Каваллоне. Его руки мягко огладили талию Деваны, а после ощутимо сжались. Девушка проглотила вздох, ощущая странную интимность момента. С Занзасом, всё же, было проще. Они механически притворялись парой, и все взаимодействия происходили без чувств. Легко и просто. Без страданий и без эмоциональной отдачи. С Дино всё было иначе. С Дино Девана чувствовала. И знала, что он чувствует тоже. Чувствует её дыхание, ощущает её запах и слышит, как безумно бьётся её сердце в груди. С каждым па они жались к друг другу всё ближе и ближе, случайно касаясь друг друга. — Ты была…ты словно знала, что скоро начнётся война. Раньше всех начала говорить о том, что нужно остановить распространение влияния Бьякурана, — Дино тяжело выдохнул. Он словно ощутил вину и на секунду забыл об их танце. — Надо было тебя слушать. Нам всем. Я думал, что если Мельфиоре и начнут войну, то она закончится очень быстро, но ты была иного мнения. А я даже слушать не стал. Идиот… Лицо Дино искривилось от боли и вины. Девана вдруг поняла, что все эти годы он нёс это в себе. Думал об этом по ночам. Думал об этом днём. Не мог спокойно жить, ведь винил себя в том, что не прислушался. Девушка ощутила, как закололо под рёбрами. Это будущее оставило на её добром Дино неизгладимый отпечаток. Как рана на лице. Поэтому он так жесток, поэтому на его лице всё чаще и чаще появляется холод и ярость, поэтому он так изнурен. Война отобрала у него всё, что он так сильно любил и Дино не смог с этим смириться. Остановившись, Девана уложила ладонь на чужую щеку и заставила Каваллоне посмотреть себе в глаза. Дино тоже остановился и они замерли посреди круга танцующих пар, глядя друг другу в глаза. Она вдруг вспомнила тот маскарад в Венеции. Вспомнила, как так же стояла напротив Вольто, касаясь его лица рукой. Ей вдруг показалось, что это было сто лет назад и не с ней. — В этом нет твоей вины, — совсем тихо, но так, чтобы Дино точно услышал, произнесла Девана. — Никто не может предсказывать будущее. Никому не известны последствия своих выборов. Каждый может ошибиться. Девана серьёзно взглянула в глаза Каваллоне, её ладонь опустилась на его щеку, нежно огладила и Дино сдался, поддавшись порыву и склонившись к ней. Их губы почти соприкоснулись, сердце Деваны дико забилось в груди, и Дино горячо зашептал, отпечатывая слова на её устах: — Ты…не понимаешь, это моя вина, — Дино поднял на неё взгляд, их глаза встретились и целый мир исчез для Деваны. Были только они двое, вокруг продолжалась жизнь, но они были отрезаны от неё, закрыты как актёры за занавесом. Их поцелуй был вопросом времени и Девана поняла, что задыхается от мысли об этом. Это были неправильные, дикие, сладкие, абсолютно сумасшедшие мысли. Дино наклонился ещё ниже, его рука поднялась к лицу Деваны и большой палец нежно скользнул по её нижней губе. Девушка судорожно вздохнула, хватаясь тонкими пальцами за его запястья. Не отталкивая, словно удерживая. Глаза Дино опустились к её губам, он выглядел так словно всю свою жизнь мечтал только об этом моменте. Как потерявшийся в пустыне путник стремится к воде, так и Дино стремился к её губам. И Девана не могла сказать, что не думает об этом же. Она больше не могла лгать себе. Она хотела этого поцелуя. — Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом, — прошептал Дино, склоняясь ещё ниже. Девана прикрыла глаза, ощущая горячее дыхание у своих губ. Её тело захватило ожидание желанного поцелуя, она почти сама поддалась навстречу. Внезапно мужчина отвлёкся. Его лицо вновь превратилось в лицо Альберто и Дино поднял глаза. Девушка украдкой посмотрела назад и поняла, что Дино смотрит в глаза Фабио. Интуиция неба. Ну, разумеется. Фабио тяжело дышал, стоя в проходе для слуг. Парень был взволнован и Девана поняла почему сразу же. Маска на его лице разлетелась вдребезги и на них смотрели испуганные карие глаза. У Деваны почти тут же закололо под рёбрами, и она взволнованно зашептала: — Что-то случилось с Викторией…они все лишились маскировки… — девушка повернулась к Дино, глядя в мрачное, сосредоточенное лицо. — Пора уходить, — коротко скомандовал мужчина и они спешно покинули движущийся в ритм музыки круг из людей. Девана оглянулась на танцующих ещё раз. Она краем глаза заметила снующих по залу детей и поджала губы. Представление окончено. Занавес опущен.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!