25. Какао и откровения. Этика

      Некоторое время они просто стоят обнявшись, у порога.       — Я не должен был уходить.       — Я не должен был тебя отпускать.       В кухне закипает чайник, у плиты ангел колдует над джезвой: он считает, что кофемашина — для слабаков. Бес одобрительно хмыкает, замечая подпертую стулом дверь кладовой. Вряд ли помогло бы, но значит — хоть в некоторой степени угрозу от незваного гостя Азирафель признаёт.       — У нас проблемы, ангел мой.       — И насколько большие?       — До Небес, гори они адским пламенем!       Времена, когда демон стал бы скрытничать и пытаться ограждать любовника от неприятностей втихую, давно прошли. Он выкладывает херувиму всё, что сказала Вельзевул и о чем, по его мнению, умолчала. Второго, естественно, оказывается в разы больше.       Но, неожиданно, Азирафель наибольший интерес проявляет к тому, что сам демон счёл чепухой.       — Книга Жизни… Ты прав, дорогой мой, проблема действительно до Небес. — Азирафель поставил перед другом кружку с кофе, который по крепости был где-то между тройным эспрессо и гудроном, потом долил себе молока в чай.       — Это да, но явно не из-за какой-то чертовой книги, которую никто в глаза не видел!       — Я видел. И ты тоже. Когда мы только познакомились, помнишь?       — Не помню… Подожди! Ты имеешь ввиду эту книгу? Но там же просто сборник чертежей и инструкций!       — А ещё руководство по эксплуатации, график профилактических осмотров и журнал поломок и списаний. Все так, это она и есть.       — Не было там такого! Хотя, я только до страницы три миллиона шестьсот третьей дочитал, потом как-то не до того стало.       — А ее все равно невозможно всю прочесть, она же бесконечная.       То, что Азирафель, воин, знал об этом больше него, Кроули слегка задело. Он никогда не мнил себя творцом, скорее думал о себе, как об инженере, но все равно странно, что такие вещи объясняет ему Страж Врат. Примерно как если бы демон начал давать советы по обращению с пламенным мечом. Иногда казалось, что чертов херувим знает все.       — Вот и как ты, такой умный, умудряешься иногда делать такие грандиозные глупости? — демон не слишком хотел снова это обсуждать, но удержаться от шпильки не смог.       — Например, влюбиться в такую занозу в заднице?       — Эта — самая грандиозная! Но раз все так, как ты говоришь, нам надо срочно придумать, как спрятать этого… этого храпуна от всех, пока не придумаем, как разрулить ситуацию.       — Плохо, что его смертные видели. И судя по замечанию Нины, такое они не скоро забудут.       — А, кстати. Я там немного… вспылил и случайно запер эту язву моровую в ее забегаловке вместе с твоей любимой арендаторшей. Бедолага, целый час проторчать в такой компании. Пожалуй, я должен ей цветы и извинения.       — Уверен, что та твоя невоспитанная венерина мухоловка её страшно обрадует.       — Ни за что! — наглая и хищная, некультурно расплёвывающая вокруг горшка останки своих разбойничьих трапез, мухоловка была любимицей Кроули, и Азирафель подозревал, что бес уже дал ей про себя имя, хоть и не признавался.       — Так я и думал. Думаю, мисс Сервис понравятся астры. Но сейчас меня больше тревожит вот что: чего ради наши сразу вздумали угрожать? Логичнее было бы за помощь в возвращении Верховного архангела награду пообещать. И вообще, с чего такой переполох? Ну, отлучился начальник по своим делам в одиночку, бывает. Редко, правда, наши обычно меньше, чем вдвоем, ничего не делают, чтобы было на кого, если что, ответственность свалить. Но не так уж, чтоб из ряда вон. А они уже оба офиса на уши подняли. Это же грёбаный архангел, чем Ад может так уж серьезно ему угрожать?       — Не скажи. Видел бы ты Вельзевул, она его просто растерзать готова.       — Она спрашивала про него, когда приходила. Но она много про кого спрашивала, а я не хотел бы слухи распускать, так что… Неважно. Я вот что думаю: а не мог Гавриил чем-то сам перед Ней провиниться? Об угрозе он вполне вменяемо говорил, а кто еще может угрожать Верховному архангелу?       — И не пасть? Сомневаюсь.       — Логично. Что же нам с ним делать? Предположим, от ваших его можно прикрыть, просто заперев здесь. Но Раю я вход в магазин закрыть не могу.       — Чудом?       — Первое чудо за двадцать три года, и именно сейчас, точно вызовет подозрения. Даже мелкое. Разве что мы сможем его чем-то уравновесить…       План был не идеальный, но попробовать стоило.

***

      — Если все ангелы так храпят, то я рад, что ты не спишь. — Демон с неприязнью смотрел на дрыхнущего с открытым ртом архангела.       — А я за сегодня так устал, что уже об этом жалею. Будим?       Они синхронно потрясли Гавриила за плечи с двух сторон, но тот даже тембр своих рулад не изменил. Кроули подавил в себе желание хорошенько пнуть засранца. Создал им такую кучу проблем, а сам разлёгся тут…       — Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний. — Архангел сел на постели так резко, что раскладушка чуть на нем не схлопнулась, как капкан.       — Это что, блядь, сейчас было? — демон отпрянул от Гавриила, чуть не обрушив книжный стеллаж.       — «Откровение», глава 22, стихи 12 и 13, — мрачно ответил ангел. — Боюсь, дорогой, мы в полной жопе.       Глаза архангела утратили свой обычный лиловый цвет и стали снова вполне человеческими.       — Привет! Я так рад вас снова видеть! А что такое «откровения»? И что такое «блядь»?       — Ангел, давай закончим с этим побыстрее, пока я себя ещё контролирую!

***

      — Ты меня понял, Джим?       — Я понял. Ходить в наружу нельзя, быть в безопасности можно. Здорово! Вы классные! А какао ещё есть?       Кроули только глаза молча закатывает. Дружелюбный Гавриил раздражает, если такое в принципе возможно, сильнее враждебно настроенного. Проще было бы совсем его игнорировать, но ни хрена не получается.       — Ангел, когда ты сказал, что мы в полной жопе, ты имел ввиду?..       — Именно ее. Это были слова Иисуса о его втором пришествии, а так как я там был, то точно знаю, что в тот раз с Иоанном точно говорил Сын божий, а не галлюциногенные грибы. Но надо ещё все как следует проверить. Дай мне день, хорошо? Сейчас совсем туго соображаю.       Ангел с усилием трёт переносицу и в этом жесте столько усталости, что у демона сердце от сочувствия заходится. Мозговой штурм приходится переместить в спальню: поближе к кровати, подальше от настырных архангельских ушей.

***

      — По-моему, вышло неплохо. — Ангел с блаженным вздохом вытягивается поверх одеяла: день был кошмарно долгим и никак не хотел заканчиваться.       — А по-моему, просто отлично. Я прямо почувствовал… Не знаю даже, что, но однозначно крутое.       — Да? А я-то подумал, что просто подзабыл, какие при этом бывают ощущения. Ох, Кроули, надеюсь мы не переборщили!       — Это было самое ювелирное, мастерское и незаметное получудо. Дай пять!       Как раз в этот момент Наверху Михаил и Уриил орали друг на друга, пытаясь перекричать оглушительную, на все Небеса, тревожную сирену. Из Пульта валил густой сиреневый дым.

***

      — Просто поверить не могу, что ты отдал этому мудаку свою кружку. И всё какао!       — Попью чай. Все равно давно пора худеть.       — Ты кладешь четыре ложки сахара на чашку, так что вряд ли это сработает.       — Иначе невкусно. И мозгу необходима глюкоза для усиленной работы. Но сейчас мне не поможет даже целая сахарница.       — А что поможет?       — Хм, не знаю даже… Возможно, немного примирительного секса? Я соскучился.       — Ангел, меня не было всего час!       — Целый час, Кроули!       Поцелуи ангела, конечно, сладки, но улучшению работы мозга совершенно точно не способствуют. Как, впрочем, и текуче движущиеся по телу руки демона.       — Ты только мой, — бес хищно нависает над любовником, запускает руку под пояс брюк, а там, между прочим, и так уже тесно. — Ясно тебе?       — Жадина. — Азирафель приподнимается, чтобы чмокнуть любовника в кончик острого носа.       — Говорит тот, кто ухитрился приревновать к смертному. — Кроули уже стащил рубашку через голову, не расстёгивая, и возится теперь с пуговицами ангелова кошмарного, мешающего жилета.       — Да я тебя даже к кружке кофе могу приревновать. Ты бы видел себя, когда его пьешь, пальцы, губы, горло… — херувим притягивает Кроули ближе, целует названные места. — Ты выглядишь так, будто ему отсасываешь, от такого зрелища встанет у кого угодно. Да даже при одном воспоминании об этом, вот смотри, что ты со мной творишь…       — Бляяядь, ангел! Ты бесстыжий, как суккуб в течке! Как тебя на Небеса твои пускают!       — Что я там забыл, тем более без тебя? И у суккубов не бывает течки.       — Тебе-то откуда знать? — расстегивать пуговицы на ширинке одной рукой не слишком удобно, но вторая нужна для упора, потому что целовать ангельские шею и ключицы так гораздо сподручнее. К тому же, демона выручает многолетний опыт.       — Википедия. Родной, можно я сегодня побуду бревном бесчувственным, а? Очень тебя хочу, но сил просто нет никаких.       — Только сегодня? Да ты всегда такой!       — А, так вот за что ты меня любишь, ботаник?       — Не путай растения с овощами. Так про кружку с кофе — это был намек?       — Это было приглашение.       Расстегивать молнию быстрее, чем пуговицы, но чтобы сдернуть с Кроули узкие, в облипку, штаны и двух рук оказывается мало.       — И я рассчитываю, — тут Азирафель добирается, наконец, до чего хотел, сжимает, гладит — никакой дрочки, только подразнить, и демон глухо стонет ему в шею, — тоже…       — У меня кончилось какао, — доносится от двери отвратительно бодрый голос. — А что вы делаете?       Азирафель прекрасно помнит, что демон запирал дверь, но если архангелу куда-то нужно, он просто входит. Даже защёлка не клацнула.       — Блядство, ангел! Если я из-за этого дебила заработаю импотенцию, это будет целиком на твоей совести, — шипит Кроули тихо куда-то любовнику в шею.       — Джим, — херувим говорит настолько терпеливым голосом, насколько вообще способен в такой ситуации, — эта комната — спальня. И мы собираемся спать. В спальню нельзя заходить без стука и не дождавшись разрешения.       — А почему вы не спросили разрешения зайти в комнату, где спал я? — В голосе «Джима» ни тени осуждения, только благожелательное любопытство.       У Кроули уже трясутся плечи, и он издает такие звуки, что Азирафель не может сходу определить, это яростный рык или сдавленное ржание. Рука автоматически тянется погладить любовника по спине, но ангел вовремя себя останавливает — не хватало ещё ласкаться на глазах у бывшего босса.       — Это был экстренный случай, Джим. Больше этого не повторится.       — Экстренный?       — Это значит срочный и очень важный. Не терпящий отлагательств.       — У меня тоже важный. Какао кончилось. А ещё у меня такое чувство, что мне нужно срочно что-то сделать. Вот тут! — и он показывает, где именно.       — Сколько чашек какао ты выпил? — Азирафель старается не смотреть, как архангел с недовольным видом возится руками у себя в промежности, иначе импотенция может приключиться и с ним, и демон будет крайне недоволен. Он и так уже подвывает в подушку, поди пойми, от смеха или от злости. Скорее первое, но мало ли.       — Все!       На ангела снисходит дзэн.