Часть 2. Лесные одолжения.

Дело в том, что благородные стремления Кеноби снова заманили его в ловушку. В клетку, привязанную, если не к самому, то точно к одному из самых высоких деревьев, которых Оби-Вану доводилось видеть. Все точно одно к одному: пробоина в топливном баке, сомнительные рассказы лесных жителей о похищенном ребёнке и крифф знает сколько часов в отключке. Либо все это подстроено, либо магистр — настоящий везунчик… Скрывающиеся в лесах джавские разбойники передавали друг другу его световой меч, периодически обжигаясь и вскрикивая. Слушать своего пленника они явно не хотели. На руку играло только то, сумерки сгущались и под покровом ночи выбраться будет чуть легче. Кеноби пробовал приманить к себе чужое копьё, нож или кусок металлолома, но, кроме головной боли, ничего не получал. Его неплохо приложили о ствол этого же дерева. Если Оби-Ван не сможет просунуть руки через прутья и, развязав верёвку, повиснуть на ней, при том все еще в клетке… Надежда останется одна. И где ее носит — неизвестно. Все потоки Силы в больной голове сливаются. Он слаб. Слаб настолько, что даже лёгкие колыхания своей темницы на ветру отдают тошнотой. Хотя бы Мози в безопасности. Наверное… Со своего дерева Кеноби видел разбойничий лагерь, лес и ещё лес. Больше ничего. Он точно вляпался. Похищенного ребенка (если он, конечно, был), скорее всего, держали в палатке между кустов. Оттуда не донеслось ни звука, но двое джав с шипастыми дубинами неустанно охраняли вход. Но в следующую секунду все изменилось. Оби-Ван успел опомниться только, когда, задев крылом вытоптанную землю, в воздухе, рядом с ним, завис спидер. — Шаг назад, — сказал знакомый голос, и ему пришлось послушаться. Замок растаял и стек вниз по прутьям, дверь с силой рванули, и тут все прекратилось. Человек с заряженным бластером задорно улыбнулся. — Держите, учитель, — это была Мози. Она протянула Кеноби его собственный световой меч и подала руку. Благо, что свою, а не отстреленную у джавы. Мози стояла на крыле видавшего виды спидера, а за ней — вцепившийся в штурвал мужчина, нервно кусающий губы. Задавать вопросы некогда. Оби-Ван выбрался из клетки, прошелся до сидений, едва не свалившись за борт и упал в одно из четырёх кресел. Аппарат тронулся с места в ту же секунду. Мози уселась рядом с учителем и прощупала его в Силе. След её был прохладным и нежным, Кеноби немного расслабился и позволил себе выдохнуть. Тошнило не меньше, но сейчас он хотя бы мог расправить плечи. Спидер понесся дальше в лес. За спиной остался разбойничий лагерь, джавы, битва. Джедаи не привыкли убегать с поля битвы, но то, что происходило сейчас, зависело не совсем от них. Оби-Ван успел взглянуть на Мози, на выданную ей портупею с медными пряжками и отключился, объятый её уверенностью и спокойствием в Силе. Позже он обнаружил себя в палаточном лазарете с нагревшимся на лбу полотенцем. Меч был на поясе, пристегнутый, как прежде. На соседних койках никого. Пахло свежестью и бактой, а у самого входа догорала свеча. Что странно — ни звука, как будто весь лагерь решил играть в молчанку пока он, Кеноби, не очнется. Местные простыни были мягкими и тонкими, застиранными до серости, но очень приятными к рукам. Вставать не хотелось совершенно. Боли Оби-Ван не ощущал, он будто даже и не был собой — мастером джедаем с трещинами во всех костях. Нога угодила в таз, оставленный зачем-то под кроватью. Он вышел к потухшему костру, принюхавшись к пеплу. Местные деревья горели со сладким, красноватым дымом, легкий флер которого ещё витал над сонным лагерем. Несколько патрульных нацелили, было, на него бластеры, но тут же извинились местным жестом — небольшим и быстрым поклоном с протянутой к земле рукой. Один из них — молодой коренастый мужчина в пончо, виновато улыбнулся. — Не знаете, где моя ученица? — Кеноби кашлянул, поразившись собственному хрипу. — Раннее утро, думаю, она ещё спит, — пожал он плечами. — Мози хорошо потрудилась. Только благодаря её чутью мы нашли лагерь. Вы, джедаи, все-таки неплохие ребята, зря повстанцы на вас наговаривают. — Вот как… Приятно знать, — учитель слегка нахмурился. Что же такого о них говорят? — Мози просила разбудить, если вы очнëтесь. — Если? — Прошу за мной. Палатки были совершенно одинаковыми. Зелёные глыбы с соломенным настилом на полу, достаточно компактные, чтобы обрубить при нападении всего один трос и унести свои пожитки на спине. Запросто. Вход каждой занавешен простынями, вроде тех, на которых минутами ранее нежился Оби-Ван. Тонкие серые шторы, которые каждый украшал чем мог и как мог. Здесь было много детей, поэтому в вышивке мелькали цветы, рыбы, улыбающиеся рожицы всевозможных существ и слова любви на местном наречии. Дословно они значили: «Больше, чем вся Вселенная». И всего у одной палатки вход не был завешан. Мози, видно, до последнего надеялась, что застанет пробуждение учителя. Иначе, как она заснула сидя, да еще и в такой неудобной позе? Он был уверен, что, только проснувшись, она пожалуется на боль в спине. Однако, Кеноби видел и не такое. Его ученица могла задремать даже посреди их разговора. Раньше было даже обидно, теперь он понял, что многого мог и не знать. Он подошёл к палатке и, прежде чем будить, коснулся Мози в Силе. Совсем чуть-чуть, легонько, но этого хватило, чтобы она бессознательно потянулась в ответ. Добрый знак. Оби-Ван опустился на колени. Он приблизился совсем немного, и Мози открыла глаза. Они очень подходили к её мечу: зелёные, горящие на все три тысячи градусов. — Тише, — перебил каждое её слово Кеноби. Он забрался внутрь палатки, обвив плечи ученицы рукой, как делал это на Альдераане. Воспоминания кольнули под ребром, звон цепей ненадолго осел в голове. Мози с благодарностью положила на его колени голову и растянулась во весь рост на теплом полу. — Теперь моя смена, — улыбнулся Оби-Ван и отдернул задранную у входа простынь. Позже, возвращаясь к починке пробоины в топливном баке корабля, Мози сокрушалась, что спасение учителя вышло не таким грандиозным, как ей бы хотелось. Кеноби медитировал в сторонке, предпочитая не лезть в то, в чем совершенно не разбирается. Ремонт техники относился как раз к тому уровню знаний, которого мастер не торопился достигнуть. — Мне не дает покоя одно: зачем джавам сынишка капитана? — ученица щурилась на проникающем сквозь ветви деревьев солнце. — Просить выкуп или как? Думаю, тут дело в личных обидах. Поговаривают, Рурк таскал их припасы, а что может быть хуже для кочевников, чем потеря скарба? — Это не наше дело, — мягко ответил Оби-Ван. — Вы получили сотрясение мозга и сутки болтались в клетке, могу я хотя бы немного поискать крайнего? — Пустяки. — А, если бы они решили сожрать вас? — Джавы не едят людей, — Кеноби тихо рассмеялся. — Голод меняет диету, знаете ли. Ключ соскользнул, поддев только что припаянное дно. Мози окатило машинным маслом, но той хоть бы хны. Она грязно выругалась, вцепилась в край турбины руками и подтянулась, закидывая ноги на погнутую перекладину. — Уверена, что тебе не нужен механик из лагеря? — Криффовы задницы! — что-то с лязгом скатилось по дымовой трубе. Оби-Ван надеялся, что это не Мози. — Как скажешь, — он вернулся к Силе. Лес пах так дивно… Не сладостью цветов сада перед Храмом, не бесконечными полями Набу, а… Покоем. Это слово, должно быть, здесь и придумали. Влажный чистый воздух, шелест листьев, пощелкивание клювов маленьких птиц и взмахи их крыльев. Казалось, если бы не беспорядки и постоянная беготня с оружием, это место было бы самым совершенным во всей Галактике. — Твою же Силу! Кеноби нахмурился, так грубо вырванный из своих грёз. — Возникли затруднения? — спокойно спросил он, ерзая, чтобы вернуть потерянный комфорт. — Ещё бы не возникли! Я обломаю крылья всем, кто причастен к строительству этой криффовой бочки с дерьмом! К ситховой матери пошли эти горе-механики! Оби-Ван даже глаза открыл. Мози висела вниз головой, перебирая на грязной тряпице гайки, которые тут же, подтягиваясь, закручивала на болтах. Запачканная маслом туника смешно заправлена в брюки, но даже так, её длины хватало, чтобы закрыть половину лица ученицы. Она взяла последнюю гайку, легла на землю, раскинувшись звездой и глухо зарычала. Все же, вне тренировок, созидания ей не хватало. — Продам жизнь на чашку костного бульона. — Постарайся не ляпнуть это при других, — Кеноби поднялся и отряхнул мантию. — что там с кораблём? — Летать может. Осталось только выторговать у местных топливо. — По-другому никак? — За что ты так их не любишь? — Я просто им не доверяю. Всего один человек готов прикрыть мне спину и то, он собирается продаться за бульон. Мози застонала. Одному криффу известно, как сильно ей хотелось есть. Она положила руки на живот и болезненно зажмурилась. — Я рискну жизнью ради вас, учитель, но только, если в конце мы наконец-то поедим. Он снова прятал улыбку. Обед с людьми из лагеря был… Кажется, таким же чудесным, как и их леса. Целые семьи сидели за длинными столами, шепотом переговариваясь и передавая миски. Они в целом были довольно тихими, но перезвон детского смеха звучал отовсюду. Матери баюкали малышей, отцы обсуждали выпас бант на восточных рубежах. Редко попадались подростки. Мальчишки и девчонки, безмолвно перекладывающие фигурки по расчерченным доскам. Местная игра. Кеноби успел примерно понять её правила пока заваривал чай из сладких древесных грибов. Один игрок двигал маленькие конусы, сбивая чужие время от времени, пока второй думал над своим ходом. Периодически кто-то из них переворачивал песочные часы. Они были так увлечены, что еда их совершенно не интересовала. В отличие от Мози. Она не объедала никого, но и проблем с аппетитом явно не имела. Горячий суп из бантовых костей с бобовым сухарем. Казалось, ученица вечность могла не вылезать носом из чашки, но Оби-Ван знал; она запомнила его слова о доверии и успела пересечься с женой механика пока он умывался в ручье. Снимать оружие за столом здесь не принято. Мози сидела, ссутулив спину, а портупея делала её осанку только хуже. Сам же Кеноби отказался от бластера. — Я поговорила с Мэдлин, — ученица подняла глаза и облизнула губы. — ей нужна услуга в обмен на топливо. Кредиты брать отказалась. — Мне это не нравится, — Оби-Ван отложил ложку. — И правильно, — спокойно сказала Мози. — я собиралась сразу отказаться, но подумала, что не могу быть полностью уверена в вашем решении. — Совсем не обнадежила. — На всякий случай… Стоит попросить Совет послать шаттл с топливом этой ночью. Если повезет, местные его не собьют, и мы заправимся без приключений. — Что это за услуга, если ты согласна просить помощи Совета? Она повернулась. Взгляд её Кеноби совсем не нравился, но вместе с тем, он собирался рассмотреть все возможные варианты. — Она хочет ребенка, — ученица отвлеклась на прилипшую ко дну миски зелень. — и не какого-нибудь, а чувствительного к Силе. Первой мыслью было — нет. Они не станут отдавать одного из юнлингов. А вот вторая… Понравилась Оби-Вану не больше. — Оу, — он кашлянул. — если я правильно понял, падаван, она хочет ребенка от… Меня? Мози кивнула. — Интересно. — У меня получилось зарядить один из подов от двигателя корабля, хватит ненадолго, но сообщение отправить можно. — Слишком рискованно, — Кеноби покачал головой. — нельзя подвергать такой опасности больше ни один экипаж. Такими темпами, мы устроим здесь свалку джедайских шаттлов. — Ладно, — согласилась Мози. — что ж, я могу попробовать выкрасть топливо, когда стемнеет. Ангар металлический, но примерно той же плотности, что и эти ложки. Она показательно взяла свою и немного согнула. — Мечом вполне расплавится. — И, что ты намерена делать после? — Оби-Ван попробовал не улыбаться, представляя, как его ученица тащит на собственном горбу бочку топлива, которого хватит, чтобы заправить космолет аж до Корусанта. — Выкачу цистерну из ангара и оттащу в лес. Есть, конечно, риск быть застреленной постовыми, но реакция у меня что надо. Другое дело, что они могут пробить бочку… — Я ценю твою находчивость, но выход здесь всего один. — Построить в лесах лачугу и провести всю жизнь в отшельничестве? — Мози с надеждой взглянула в его глаза. Оби-Ван едва не положил руку ей на голову, чтобы погладить и утешить. — Мэдлин нужен ребенок. А нам нужно топливо. — Я солью его с их спидеров, — она щелкнула пальцами. — точно. С каждого по чуть-чуть. Долетим до первой попавшейся системы и заправимся там. За кредиты. — Ты не соберешь достаточно даже для того, чтобы покинуть эту планету. — Вы всегда так рьяно в меня верили или супчиком траванулись? — Мози демонстративно отодвинула от себя пустую миску. И рушить все её старания Оби-Вану не хотелось. Каждый из её бредовых планов хотелось отметить верным и следовать ему вслепую, но все они казались очень большим риском. — Я могу дать Мэдлин то, что она хочет. Мози замолчала. Её смятение ощущалось даже в Силе. — Можете? — прошептала она так тихо, что и сам Кеноби едва-услышал. — Мы должны убраться отсюда поскорее. После дневной медитации, полной попыток успокоить мысли обоих, было принято решение заглянуть в палатку Мэдлин. Её муж с самого утра копался в одном из местных истребителей и закончить собирался только к полуночи. Все совпало так, будто у них и не было выбора. Будто бы даже подбили их для того, чтобы использовать. Предчувствия Оби-Вана подтвердились. Ничем хорошим это крушение закончиться и не могло. Мози отчаянно не понимала почему учитель просит её пойти с ним. В таких делах, наверняка, большую роль играет приватность. Неловко было даже думать о том, что собирается делать учитель в её присутствии, брал стыд и отвращение и ещё что-то, чего она объяснить не могла. Однако, ни одного возражения он и слышать не хотел. Свою просьбу не объяснял, лишь молча собирал их скудные пожитки и, проходя мимо палаточной кухни, распихал по карманам Мози ярко-оранжевые ломтики хлеба с орехами. Она была сбита с толку, но таков был его план. Ей хотелось как можно скорее уйти на корабль, но таков был его план. Хотелось, наконец, встряхнуть Кеноби за плечи, но таков был его план. И спорить бесполезно. Оби-Ван говорил с Мэдлин, замерев у входа в её палатку. Он вещал своим самым ласковым и благосклонным тоном, от чего женщина чуть ли не мурлыкала в ответ. Спустя пару минут заигрываний, Кеноби сделал манящий жест за своей спиной. Мози не двинулась с места. Потом он поманил ещё, заранее коснувшись её в Силе. Ученица медленно подошла, а затем мастер шагнул внутрь. Шторы упали сами собой, отделяя дом механика от всего поселения. На одной из напольных подушек сидела голая и очень довольная Мэдлин. Её грудь прикрывали длинные, кучерявые волосы. Насколько Мози знала, невозможно было раздеть женщину без рук, а тем более издалека. Да и её невидящий взгляд к тому не располагал. Улыбка Мэдлин была такой, будто она окунулась в прохладный источник посреди знойной недели. Ну просто верх блаженства! Оби-Ван тоже улыбался, но так хитро, что хотелось засмеяться. — Я практиковался во внушении во всех кантинах, где мы останавливались. Как видишь, я неплохо преуспел. — Вы… Вы заставили её думать, что?.. — Неужели ты правда решила, что я буду спать с ней? Смущение коснулось кончиков её ушей. Да. Именно так Мози и думала, а от того стало ещё хуже; она не была уверена, что выставила щиты в Силе прежде, чем представить, как мастер это делает. — А на мне ты во внушении практиковался? — нашла она, чем сменить тему. — Вообще-то, я думаю, что твой разум достаточно стойкий, — Кеноби взял со стола миску фруктов и рассовал их в те же ее карманы, в которых до этого спрятал хлеб. — к тому же, бессовестно было бы так пользоваться твоим доверием, не так ли? — С вас пара уроков, — Мози смотрела на женщину. Та казалась даже не живой. Она закатила глаза, не моргала, совершенно не двигалась и не издала ни единого звука. — Вы уверены, что это нормально? — Оргазм внушить тяжелее, чем простые мысли, — Оби-Ван потëр ладони. — мне нужно только довести дело до конца и потребовать бензин. Будет лучше, если ты подождешь снаружи. Дважды Мози просить не нужно. Она буквально испарилась из помещения и скрылась в той палатке, которую они делили с мастером. Хотелось скорее перетащить скромные пожитки на корабль и сдать бластеры. Мози воспользовалась им всего дважды, а Оби-Ван свой даже в руки не взял. Дорога до Корусанта прошла так хорошо и гладко, как не проходила ни одна другая. Учитель и ученица угощались свежими, сочными фруктами и хлебом, перекидываясь смешками о том, что через девять месяцев или даже раньше, Галактику, возможно, тронут некоторые слухи, но подтвердить их вряд-ли кто-то в силах. Мози, в свою очередь, была даже рада времени, проведённом на зелёной планете. Она впервые стреляла из бластера, впервые пробовала каф из древесной коры и впервые ощутила ревность, которую, однако, для себя нареклаа большим проявлением крепкой дружбы.