Часть 3 Внезапно нахлынувшие чувства

Дорога до Бурсы заняла около 4х часов, сама поездка прошла достаточно спокойно, без происшествий. Кёсем султан почти всё время смотрела в окно своей кареты и строила планы, чтобы поскорее вернутся обратно в столицу. Всем своим верным людям перед отъездом дала наставления, Халиль Паша обещал всё докладывать госпоже. Дочери её так же будут писать об обстановке в гареме, а Хаджи будет писать о том, чего не напишут Атике и Гевхерхан. Кеманкеш ехал вслед за каретой султанши на лошади. Он официально должен быть рядом с ней, они будут жить во дворце,но там нет султана, а значит нет и гарема. Он в праве спокойно передвигаться по всей площади здания. Естественно, не переступая границы дозволенного, но в сравнении с их прежним положением, мужчина понимал что там в Бурсе их ждёт свобода. Пусть не в полной мере, не так как бы этого хотелось, титулы и статусы остаются, но там не будет вечно следящих глаз за султаншей, кроме его. Добравшись до дворца, Валиде султан направилась осматривать свои новые покои и знакомится со служанками. Ей предстояло посмотреть всех, кто там находился и выбрать тех, кто будет в её ближайшем окружении. Закончив все свои дела с этим недогаремом, а именно так подумала госпожа, потому что даже гарем в Топкапы был ничтожно мал для неё, она вовсе не считала это достойным занятием, ведь после огромной империи управлять какой-то кучкой евнухов и наложниц было не интересно и не достойно Великой султанши, она вышла на балкон, хотела осмотреться. Её взору открылся весьма неплохой вид на сад, за которым, стоит отметить, хорошо ухаживали. Но детально рассмотреть не удалось, ведь уже достаточно стемнело. Она стояла, всё так же величественно опираясь руками на перила и вглядывалась куда-то вдаль, отпуская свои мысли далеко от сюда. Подумала о том, как прекрасно это ночное небо, насколько оно тёмное и глубокое. Где-то она уже видела эту глубину и черноту, ах да, в глазах своего кетхюды. В этих прекрасных карих глазах, от взгляда которых порой бросает в дрожь. Султанша, словно по наитию, оторвалась от своего занятия, прошла через покои в коридор, желая найти янычара. Она не думала зачем,не думала что скажет, когда увидит его, просто шла, просто хотела увидеть. - Где Кеманкеш ага? - спросила у первой попавшейся служанки, когда не застала мужчину в его покоях. - Он в хамаме, госпожа - почтительно поклонилась и убралась прочь. В хамаме значит. Пошла дальше в поисках этих заветных дверей, ведь их покои находились в разных частях дворца и хамам, естественно, был у каждого отдельный. Подошла, рядом из прислуги никого не было, предположила что мужчина справляется там самостоятельно. Её беспокойный, вечно о чём-то думающий мозг в один момент словно отключился, передавая всю свою власть сердцу и глубинным желаниям. Резко распахнула двери и оказалась внутри. Сначала было сложно что-либо рассмотреть из-за густого пара, что окутал это небольшое помещение, но когда он немного рассеялся, увидела его. Кеманкеш вошёл в хамам, отпустив прислугу, разделся, обернулся в полотенце ниже пояса и опустился на каменную лавку. Опёрся спиной на стену и прикрыл глаза. Тёплый пар, пахнущий смесью каких-то масел, окутывал и помогал расслабиться. Мужчина хотел очиститься не только снаружи, но и внутри. Много разных мыслей занимало его голову в последнее время, хотелось отвлечься от них и просто отдохнуть. Встал со своего места, снял полотенце и направился в сторону купели. Внезапно услышал скрип дверей, снова схватил тот злосчастный кусок ткани, прикрывая им собственное достоинство. Уже готов был накричать на того,кто осмелился войти, как вдруг увидел перед собой её. Султаншу своего сердца. Кёсем какое-то время просто молча стояла, изучая глазами почти нагое тело аги. Ей были видны даже его бёдра и пресс до самого низа живота, ведь он не обернулся заново, а всего лишь прикрыл своё причинное место небольшим куском белой ткани. - Кеманкеш, - наконец смогла закончить осматривать его с ног до головы и обратилась - нам нужно поговорить, жду тебя в твоём кабинете - развернулась и поспешно вышла. Сказать что янычар был в шоке, это ничего не сказать. Он уж точно такого не мог ожидать от султанши, но как только удивление немного отступило, его лицо озарила улыбка, вызванная мыслями о том, что он узнал в ней себя. Свою реакцию в тот вечер, когда вошёл к ней в хамам чтобы спасти от убийцы, он так же смотрел на госпожу, не сумев оторваться. Только вот разница в том,что он так поступил по необходимости, а она сама по собственной воле без каких-либо весомых причин позволила себе переступить черту. Валиде султан, оказавшись уже в коридоре, закрыла двери, опираясь на них спиной, плавно съезжая вниз. Её сердце бешено колотилось, словно перед прыжком в пропасть. Что же это только что было, какой позор, как она могла зайти к нему в хамам ещё и по такой глупой причине. Конечно же он понял что её слова бред. Как тут не понять. О Аллах, что же это за греховные чувства внезапно воспылали в её груди, Аллах, зачем ты даёшь ей такое испытание. Или это не испытание вовсе, а награда за всю пережитую боль и трудности? Как понять для чего им была дана эта любовь? Придя немного в себя, султанша направилась в покои янычара. Вошла, осмотрелась. Её внимание привлек рабочий стол, на котором лежало множество ещё не разобранных книг, какие-то письма и шкатулка. Подошла ближе, плавно провела по ней пальцами, долго решаясь открывать или нет. Всё таки решила посмотреть содержимое. Открыла и застыла на несколько секунд. Там лежал её платок. Тот самый платок, что был на голове султанши в день покушения в вакфе. Стала воспроизводить в памяти момент, когда потеряла сознание от ножевого ранения, упала и с её головы слетело всё что на ней было. Корону ей позже вернули, а вот про платок она даже не вспомнила. Взяла его в руки, поднесла ближе к лицу, он всё ещё имел ели ощутимый аромат её жасминовых духов. Положила обратно, будто ничего и не видела. Значит Мустафа её любит, значит эти чувства взаимны. Иначе зачем ему хранить её вещь, ещё и так бережно и возить везде с собой. От этого стало и лучше и хуже одновременно. С одной стороны всегда приятно знать что объект твоей любви чувствует то же самое по отношению к тебе, а с другой - это всё только усложняет. Зачем Аллах послал им любовь, которую они не смогут вместе прожить. Кеманкеш вернулся к себе. Открыв дверь, увидел султаншу. Она стояла, опираясь бёдрами на письменный стол и листала одну из его книг. Медленно подняла глаза, откладывая книгу и снова одарила его пристальным взглядом, словно он всё ещё стоит перед ней обнаженным. По спине янычара пробежали мурашки. Подошёл ближе, склонил голову: - Султанша. - Кеманкеш, я хотела с тобой поговорить - начала уверенно, но с каждым следующим словом её настигало непонятное волнение - мой сын-повелитель не просто так ведь сослал тебя сюда со мной. - Вы правы, султанша, - его голос был таким низким, приятным, словно окутывал в свои объятия, что заставляло его слушать не обращая особого внимания на суть сказанного - повелитель приказал следить за вами и докладывать ему о бо всём. - Я даже не удивлена. Значит будешь на меня доносить? - знала ответ заранее, но любила его провоцировать. - Султанша, - сделал шаг ей на встречу, до неприличия сокращая расстояние между ними - вы же знаете кому я верен всем сердцем и душой. - Османской империи, династии - голос её стал тише, почти перешла на шёпот, дыхание заметно участилось. - Вам, моя госпожа - они смотрели в глаза друг другу так неотрывно, так страстно, что, казалось, одной их искры достаточно для того, чтобы сжечь к чертям весь этот дворец - вы мой свет, мой путеводитель, моя звезда. - Мустафа, - произнесла совсем тихо на выдохе, глядя уже на его губы. Он одним движением преодолел то небольшое расстояние между ними и притянул госпожу к себе за талию. Их лица застыли в сантиметре друг от друга. Она склонила голову, зажмурив глаза, потом положила её на плече янычару. Тот только сильнее прижал к себе султаншу, забирая её в свои тёплые объятия. - Думаю, нам лучше поговорить завтра - сказала, отстраняясь от мужчины.