Переломный момент

***

— Да что с тобой, чёрт возьми происходит?! — выкрикнул Сергей в очередной раз уворачиваясь от тарелки, летящей прямо ему в голову.       Это не первая их ссора с Виктором и вряд ли последняя, но далеко не такая как все предыдущие. Более того, они ругаются уже на протяжении трех недель. И если честно, Сережа просто понятия не имел, что такого успел натворить, что Петров его буквально пытается уничтожить взглядом. Началось всё с той самой вылазки Нечаева на очередное задание от Сеченова. Только в этот раз он отправился не один, а с Кузнецовым и между ними, в порыве нахлынувших эмоций и адреналина от чувства опасности, чуть кое-что не произошло. Сережа естественно сразу рассказал обо всём возлюбленному, хотя тот, чего греха таить, сам чуть однажды не ступил на путь измены напившись со Штокхаузеном, но Нечаев отреагировал на это более менее спокойно, хоть и с тех пор Петрову пить категорически запрещено.       Однако, инженер оказался через чур ревнив, все время опасаясь, что любимый засматривается на других, а то и вовсе потрахивает кого-то время от времени. Возможно, дело было в неуверенности в себе, ведь Петров довольно часто очень критично рассматривал свое отражение в зеркале, то и дело подмечая свои недостатки, особенно на фоне такого шикарного майора Нечаева. — Ты происходишь, Нечаев! — Программист весь покраснел от злости. Ему уже было глубоко наплевать, что за последние десять минут он перебил почти всю посуду в доме, — ты — лживый и похотливый пёс! Думал, я не узнаю? А я узнал! Ты соврал мне! — Что ты несешь? О чём, по-твоему, я тебе соврал? — Сережа действительно не понимал, что происходит. Он пришел домой, уставший, голодный, думал прижать к себе возлюбленного, успокоиться, помириться наконец, но у Виктора, очевидно, были другие планы. — Я всё знаю! Мне Михаэль всё про тебя рассказал, как ты зажимаешься со своим Кузнецовым везде где только можно! — В Сережу полетела еще одна тарелка, — что, нравится тебе, как он тебя трахает? Или это ты его? Впрочем, неважно, ты соврал мне, когда на коленях тут ползал и клялся, что между вами ничего не было и никогда не будет! Ненавижу тебя!       Теперь то пазл наконец сложился. Шток — причина всех бедствий. Очевидно же, что немец давно положил глаз на программиста и всё ждет подходящего момента, чтобы увести его и вот он идеальный шанс: обвинить Нечаева в измене и, пока Витя отходит от предательства, быстренько обработать его под себя. Хитрый план, хоть и безумно банальный. Если бы Петров не проговорился, Сережа и не догадался бы никогда.       Пока Нечаев думал, ему в голову чуть не прилетела кружка, благо военные навыки выработали в нем быструю реакцию и он успел вновь увернуться в последний момент. Пытаться сейчас успокоить инженера нет смысла. Он только разгорится еще больше и вот тогда они могут так поругаться, что скажут в порыве эмоций совсем не те слова, которые нужно говорить любимому человеку. — Я всё понял, давай я переночую у себя, а ты к утру успокоишься и мы нормально поговорим? — Сережа предпринял попытку просто уйти от этого разговора сейчас. Он слишком устал, чтобы ругаться. Может, в другой день он бы остался и сразу бы всё объяснил, но в данный момент на это попросту не было сил. Всё чего сейчас хотелось — упасть на кровать и уснуть, желательно проспав всю ночь и всё следующее утро, — просто знай, что Шток тебе пиздит. — Оо, ну да, конечно! — Виктор развёл руками, — как всегда виноват Михаэль, а ты у нас святой. Давай, проваливай отсюда, ведь это так просто — взять и уйти, а утром приползли обратно и снова вешать мне лапшу на уши. Вот только я тебя обратно не приму! Вали к своему Кузнецову или с кем еще ты там трахаешься? Небось ты с большой охотой перед ним на колени опускаешься, как верная псинка! — Витя… — Сережа сжал руки в кулаки чувствуя, как кровь закипает в венах и злость очень быстро набирает обороты, — лучше замолчи. Я не собираюсь с тобой ругаться сейчас. Не доводи меня до греха. Поговорим обо всем утром.       Сережа уже хотел уйти после этих слов и даже развернулся, но прямо в спину ему прилетел еще один элемент посуды, что стало последней каплей. Он хотел уйти, правда хотел, не любил все эти ссоры и выяснения отношений.       Если Нечаев с кем-то ссорился, то обычно это заканчивалось рукоприкладством с его стороны, а поднимать руку на Виктора ему очень не хотелось. Да, тот порой бесил настолько, что его было проще убить, чем спорить, но всё же Сергею удавалось себя сдерживать. Однако, в этот раз все было иначе. Голова внезапно закружилась, а перед глазами замелькали разноцветные пятна. Сереже знакомо это состояние — верный признак, что он вот вот уйдет в лимбо, находясь разумом в котором, он совершенно не контролирует свое тело. Глаза заволокло белой пеленой прежде, чем он успел предупредить Петрова убраться куда подальше.       Тот и опомниться не успел, как его схватили за горло и хорошенько приложили пару раз затылком об стену. Затем подняли над полом и просто начали душить. Витя отчаянно пытался урвать побольше воздуха, дергал ногами, что-то хрипел и жмурился от боли, но это не помогало. Глаза возлюбленного побелели и он не видел и не слышал ничего из того, что сейчас происходит. Впервые за долгие годы Петров взмолился, хотя в Бога никогда и не верил. Ему не хотелось умирать, уж точно не от руки любимого человека. Витя уже и забыл из-за чего был весь скандал, то ли от испуга, то ли от нехватки кислорода в легких. В глазах уже начинало темнеть и сквозь силу ему удалось прохрипеть что-то более менее понятное: — Сережа… — он вновь попытался сделать вдох, но у него вновь ничего не получилось, так как горло сдавили еще сильнее. Если он каким-то чудом сейчас выживет, то такие синяки будут не сходить где-то месяц, — Сережа, прошу…       На удивление этого оказалось достаточно, чтобы давление наконец-то ослабло и инженер просто рухнул на пол, жадно хватая ртом такой долгожданный воздух. Нечаев чудом вернул себе сознание и ему потребовалось лишь пару секунд, чтобы осознать произошедшее. Он не мог выдавить из себя и слова, просто стоял столбом и смотрел на свою правую руку, которой еще полминуты назад сжимал чужое горло. Витя же лежал на полу, продолжая громко и тяжело дышать, по щекам катились слезы. — Вить, я… — Сережа сам был готов разрыдаться. Как он мог? Поднял руку на единственного человека, который был дорог ему и который дорожил им. Проклятое лимбо и модуль «Восход» в его голове. Почему он никак не научится это контролировать? — мне жаль, я… мне лучше уйти.       Впервые за долгие годы Сережа был напуган до дрожи в коленях. Он чувствовал себя чудовищем, монстром, глядя на, расцветающие синим, следы от собственных пальцев на шее Виктора. — Подожди, — хриплым голосом попросил тот, всё еще пытаясь отдышаться, — ты не виноват… я знаю, что это лимбо. Ты это не контролируешь. — Я чуть тебя не убил! — По щекам майора потекли такие же горячие слезы, которые неприятно затекали под воротник колючей водолазки, — так нельзя… это неправильно. Прости, но нам лучше пожить отдельно… какое-то время. Пока я не научусь это контролировать. За вещами я завтра зайду. — Сережа, — Виктор не смог нормально договорить, так как прервался на кашель, в то время как за Нечаевым уже захлопнулась входная дверь, оставляя хозяина квартиры один на один со своими мыслями и слезами.