Часть 3

Прошла неделя. Она выжила, и это не могло не радовать, но не радовало. Даже вечерний душ не создавал ощущения приятного предвкушения. Эмма не ходила в столовую уже четыре дня, и факт того, что она видела Лукас только в комнате отдыха за пару минут до трапезы и после, поддерживал её настрой. А вот мозг и тело сопротивлялись сраной голодовке. Голова иногда кружилась больше, чем обычно, а ноги подкашивались, и работа в прачечной оказалась сложнее, чем раньше. Помимо обещанного душа, Джулс устроила внеплановую прогулку, и впервые за неделю Эмма смогла вдохнуть полной грудью и ощутить солнечный свет на своей коже. Синяки заживали, но пластырь на носу, казалось, пустил корни, хоть его и меняли каждые два дня. На улице было тепло. Действительно тепло, и лёгкий ветерок, создающий прохладу, помогал ясно мыслить, что, впрочем, давалось с трудом. Слабость охватывала Свон с каждым днём, а бессонные ночи подливали масло в огонь. Она шла вдоль решётки, не обращая внимания на то, чем занимаются другие девушки на площадке. Ещё через окно она видела два баскетбольных кольца, турник и большой стол со скамейками, где иногда играли в шахматы. Цепляясь пальцами за прутья, она ушла в самый неприметный уголок и спряталась в тень, чувствуя, как тошнота медленно подступает к горлу. Тело ослабевало, колени подгибались, а в глазах появлялась чернота, сквозь которую с трудом проглядывался силуэт, движущийся прямо к ней. Сил паниковать не было. Её просто прижали к решётке и, как бы ни было сложно признать, это помогло удержаться на ногах. А потом в сознание пробрался низкий бархатный голос. — Ты идиотка! Хочешь выбраться отсюда или сдохнуть? Эмма несколько раз моргнула, чтобы сфокусироваться на глазах цвета бронзы в солнечных лучах. Ещё больше ей помогли прийти в себя руки, неожиданно проникшие через комбинезон к её трусам. Холодный пот окатил всё тело, и крик практически вырвался наружу, но чужая рука крепко зажала рот. — Даже не думай! — прошептал голос. — Я не собираюсь тебя насиловать, идиотка. Эмма тяжело дышала носом, окончательно осознав, кто перед ней. — Если ты не придёшь на завтрак, я сделаю так, чтобы следующие месяцы ты ела исключительно через трубочку, и поверь, дорогая, это не очень приятно! — она потянула Эмму за комбинезон и подняла с полусогнутых, после чего развернулась, быстро исчезая в здании колонии. Свон провожала взглядом два колоска, и только после того, как они скрылись из виду, она нащупала в своём нижнем белье кусок булки, которую сразу же съела, как только оказалась в камере. Весь вечер Эмма пребывала в странном состоянии смятения и шока. Она хотела знать, почему эта девушка из банды Лукас пыталась её накормить, причём достаточно угрожающим способом. Тем не менее, на ужин она так и не пошла, ведь ей говорили про завтрак, а значит, дополнительный час без Лукас будет для неё бонусом. После душа Эмма чувствовала себя чистой и на удивление спокойной. Желудок кричал о своём желании, но она всячески старалась утихомирить его, давая надежду на завтрашний день. Витая в мыслях о девушке с колосками, Свон не заметила, как погрузилась в нормальный сон впервые с тех пор, как оказалась в камере полицейского участка. Никто не обращал на неё внимания, пока она сидела за своим столом и с жадным аппетитом уплетала безвкусную кашу. — Вернулась, рапунцель? Эмма подняла голову и встретилась с Лукас взглядом. Она вытерла рот рукой и приготовилась к очередной издёвке. — Лукас, отвали от неё! И снова предупредительный голос, вот только не от Джулс. Они обернулись в сторону столика у окна, и, усмехнувшись, Лукас направилась к своей банде, пока Эмму пронзали взглядом карие глаза. После завтрака Свон чувствовала прилив сил, и время до отбоя пролетело слишком быстро и спокойно, если не считать того, что Лукас от физического нападения перешла к словесному. Где же твой принц на белом коне, принцесса? Злая королева снова отрезала тебе язык? Не подавись супом, будет неприятно, если ты задохнёшься у всех на глазах. И всё в этом духе. Но Эмма готова с этим мириться. Так она думала до следующего дня. — Значит, златовласка нашла своего защитника? — Лукас преградила путь, пока Эмма стояла в очереди с пустым подносом. — Она тебя трахает, да? Свон смутно понимала, о чём и о ком идёт речь, но отвечать не стала, просто обойдя девушку и приближаясь к поварихе, пока Лукас не окликнула её, уходя. — Тебе бы член по самые гланды сунуть, может мозги прояснятся. — Да мне уже всунули! — выпалила Эмма и со всего размаху влепила длинноволосой по затылку подносом. — Сучара! — взревела Лукас и, схватив Эмму за волосы, повалила на пол, усаживаясь сверху и царапая лицо. Оказавшись прижатой к полу, Эмма моментально среагировала, поражаясь своим рефлексам, пока отбивала практически все попытки Лукас выцарапать ей глаза. Вскинув свои бёдра вверх, она подтолкнула девушку и с лёгкостью перевернула, оказавшись сверху. Первый и единственный удар, который она успела нанести, прошёлся по скуле, а затем её оторвали от тела и проволокли к общей комнате, продолжая вести по незнакомому коридору. — Ты действительно идиотка! Её затолкали в кабинет, где она была неделю назад на медосмотре, и усадили на кушетку. — Где твои мозги, Свон! — девушка стояла к ней спиной и рылась в шкафу. — Если бы Джулс увидела, тебя пихнули бы в одиночку, тупица! Эмма могла сосредоточиться только на оранжевом пятне и двух косичках. — Как, — прошептала Эмма, слизывая кровь с нижней губы. — Как тебя зовут? Девушка застыла перед ней с пластырем и перекисью в руках. Эмма просто ждала. Ждала, пока брюнетка садилась на стул напротив, пока отлепляла грязный пластырь от носа и обрабатывала старые и новые раны. Ждала в полной тишине, пока на её лице не оказалось три новых пластыря. — Меня зовут… — Заткнись! — грубо оборвала её девушка, возвращая медицинские принадлежности на своё место. — Здесь нет имён, и никогда не будет. — Но Джулс… — Она здесь работает, Свон, а не за убийство сидит. Заключённая стояла возле стола, скрестив руки на груди, и внимательно всматривалась в Эмму. — Спасибо! — тихо прошептала Свон, слегка наклоняя голову набок и засматриваясь на небольшой шрам над верхней губой знакомой незнакомки. — За сегодня и за ту булку в моих трусах. Брюнетка закатила глаза и развернулась к двери, указывая на выход. — В конце коридора дверь. Два поворота направо, и ты будешь в общей комнате. — Хорошо, — Эмма встала с кушетки и вышла, оставляя девушку в проходе. — Можешь звать меня Миллс. Хотя я искренне надеюсь, что мы больше не пересечёмся. Дверь захлопнулась, и она оказалась одна в пустом коридоре. Вечером в своей клетке Эмма не могла понять мотивов этой Миллс, но сейчас это было неважно. Она практически надрала зад Лукас и чувствовала себя превосходно.