Это животный инстинкт. Защищать себя и свою стаю.

Проснулся я от стука в окно. Кто может стучать в него? Я ведь на втором этаже живу… Так ещё и в четыре часа ночи. Подойдя к окну я резко раздёрнул шторы. За ними сидела синица с каким-то листом на нитке. Я открыл окно. Синица не улетела, а наоборот, подпрыгнула к моим рукам. Я снял нитку с листком. Развернув его начал читать. — Всё-таки мы в тебе не ошиблись. Спасибо за ужин. К чему это? Какой ужин и кто во мне не ошибся? Вопросов большем чем ответов. В этот же миг синица улетела. Я закрыл окно и лёг на кровать, держа в руках записку. Почерк размашистый, неаккуратный. Как будто писал ребёнок или кто-то из парней. Я осмотрел записку. На ней больше ничего не было. Я положил её себе под подушку и задремал. Звон будильника пробудил меня. Из внезапности я шагнул в рутину. Одевшись отправился в школу. Кабинет ОБЖ освещал школу, что была захвачена тенью. Я прошёл наверх, где встретился с суетящимся Вадимом Палычем. — О, здоров, Антон. — Здравствуйте. А что происходит? — Вчера говорил ведь. В лес переезжаю. — Это ведь не помешает нашим тренировкам? — Конечно нет. Только будешь ходить не в школу, а в лес тренироваться. Кстати на счёт тренировок… — Вадим Палыч взял несколько сумок и подошёл ко мне. — Неси их вниз. Потом придёшь и ещё унесёшь. — Понял. Я взял «чемоданы» и пошёл вниз. Через полчаса все вещи были внизу. — Сейчас сюда газель подъедет. Туда это всё и затолкаем. Мы вышли на крыльцо. Учитель достал пачку сигарет. Он достал одну сигару и протянул пачку мне. — Будешь? — Нет, спасибо. Вадим Палыч убрал пачку, засунул сигарету в рот и зажёг её. — Знаешь, Антон, завидую я тебе. Ты молодой, вся жизнь впереди. Карма у тебя не запятнанная… — Уже всё. Запятнал. — Когда? — Вчера домой ехал с семьёй. На нас бандиты напали. Отца ранили, а я… В общем защитил семью. — М-да, парень. Всё равно они на вас напали. Это животный инстинкт. Защищать себя и свою стаю. Самое главное, что ты мирных не убивал. И не будешь убивать. Верь в это. Вскоре газель приехала к главным школьным воротам. — Всё, перекур окончен. За дело. Ещё через полчаса мы затолкали все вещи в кузов и отправились в сторону моего дома. За рулём сидел тот самый мужик с тира. Я сел в газель, а Вадим Палыч отправился на своём УАЗе. — Чё, пацан, тоже в армию пойдёшь? — Не, я для самообороны учусь. — Вот у тебя хоть выбор есть. А батька мой взял и начал меня обучать. — А кто ваш отец? — Ты чё с дубу рухнул? Палыч батёк мой. Ему двадцать лет было, когда я родился. И мой сын тоже родился, когда мне двадцатник стукнул. — Если я правильно понимаю, Алексей с тира ваш сын. — Да. Я к сожалению не смог его воспитать. В Афгане бился. Вот раздолбаем и вырос. Законы там свои пиндосские чтит. «Демократию» защищает. — А шрам откуда? Тоже из Афгана? — Нет. Я когда хлеб резал себя по роже и ебанул. Там толи кирпич был, толи чугун, но буханку эту я так и не разрезал. Через пару минут УАЗ перед нами остановился. Мы тоже встали. — Вот здесь. Вадим Палыч крикнул это из окна, после вышел и подошёл к кузову газели. Я проследовал за ним. — Антон, сейчас будешь помогать нам. У меня ещё с Афгана осталась штабная палатка. Сейчас её здесь разместим, а потом и дом сколотим. Летом. Или весной. Смотря когда снег растает. Мы достали кучу железных палок, тент и ещё какую-то непонятную хрень. Вскоре палатка была поставлена. Вадим Палыч позвал пройти внутрь. — Ого, просторно. — Ага. Серёг, неси-ка печку. — Буржуйку? — Да, её. Вскоре мужчина внёс в помещение печь. Он поставил её в углу. — Вот и всё. Практически. Антон, мы дальше сами. Можешь идти домой. Он тут в прямой видимости. — Хорошо. А завтра ко скольки мне приходить? — После школы. Можешь часа в четыре. Не позже. Там темно будет. — Хорошо. Удачи.