Странный гость...

      После победой над Айзеном, Ичиго долго думал о всём, что узнал о нём.       Этот человек, скорее всего всю свою жизнь был одинок, хоть по нему так не скажешь. (Но он даже не может сказать наверняка, практически никто ничего не знает о Айзене достаточно подробно, ни Шинджи, ни Урахара, да и они особо не хотят этого выяснять...)       Скорее всего, этот человек хотел обычной жизни, хотел понимания и просто хотел быть кому-то нужным. Понимания хотят все, он точно не исключение в этом плане... (Хотя можно ли назвать его человеком?)       Может быть он и ошибается, но в таком случае: ради чего он так далеко зашёл?       Ради чего он отказался от всего что у него было, ради создания ключа короля; почему он проиграл?       Почему его уверенность пошатнулась, когда он был так близок к своей цели? (А действительно ли, это была его цель?) Что именно давало ему мотивацию двигаться вперёд, не чувствуя ни совести, ни сожаления? Какие эмоции он скрывает от всех до сих пор? Что он чувствует, получив бессмертие? Может быть печаль, отчаяние или же радость?       Он превзошёл любого шинигами по силе; он бессмертный враг общества душ и человечества и по сей день. Но а кто он на самом деле? Хотел ли он сам этого? Хотел ли он оставаться снова один? Хотел ли он получить такую силу? Ради чего он всё это сделал? Почему, когда он был в шаге от победы, он начал сомневаться?       А хоть кто-то, знал его настоящего? Кто-то хоть раз, действительно понимал его? Его поступки, эмоции, и те же чувства? Кто же он на самом деле? Такой же человек как и остальные? Или он и правда чудовище без чувств, а Ичиго просто так сомневается сейчас и ломает голову на протяжении нескольких недель подряд?              Вряд-ли Айзен бездушный психопат, каким все его считают. (Но он опять же не может быть уверенным в своих словах на все сто, ведь никто не понимал и не видел его). Такие люди не способны чувствовать себя одиноко. Одиноко так сильно, что даже Куросаки смог почувствовать его одиночество. Его немую боль.       Он способен на эмоции и на чувства, просто никто не хотел его понимать... Наверное к этому выводу и пришёл Куросаки, размышляя об этом в очередную бессонную ночь у окна. Так много вопросов…Но даже на один из них, этот человек явно не удосужится ответить. Кем бы он там не был, Айзен слишком горд. Он не из тех, кто просто так что-то расскажет о самом себе.       (И ты не ощущаешь себя победителем в этом бою. Мысли бессвязно путаются друг с другом: правильно ли ты поступил? А правильно ли ты поступал всё это время, по отношению к нему?)       А сейчас все так рады, так счастливы, что наконец-то победили его. Рады настолько, что у Ичиго появилось некое раздражение, зародившееся где-то глубоко в груди, там же, где и появилась странная опустошенность вперемешку с отвратительным и непонятным чувством, отдалённо напоминающее тревогу. Спонтанная мысль снова появилась в его голове: правильно ли он поступил?             (Какого же это быть бессмертным, когда тебя ненавидит каждый?             Какого быть бессмертным, когда у всех есть желание убить тебя?)       (Что же ты чувствуешь?              Тебе одиноко сейчас?       Тебе больно или грустно?             Что ты ощущаешь, от понимания своего бессмертия и             заточения в очередном таком                  одиночестве, от которого ты так долго пытался избавиться?)       Ичиго было плевать на него, до этого момента.       До момента осознания?       Ведь, общество душ вбило в голову каждому: Айзен Сосуке — всеобщий враг.       Вбило в голову даже Ичиго. А вот кто-то, хоть раз, подумал, а почему он так поступил?       В какой-то степени, Ичиго стал действительно понимать его, (Но уже слишком поздно), он начал понимать его идеи, ведь в какой-то степени он был и прав, хоть и хотел таким ужасным способом осуществить свой план.       Может, Айзен не хотел стать бессмертным? Может, он уже был готов умереть в тот момент, чтобы не чувствовать себя одиноко, поэтому и сомневался?       Ведь какой смысл жить дальше, если ты знаешь, что все тебя ненавидят, всем плевать на тебя? Когда ты снова будешь одинок? А хотел ли ты, жить обычно?       Хотел бы, не иметь за спиной такой груз, что давит на тебя всю жизнь? Хотел ли бы ощутить свободу? Хотел бы стать обычным человеком, без силы, без бессмертия? Хотел бы забыть про одиночество? …             Гулкий шорох медленных шагов раздался в густом мраке, намекая тебе о том что кто-то решил навестить тебя. Приятный сюрприз, что кто-то решил скрасить твоё рутинное ничего. (Хотя ты давно знал кто это. Ты был действительно удивлён, когда он пришёл к тебе)       Неподдельный интерес и догадки о причинах прибытия незваного гостя пробежали в твоей голове ненавязчивой мыслей, прежде чем ты поднял свой взгляд.       Мягкий свет лампы наконец-то разрезает эту кромешную тьму и режет твой глаз, что привык к вечной темноте. Режет так же сильно, как и яркие рыжие локоны, что неравномерно блестят от языков пламени горящей свечи. Позже ты наконец-то решаешь взглянуть на его лицо и его серьёзный и… беспокойный взгляд мягких коричневых глаз. Мальчишка не сильно то поменялся, но ты всё не понимал, что же он тут забыл? Вряд-ли пришёл посмеяться, ведь не в его характере такое... Он не придёт просто так, ему в принципе не должно быть дела до него.       Но парнишка всё молча и осторожно начал всматриваться в твоё лицо, словно пытаясь сейчас тебя прочесть, будто пытаясь что-то найти за будничной маской надменности и вечной лёгкой ухмылки. Тишина уже не так сильно давила на твои виски, а к источнику света ты наконец-то привык.       Ты молча улыбаешься шире, дожидаясь слов, а после он наконец-то задает короткий и тихий вопрос, разрезая мёртвую тишину между вами.       — Какого на вкус бессмертие? — спросил он, а в его взгляде ты увидел... волнение?       Хотя это бред, его не должно волновать что либо связанное с убийцей... Но несмотря на эти мысли, странное чувство тебя задевает изнутри при мысли о нём... Ухмылка пропадает на мгновение, но секунду спустя, ты снова кривишь её. Она получилась с трудом, из-за странного жжения в груди. Но это не хогиоку. Неужели это было сердце, что спустя века снова начало биться между рёбрами с невероятной болью? неужели он снова осознал собственную человечность?..       — А оно горчит... — лишь с тоской отвечаешь ты, а твоя улыбка впервые становится печальной.