Там все мои… Я ведь сам оттуда.

Проснулся я от звона будильника. Я выключил его и упал на кровать. — Бляха муха, как так можно? Суббота, выходной, а я будильник не выключил… Встав с кровати прошёл к окну. Метель скрыла лес. Завывания ветра завораживали. Даже находясь в доме, в тепле я чувствовал этот холод. Он пронизывал до глубины души, отдаваясь в пятках и переходя на пальцы рук. Я вновь рухнул на кровать. В разуме всплыл образ Ромы. Его нож, что он крутил каждую нашу встречу. Мозоли на костяшках пальцев, пугающие и отталкивающие. Я представил как он меня избивает своими руками, ламая очки, нос и зубы. Вмиг мой рассудок отключился. Что-то поманило меня к окну. Я подошёл и осмотрелся. Внизу стояла Алиса с ещё несколькими зверьми. Четыре маски смотрели на меня, а я на них. Рука потянулась к ручке. Я почти открыл окно, но сердце схватило рычаги. Дёрнуло за стоп-кран. Потянуло за ручник. Я отдёрнул руку от ручки и задёрнул штору. Внутренняя сила двигала обратно, но мозг, восстановивший управление, отбил все попытки вернуться обратно. Я сел за стол и начал читать первую попавшуюся книгу. «Простоквашино». Название удивило, но не оттолкнуло. Я давно не читал эту книгу. Лет так с семи. Видимо, ночью она упала с верхней полки. Через энное время эта «сила» ослабла окончательно. Я встал из-за стола, переоделся и пошёл вниз, после чего накинул куртку и вышел на улицу. Вдохнув холодный и освежающий воздух я побежал в сторону школы. Вскоре школа появилась в пределе видимости. Свет в кабинете ОБЖ горел. Я зашёл в здание. Запах пота донёсся до меня с верхнего этажа. Я снял куртку и прошёл наверх. Войдя в кабинет ОБЖ меня встретил пистолет. — Ой, Антон, это ты… — Учитель опустил оружие и протянул руку. — Здрасте… — Я пожал ладонь. — Чего это вы меня сразу так встречаете? — Да поползли слухи, что по деревне молодчики ездят с автоматами и меня ищут. Мол на войну отправить хотят. А там мои друзья с Афгана, понимаешь? Я же всех их на спине вытаскивал! — В Чечне? — Да. Там все мои… Я ведь сам оттуда. Мы из Сталинграда оттуда уехали. Отец ведь от Москвы и Волги до Варшавы дошёл… Там и получил ранение лёгких. Врачи сказали: едь в горы, не оставайся в большом городе, умрёшь. Родился я в сорок пятом, когда над Берлином знамя развивалось. И на Кавказе вырос. Потом к нам в школу приходили оттуда… — Вадим Палыч поднял палец и взгляд вверх. — Меня как самого сильного взяли в спецназ. Точнее в КГБ. Потом в отделение «А» перенаправили. Я в Вьетнаме и в Египте был. Потом Афган. Я со своими был, с чеченцами. Под Кабулом. Мы дворец какой-то брали. Пулемёт был какой-то в нём. Так наш отряд почти весь и перебили. Только я остался в строю. Живых было человек шесть, из двадцати, понимаешь? Я на собственной спине, под пулями вытаскивал их. После вернулся и всех расстрелял. Мирных, не мирных, детей. Я не понимал что делаю. Меня ярость убивала. После меня домой отправили, а оттуда я отправился сюда. Здесь тихо, спокойно. Никто жить не мешает. Пока развала не случилось. Меня пригласили молодняк тренировать. Я согласился. А в девяносто третьем, в октябре сюда вернулся. Меня как противника «демократии» сюда вернули. Насильно. Вот и живу. А сейчас вновь понадобился… — Ко мне вчера приходили военные с повесткой. Я сказал, что не знаю вас. — В общем, Антон, скорее всего я в лес уйду. Дом сколочу, хозяйство заведу. Оленятину буду производить. Знаешь какая она вкусная? Очень вкусная! — Мы же продолжим заниматься спортом? — Конечно! Может быть рядом с твоим домом обоснуюсь. — Когда планируете выходить из должности? — Если они меня найдут — уйду. Ну ладно, чего это я о себе? Пойдём на улицу. Сегодня ведь учёбы не будет? — Нет. Вроде бы. — Значит нет. Пойдём. Мы вышли на улицу. Я приготовился и по свистку побежал. Вскоре Прозвучал второй свисток. — Ты где бегать научился? — В смысле? — Семь минут. Сутки и ты бегать научился. — Не знаю. — Ты далеко пойдёшь, парень. Пойдём, побоксируешь с грушей. Мы вошли внутрь. Переодевшись прошли на второй этаж. Я начал бить грушу. Дыхание не сбивалось. Каждый удар прилетал с ещё большей силой. — М-да. Удивляешь. Сейчас нужно больше практики и будешь новым Майком Тайсоном. А ещё готовься. Сейчас будем твою физическую силу улучшать. Точнее с завтрашнего дня. — Хорошо. — Свободен, боец. Можешь идти. Я вышел из школы и побежал домой. Совсем скоро мой дом показался в прямой видимости. Я зашёл внутрь где меня с порога встретили тяжёлый взгляд отца и гневные глаза мамы. — Ты где был, Антон? — Бегал. — Где? — В посёлке. — Хорошо, пусть так. Можешь не раздеваться. Мы поедем сейчас в город и нам нужен помощник. — Мама, мама, можно с вами? — Только если хочешь. Вскоре наша семья отправилась в ближайший город… Вот и наступил вечер. Весь день я сегодня ходил по магазинам и помогал отцу таскать всякое ненужное барахло, что будет стоять в гостинной, кухне или родительской комнате. Папина машина ехала по заснеженной трассе. Метель, начавшаяся ещё ночью, до сих пор не утихала. Внезапно по автомобилю выпустили автоматную очередь. Отец прикрыл нагнул маму и съехал с дороги. — Все из машины! Быстро! Я отстегнулся и отстегнул Олю. Взяв её на руки вылез из авто. — Борис, что происходит? — Потом всё объясню. Спрячьтесь где-нибудь. Папа открыл багажник и достал оттуда автомат Калашникова. Я же спрятал Олю и побежал к отцу. — Пап, дай мне оружие. — Я же сказал спрятаться! — Пожалуйста! Ты один не справишься. Отец лишь толкнул меня ногой в сугроб. Через пару секунд началась перестрелка. Звуки стрельбы оглушали. Внезапно отец издал вопль. Я выполз из сугроба и прижался к отцу. Из плеча вытекала кровь. — Сынок, бери маму и Олю и уходите отсюда! Как можно дальше! Папа пустил руку в корман пальто. Оттуда она вылезла уже с гранатой. — Я не оставлю тебя. — Выполняй приказ! Я взял автомат, лежащий рядом с отцом. — Магазины где? — В багажнике… Вмиг отец потерял сознание. Я встал и подошёл к позиции. На нас двигались бандиты. Я выпустил очередь, чем остановил двух. Остальные начали палить по мне. Я продолжил пальбу. Совсем скоро перестрелка завершилась. Я упокоил остальных противников. Бросив АКСУ прижался к отцу. — Дома поговорим…