Глава 1. Плен

      Вальтер фон Герц лежал на больничной койке и думал о прошлом. В голову лезли одни мрачные мысли. Он никак не мог отделаться от осознания того, что всех подвел. Отца, страну, сослуживцев. Он был ужасным офицером вермахта. Он потерял много своих подчиненных. Он пытался быть милосердным к жителям советской деревни, но ее жители сочли его милосердие слабостью и сами начали лютовать. Из-за его нерешительности партизанское движение окрепло и разрослось. Он настойчиво пытался быть хорошим для всех сразу, поэтому стал хорошим ни для кого конкретно. Он выжил, но не знал, что ему делать с этой жизнью дальше. Он думал о присяге, которую давал и которая теперь душила его как раскаленный металлический прут. Вальтер закрывал глаза и перед его внутренним взором появлялось лицо русской девушки Даши, похожей на его невесту из Германии. Лицо Даши преследовало Вальтера, превратилось в какое-то наваждение, но он не находил в себе силы отогнать это наваждение от себя. Он был околдован этой Дашей, хотя она любила не его, а некого Гришу. Сердце Вальтера страдало. Он вспомнил момент, когда предложил Даше с ее матерью переехать к своим родителям в Германию на правах гостей, а не слуг, но Даша отказалась. Пора было забыть эту Дашу и их обреченные дикие отношения, но Вальтер не мог этого сделать. Хуже того, Вальтер не мог даже ненавидеть этого Гришу, хотя именно он чуть не убил Вальтера кинжалом. Это было ненормально и саморазрушительно.       Вальтер сел на койке и вздохнул. Услышал странные звуки за своей спиной, обернулся, перекинулся с неожиданным посетителем парой слов и почувствовал, что его голова раскалывается от боли, а перед глазами все кружится и темнеет. Тело Вальтера обмякло, а странный посетитель потащил его к выходу из госпиталя. Посетитель бросил тело Вальтера в кабину грузовика, а сам сел на место водителя. Преодолев несколько препятствий на своем пути, грузовик поехал прочь из города, куда-то в густой лес.       Очнувшись, Вальтер понял, что ему завязали глаза и ведут в неизвестном направлении. Никто ему ничего не объяснял. Пахло хвоей и жареными грибами. Слышались русские голоса. С Вальтера сняли повязку и первое лицо, которое он увидел, было лицом того самого Гриши, который чуть его не убил в прошлом году. Вокруг Гриши стояли оборванные люди. Партизаны.       - Что он тут делает, а, Муха? - сердито спросил Гриша у своего друга.       - Нам нужен был доктор, а этот немец был в белом халате, - промямлил молодой партизан. - Я хотел нам всем помочь, командир.       - Это же я его тогда на мосту убил, - сказал Гриша. - То есть думал, что убил. Из-за него погиб Бондаренко.       Муха напрягся при упоминании гибели Бондаренко. Гриша топтался на месте и не знал, наорать ему на Муху или похвалить его за смелость.       - Это судьба, - пробормотал Вальтер по-немецки и партизаны почти физически ощетинились при звуках немецкой речи.       "На что я вообще надеялся? - подумал Вальтер, разлядывая партизан. - Какую любовь я хочу найти среди этих людей?". Один партизан гневно посмотрел на пленного немца и плюнул ему под ноги.       - Прекратите, - раздался женский голос и к пленному немцу вышла она, русская женщина, ставшая ему родной и занимающая все его мысли.       - Даша? - спросил Вальтер и посмотрел на объект своей мучительной бессмысленной любви.       Даша кинулась к Вальтеру, но Гриша ее остановил. В толпе партизан зароптали.       - Ты что, немецкая подстилка? - окликнул кто-то Дашу из толпы партизан. - Ты сошла с ума? Как ты смеешь переживать за него?       - Он такой же человек как и мы, - прошептала Даша. - В нашей деревне он никогда не отдавал приказы, чтобы кого-то казнить. Он был добр ко мне, я не могу его ненавидеть.       - А должна, - увещевали Дашу партизаны. - Он вообще не имел права ступать на советскую землю, понимаешь? Его доброта к тебе всего лишь обман и попытка подорвать твою любовь к родной стране. Он предлагал тебе счастливую жизнь с ним в Германии?       - Предлагал, но я отказалась, - смутилась Даша. - Я не предам свою страну и наше общее дело.       - Какое дело? - возмущались партизаны. - Как мы теперь сможем тебе доверять, если ты водишься с немцами и переживаешь за них?       - Я переживаю только за Вальтера, - сбивчиво ответила Даша, а ее дыхание стало неровным.       - Пока только за него, - говорили партизаны, - но если не прекратишь общаться с ним, он переманит тебя на свою фашистскую сторону, опомниться не успеешь, дурочка.       - Не переманит, я все равно немецкий не знаю, - вскипела Даша и сжала кулачки. - Что вы ко мне пристали? Разве я не заботилась о вас все это время? Разве я не помогала раненым? Почему вы отталкиваете меня?       - Потому что ты не отталкиваешь от себя этого немца, - сказали Даше партизаны.       Пленного немца повели прочь. Сердце Даши как огнем обожгло. Гриша смотрел на нее с укором, это было невыносимо. Даша зажала уши руками и захныкала как маленькая.       - Они правы, Даша, - сурово сказала девушке Алена, медленно подходя к ней. - Это подло. Ты и Гришу любишь, и этого немца, а обо мне не думаешь совсем. Ты хочешь быть хорошей для всех сразу, но так не бывает. Тебе нужно выбрать, на чьей ты стороне. И Вальтеру нужно выбрать, - Алена задумчиво посмотрела на деревья, - если его сразу не расстреляют и дадут ему шанс быть полезным партизанам.       - Дадут шанс лечить наших бойцов? - сдавленно спросила Даша.       - Он мог бы отказаться от своих фашистских убеждений и раскаяться, но, - Алена драматично вздохнула, - я сомневаюсь, что он на это пойдет. Не верю я его милосердию. Чую какой-то подвох.       Алена ушла по своим делам, а сердце Даши совсем ошалело. Она металась среди деревьев как дикий зверь. Она увидела, что Вальтера привязали к дереву и бдительно сторожили. У них в партизанском отряде происходило какое-то брожение, на роль командира стал претендовать не только Гриша. Никто не знал, кому именно нужно подчиняться и чьи команды выполнять. Женщины в основном оставались в партизанском лагере, стирали одежду и готовили еду, но и женщин напрягало это непонятное командование. Даша подошла к Вальтеру, но ее прогнали. Начался какой-то хаос, все всполошились. Раненые стонали, голодные дети просили дать им поесть, а Даша смотрела на Вальтера и думала о недавних событиях в деревне, связанных с ним. Ну не могла она все забыть и возненавидеть Вальтера. Он тоже смотрел на нее так жалобно, так печально. Это рвало сердца обоим.       - У вас все равно нет будущего, - сказал кто-то из партизан Даше. - Зачем ты мучаешь себя? Зачем отравляешь свою душу?       - Я не могу просто притвориться, что он мне не помогал в деревне, не был ко мне добр, - прошептала Даша, предчувствуя трагедию.