Часть 24

      Я лежал в пещере, почти что в сраном подвале, которому самое место в прогнивших приютах на улицах Лондона. Разрушенные и повалившиеся стены, обломки былого величия и то, что когда-то наверняка было настоящим произведением искусства, сейчас проецировало в мир уныние и скуку.       -Похоже на сон… Или воспоминание? Интересно.       Это не было похоже на погружение в омут памяти, скорее на работ с самосознанием или практики в оклюменции, которым меня научил Николас. Достаточно чёткие и яркие цвета, ровные углы и симметрия.       -Точно не сон, уж больно всё реалистично.       Проведя рукой по ближайшей стене, я почувствовал, как мокрая грязь оседает на пальцах. Такое знакомое чувство, даже странно.       За мою недолгую жизнь мама часто водила нас с чёрными археологами на раскопки, чтобы показать, чем можно поживиться, если честный труд не будет приносить доход, а контрабандист из меня не выйдет.       Вот и сейчас я был в точь-в-точь похожем месте. Некая уютная смесь построек краснокожих и азиатов. Хотя, может есть и кое-что от Африки. Иногда жалею, что не стал тогда углубляться в этот вопрос, но потом вспоминаю о магии и сразу становится легче. Вообще у волшебников тоже есть расхитители могил, правда текучка там — ёбнуться можно. На каждый новый десяток сотрудников только для парочки можно заказать гроб, остальных же просто подметают в пакет, ну или в спичечный коробок, на самый край — просто сдувают.       Разглядывая руины, в какой-то момент я вышел к сюрреалистичной картине. Прямо посреди пещеры стоял красивый и заляпанный диван. Огромная мебель просто стояла в центре, а вокруг неё валялись фантики и разноцветные бумажки. Такое себе логово задрота. В моих воспоминаниях из прошлой жизни, я часто видел нечто подобное.       Присев на корточки, с восторгом пошуршал одной из упаковок, на которой был изображен гепард в очках. От стандартного пакета «подушка», которые недавно начали выпускать, он отличался яркими красками и куда более тонким материалом. Казалось, я могу просто разорвать его руками. Яркий аромат сыра ударил по ноздрям. Просто впечатляющие ощущения! Настолько выраженного вкуса я давно не встречал. Сначала промелькнула мысль провести пальцем по внутренней стороне, чтобы попробовать на вкус, но как появилась, так же эта странная мысля и исчезла.       -Вот что значит будущее наступило…       -…Старик.       Резко подорвавшись, я попытался нащупать свою палочку, нож, ну или пистолет, мало ли Хельга снова взялась за старое. С матери станется, втихаря подсовывать нам с Альбусом стволы в одежду и даже непонятно, прикола ради или для безопасности.       Но по прошествии пары секунд я понял, что стою в мантии на голое тело, а мои нудя иногда выскакивают из халата, словно артист перед выступлением. С осознанием моего гардероба, пришёл и холод, щекоткой пройдясь по всему телу, вызывая табун мурашек.       «Осталось только начать прыгать через костёр, ебать овец и буду настоящий волшебник».       -Вряд ли ты станешь настоящим магом, если будешь брить промежность с помощью огня.       -Кто ты? Покажись?       -Уверен, что хочешь сменить тему? Я ждал семнадцать лет, могу ещё подождать, — тяжёлый вздох раздался сразу ото всех стен, — ладно, извини за шутки, просто за столько лет в одиночестве сразу после обретения разума… Я впервые с кем-то поговорил.       Около дальней стены начал проявляться силуэт. Высокий тощий мужчина арабской внешности. Он был покрыт мышцами, а его руки украшали мозоли. Вся кожа казалась сухой и грубой, будто бы он никогда не вылезал из-под солнца. Стилистическая для пустыни, дорогая и качественная одежда, лихой взгляд, улыбка во все зубы. В голове сразу вспомнились сказка про Али-бабу, вот примерно так же я представлял себе главаря разбойников из этого произведения.       -Практически верное предположение, в ебучей Аграбе было крайне жарко, вот я и получил этот пожизненный купон на автозагар. А одёжку я заработал честным трудом, ведь я не какой-то там разбойник, я предприниматель.       Гордо подбоченившись, мужчина задрал голову, сверкая улыбкой. Его харизма давила на меня с невероятной силой, легкий акцент вызывал приятную, а не насмешливую улыбку. Моторика движений, поза, манера говорить — в нём чувствовался опыт и уверенность, которые, наверняка, притягивали к нему людей.       По взмаху его руки над нашими головами зажглось миниатюрное солнце — и когда я так говорю, я не имею в виду образное сравнение. Там действительно летала маленькая иллюзия в виде солнышка.       «Выпендрёжник».       Присев на диван, мужчина с ностальгией поглаживал его, скребя пальцами и тихо усмехаясь, вполголоса бормоча про себя. Он изменился до неузнаваемости в этот краткий миг ностальгии. Уют наполнил пещеру, пока мужчина, поглаживал диван, словно старого друга.       -Я даже не помню, сколько лет провёл на нём, — с сожалением оторвав руку, араб указал мне на соседнее место, ожидая, пока я усядусь, — жаль, что настоящий скорее всего давным-давно сгнил.       -Кто ты?       -Подумай ещё раз, ты ведь уже видел это место.       Стоило последнему слову отзвучать, как в голове замелькали картинки. Яркий невыносимой обжигающий свет и мой наполненный болью и отчаянием крик. Слёзы, текущие по лицу, и горечь от потери всего после обретения разума. Пещера была той же самой, только декорации поменялись. Больше света, тепла, вещей и меньше смерти, боли и отчаяния.       По-новому взглянув мужчину, который продолжал сидеть рядом с доброй улыбкой, я вспомнил его лицо, виденное мною в видениях из прошлой жизни. Лицо на которое я часто смотрел в зеркало или в отражении голубых сияющих глаз Киды.       -Галиб…       -Ну, почти, — почесав подбородок, мужчина откинулся на спинку стула, — на самом деле мы с тобою Галиб. В основном ты, конечно же, а я просто часть твоих воспоминаний, живущих лишь внутри тебя. Жалкий осколок, заключённый в предмет, оставленный, чтобы освоится тебе со своими силами.       -Где-то я слышал о таком…       -Когда волшебник раскалывает свою душу и прячет её кусок в предмете, тем самым спасая себя от смерти. Спрятанная часть души продолжает жить, то есть он не может умереть. Мера предосторожности, на случай непредвиденных проблем, — поджав губы и нахмурив нос, «Галиб» согнулся, упираясь локтями в колени, — тогда я подумал, что смогу всё сделать правильно, но по итогу вышло как всегда. Не надо считать себя умнее других.       Вторую половину своего диалога мужчина произнёс тихо и печально, будто бы борясь с самим собой, а не ведя со мной разговор.       -Я, честно говоря, вообще не понимаю, о чём ты говоришь.       Переведя взгляд в центр пещеры, я увидел, как там начинает растекаться вода. Руины перестраивались, создавая жуткие каменные лица. Ускорив время, он показал мне всё с самого начала, пока рядом с ним не оказалась лампа. Обретение разума, восторг и успех, а после - потеря и полное отчаяние, наполненное сожалением от провала на самом последнем шаге.        Джинн появился по первому зову, несмотря на то, что мог находиться где угодно на территории подводного города.       Синий великан склонился к уху Галиба, его лицо приобрело печальное выражение, но было видно, что он не сильно сожалеет о смерти своего товарища и друга, скорее выглядит, как взрослый, у которого умер домашний питомец, и умер далеко не в первый и не в последний раз.       Моё тело, или тело Галиба, что мне проще было воспринимать, рассыпалось, старилось и грозилось развалиться на куски, когда он наконец произнёс желание.       -… джинн, моё второе желание, я хочу стать самым могущественным волшебником в мире.       Сказать по правде, я ожидал чего-то другого. Заветная мечта, которая может исполниться по щелчку пальцев... И на пороге смерти Галиб загадал могущество, которым не сможет воспользоваться.       От тела ударила сила, огромное давление грозило разрушить не только пещеру, но и саму Атлантиду. Мужчина чаще задышал, а его глаза завертелись в глазницах, грозя вывалиться в любую секунду.       Вода плескалась в разные стороны, закидывая брызгами двух невольных товарищей, что шли рука об руку на протяжении тысячелетий, а с потолка начали сыпаться камни. Обвал вот-вот должен был поглотить обоих, но Галиб вяло махнул рукой — останавливая время.       -Невероятно…       -Да, — с гордостью и превосходством моё воспоминание на миг задрало нос, но в ту же секунду его опустило, — только вот этого не хватило.       Искреняя печаль что-то затронула в глубине меня и, хотя я знал, что всё уже случилось, я надеялся, что Галиб сможет исправить случившееся.       Наше тело продолжало разрушаться, по чуть-чуть, по самой капельке, но оно разваливалось, отслаивая плоть, которая распадалась на чёрный песок. Проведя по телу подрагивающей ладонью, Галиб был готов разрыдаться от несправедливости.       Обретя такую силу, он ничего не мог поделать с силой кристалла, которая медленно, но верно пожирала его заживо.       -Ох, Галиб, мой юный падаван, — Джинни ласково провёл своей лапищей по голове умирающего волшебника, — мало стать всемогущим, нужно уметь…       -Тогда вылечи меня, исцели, перероди, сделай хоть что-нибудь!       -Сила кристалла пропитала твоё тело, даже твою душу. Ты этого не чувствуешь, но я вижу, как медленно, словно коррозия металл, она разъедает тебя изнутри.       -Тогда разорви душу.       -Тебя это убьёт, - расстроеный голос сменился и наполнился намёком и хитрецой, - если это сделаю я.       -Крестраж… Точно! Как в том фильме… Мне нужен предмет…       Поощрительно улыбнувшись, джинн отодвинул лампу от тянувшихся рук.       -Ты не сможешь создать крестраж из моей лампы, Галиб, — покачав головой, он вынул кольцо из уха. Под его могучими пальцами золото мялось подобно пластилину, пока в руках великана не оказалось простое золотое колечко. Такое знакомое кольцо, которое я видел сотни и тысячи раз с самого детства, — вот это подойдёт. Я оброню его, где нужно, в память о наших посиделках, но это будет в последний раз, Галиб. Лишь твоё третье желание даст тебе власть надо мной вновь.       -Спасибо…       Отрицательно кивая, не принимая благодарность, Джинни вложил колечко в трясущуюся руку Галиба. Мужчина был слеп и почти ничего не слышал, но, будто почувствовав сердцем, он попытался улыбнуться, демонстрируя выпадающие зубы.       Магия забурлила, я видел её вживую. Гротескная и тяжёлая, она, словно огромное плетение на всём мире, стягивалась к кольцу. Без всякого мастерства и умения Галиб на голой воле ломал реальность, вкладывая последние жизненные силы и всю обретённую мощь в своё первое и последнее заклинание, сделанное им как самым могущественным волшебником.       Он рвал свою душу, но не аккуратным скальпелем и даже не ножом. Он отсёк кусок огромной гильотиной, отрывая большую часть и запечатывая её в кольце.       На последней секунде своей жизни Галиб попытался передать кольцо Джинни, но руки подвели его и жизнь покинула тело.       Осыпаясь чёрным песком, он умер в одиночестве, лишь бессмертный джинн смотрел на него добрыми печальными глазами, будто завидуя его судьбе.       Воспоминание развеялось словно дым и мы снова оказались в пустой пещере и только диван выбивался из общей атмосферы затхлости и запустения.       -Значит, он отдал кольцо Хельге?       -Ага.       -Почему не той красивой девушке? Почему не кому-нибудь из атлантов.       -Кристалл мог попытаться убить нас снова, если бы мы стали чистокровным атлантом. Да и никто из них не собирался покидать город, а оставаться здесь, пока эта светящаяся хреновина защищает город — самоубийство. Рвать душу каждый раз, когда королям прошлого взбредёт в голову снова испепелить нас? Нет уж, спасибо. Джинн — умный хрен, хоть и косит под дурака. Вот он наверняка и передал тебя самому перспективному кандидату.       -Моей матери? Серьёзно? Бандитке и убийце?       -Ну, или может она единственная, кто нагуляла от атланта! Такой вариант тебе больше нравится? Что твоя мамка любительница смуглых членов! Доволен?       -Ох, ну ты и…       -Да, да, — отмахнувшись от меня, осколок пошёл рябью и, к чему-то прислушавшись, он довольно потёр руки, — ну вот и всё, готово. Как говорится, прошу к столу.       -Что готово?       Нездоровый энтузиазм этого типчика меня вообще не радовал. Да и рожа у него была, словно он уже сделал гадость. Вместо приятного и харизматичного мужчины Галиб превратился в бандита с большой дороги, уже провернувшего дело и сейчас снимающего вещи с мертвецов.       -Смотрел Наруто? А, кому я говорю, ты же деревня из начала двадцатого.       Встав со своего места, мой собеседник щёлкнул пальцами, стирая всё вокруг и перемещая нас в комнату с белыми стенами. На одной из них висела огромная печать, изрисованная в японском стиле, правда, все буквы были на смеси арабского и языка атлантов.       Лёгким движением руки осколок сорвал печать, словно это старые обои или плакатное объявление. Бросив её под ноги, он с удовольствием смотрел, как печать сгорает на пути к земле.       Когда от огромного рисунка не осталось даже пепла, я почувствовал, как мою голову и само моё естество заполняет чем-то новым, непонятным, но жутко знакомым.       Воспоминания перемешивались и путались, пока жизнь Галиба не поглотила меня с головой. Защитившись всеми возможными защитами, я спрятался на крохотном островке моего сознания.       -Надо же, — по ушам ударили хлопки ладоней, эхом отзываясь в голове. Упав на колени, я скрючился, чувствуя, как мой разум растворяется в небытие, теряя собственное я, — ты ещё жив, неплохо-неплохо.       -Зачем ты это делаешь? Ты же часть меня?!       -О нет, нет, нет, — помахав у меня перед лицом пальцем, Галиб присел на корточки, состроив извиняющуюся гримасу, — ты - осколок меня. Я же просто напиздел.       -Что?       -Когда Хельга получила кольцо, я смог влиять на её плод, постепенно получая над ним контроль и подготавливая себе тело. Физиология атлантов потрясающая, но, к сожалению, даже этого мне не хватило.       Переведя дыхание, Галиб хрустнул шеей и с удовольствием провёл руками по телу, наслаждаясь ощущениями от каждого касания.       -Как же, мать твою, хорошо. Так, о чём это я? Ах, да. Если бы я сразу принудил Хельгу надеть на тебя кольцо и захватил бы твоё тело, то его бы разорвало на мелкие куски, а в мозгу было бы столько кровоизлияний, что хватило бы на всех волшебников Великобритании. Поэтому пришлось ждать и снова отделять сраный осколок от себя и запихивать в твою головешку, создавая маленького Уильяма. Я ведь стал величайшим волшебником, старина - провернуть подобное, для меня раз плюнуть. Хоть и пришлось снова томиться в темнице собственного разума… Но нет худа без добра. За семнадцать лет удалось избавиться от кучи бесполезных и откровенно безумных воспоминаний. Голова чиста и свободна, как свеженький жёсткий диск, смекаешь?       Подмигнув мне, этот ублюдок снова перенёс нас, только в этот раз мы оказались в огромной библиотеке, по которой были разбросаны книги.       -Придётся заняться уборкой, чтобы не запутаться в твоих мыслях, но это не страшно. Уж поверь, после того, как я почистил десять тысяч лет, с семнадцатью легко справлюсь, — усмехаясь, он присел за стол по середине библиотеки и, прикрыв глаза, послал импульс магии в никуда, — боги, духи и прочие, как же охренительно снова чувствовать себя живым и адекватным. Сейчас бы снова пообщаться со старым Кашекимо, уверен, я бы смог удивить и развлечь его хорошей беседой. Знаешь, он чем-то напоминал мне старого Абис Джамала...       Взмахнув рукой, Галиб создал огромный экран, на котором я видел всё от собственного лица. Простой зритель, которому не подвластно тело.        Разминаясь и с наслаждением охая и ахая, организм поднялся с постели, рядом с которой стояла Хельга, словно зомби, и смотрела в пустоту. Предугадав вопрос, он ответил, даже не оглядываясь в мою сторону.       -Не парься, с ней всё в порядке, просто попросил её надеть кольцо на тебя, — подойдя ко мне, точнее к тому, что от меня осталось, Галиб ласково потрепал мой скрючившийся силуэт по голове, — прости, правда, я хотел дать тебе ещё пару десятков лет, но мне дико надоело ждать и смотреть, как ты наслаждаешься жизнью. «Бери всё и не отдавай ничего». Меня этому ещё в детстве научили. Вот и я, просто забрал своё.       -…       -Ты уже даже не можешь говорить. Быстро однако, я надеялся, что ты продержишься чуть подольше, ввёл бы меня в курс дела. Но, это не важно, — нависнув надо мной, Галиб напитал ногу своей силой и со всей дури опустил её на то, что от меня осталось. Всё то, что делало меня Уильямом Синклером, мои увлечения, мечты, идеалы, принципы — всё это было бессердечно раздавлено бессмертным могущественным волшебником, с характером бандита из трущоб арабского города, — спасибо, малыш Уильям.