Мёртвый сад

Лёва упал на колени. Как же больно. Лёгкие горели огнём, глотку царапло изнутри. Но сильнее всего болело его сердце. Едва найдя в себе силы, парень дрожащими руками ухватился за раковину и поднялся на ноги. В отражении зеркала на него смотрел не молодой юноша, нет. Труп. Ходячий мертвец. За последний месяц и без того стройный юноша совсем потерял в весе, глаза стали пустыми, губы обескровленными. Отвратительно. Хлопов со всей силы ударил по зеркалу, и оно разлетелось на мелкие осколки. Прям как его сердце. Окровавленные руки уже не болели. В нём совсем не осталось эмоций. Как нелепо. Новый приступ кашля и новые цветы. Гортензии. Безразличие, холодность. Это несправедливо. С самого первого дня Лева лишь стремился стать его другом. Но Валере было все равно. Вот чем он хуже Сергушиной? Корзухина? Шаровой? Что в них есть такого, чего нет в Хлопове? Ещё раз закашлявшись, Лёва раздражённо сплюнул кровь. Кровь. Кровь, кровь, кровь. Когда то она давала ему наслаждение, теперь же он ею захлёбывается. Какая нелепая ирония судьбы. Может, теперь, когда парень умирает, Лагунов обратит на него внимание? У Риты же получилось. Хотя нет. Хлопова никогда не было достаточно. Никому. Хотелось рыдать, биться в истерике, но в соседней комнате отдыхает ничего не подозревающий Валентин Сергеевич. Наверное, он единственный, кто будет скорбеть после его смерти. Будет ли? Лёва уже ни в чем не уверен. Парень тихо вышел из ванной и заперся в своей комнате. Снова кашель. Ему осталось совсем немного. Может, смерть не так уж и страшна? После неё ничего нет. Ни страха, ни безответной любви, ни боли. Просто пустота. Хлопов сел за письменный стол,достал ручку и бумагу и начал писать. Уходить, не попрощавшись дурной тон. Утром Валентин Сергеевич проснулся с ощущением какого-то несоответствия. В квартире было слишком тихо. Обычно Лёва, который был жаворонком, в это время занимался зарядкой под музыку, либо готовил. Но сейчас ничего. Абсолютно. Может, Хлопов заболел? Решив проверить своего подопечного Носатов осторожно постучал в его дверь. Ничего. Тогда он тихо открыл дверь и закричал от ужаса. На полу лежал Лёва, его Лёва, весь в цветах и крови. На лице парня была умиротворенная улыбка. Бывший врач подбежал к своему почти что сыну, и, упав на колени, стал проводить слр, где-то в глубине души понимая, что это бесполезно. Слёзы текли по лицу мужчины. Почему? Почему Лёва молчал? Почему он ничего не говорил? Поняв, что парня не спасти, что он уже давно мёртв, Носатов дрожащими руками взял телефон и позвонил в скорую. Чтобы не смотреть на тело своего подопечного, Валентин Сергеевич стал осматривать комнату парня. И заметил письма, аккуратно сложенные на столе. Там было четыре послания. Носатову, Игорю, Рите и Валере. Прочитав своё, бывший врач ещё сильнее расплакался. Вскоре приехала скорая и забрала тело его мальчика. От него остались лишь письма и цветы, что лежали на полу на месте его смерти. Валера спокойно сидел у себя в комнате, когда раздался звонок в дверь. Удивлённый незванным гостем, парень пошёл открывать. На пороге стоял Валентин Сергеевич, дрожащий, с красными глазами. Молча мужчина передал письмо, цветы и, покачиваясь, тихо ушёл. В нос молодого Стратилата ударил затхлый запах крови. Он исходил от цветов. Приглядевшись, он заметил на красных лепестках засохшие капли. Знакомой крови. Трясущимися руками Валера раскрыл конверт и достал письмо. И замер. Почерк Лёвы он бы узнал из тысячи. "Здравствуй, Валера. Не знаю, зачем я пишу тебе это письмо, но иначе не могу. Наверное, хочу таким образом попрощаться с тобой. Хотя разве тебе не всё равно? Черт возьми, опять я несу бред. Ты уж прости меня. Кстати, как тебе цветы? Красивые, правда? Я их вырастил для тебя. Где-то я прочитал такую цитату: " Я покажу тебе мой мёртвый сад. Ты - самое прекрасное, что там есть" Тогда я лишь рассмеялся над этим. Но сейчас я понимаю. Мой мёртвый сад расцвёл для тебя. Все цветы, что там росли - они лишь для одного тебя. Наверное, я звучу как законченный романтик. Но перед лицом смерти это простительно. Тебе нравятся ликорисы? Я как-то прочитал про них легенду. Очень красивая. Хотя наверняка ты уже её знаешь. Ведь это же ты, Валерка. Ты всегда был таким. Самым умным, самым любознательным. Иногда я мечтал, чтоб мы с тобой никогда не встречались, чтоб я не поехал тогда, в далёком 80-ом, в тот дурацкий лагерь. Может, я бы не задыхался сейчас от этих дурацких цветов, играл бы в футбол, был обычным парнем. Но мне всё равно кажется, что мы бы обязательно встретились. И я всё равно влюбился бы в тебя, как последний дурак. Может, это моя судьба? Писать тебе эти строки, задыхаясь от цветов, крови и любви тебе? Но не вини себя, Валер. Я тебя знаю, ты всегда чувствуешь ответственность за окружающих. Я не хочу, чтоб моя смерть лежала ещё одним тяжким грузом на твоих плечах. Это был мой выбор. Сейчас я лишь молюсь, чтоб ты был счастлив. Ты же исполнишь желание умирающего, верно? Моя бабушка всегда говорила: «Пока нас помнят, мы живы». Помни меня, Валера. Хотя бы иногда, хотя бы украдкой — вспоминай, ладно? Не позволяй мне уйти. Навеки твой, Лева Хлопов"