Актёрский талант

— Уроки Мейлстрома — просто жуть... — сказал Грэй вполголоса. Одногруппники почти синхронно кивнули — ещё не пришли в себя после занятия у профессора. — Да он и сам довольно жуткий... — Тёмная Овечка шла впереди всех вместе с лучшим другом, и замедлила шаг. Остальным пришлось сделать то же. Она вспомнила свою няню из Румынии и её легенду о вампирах — и не удержалась, хохотнула в кулак. Забавно: в раннем детстве она боялась Мейлстрома, принимая его за кровожадного упыря, а теперь опасается совсем другого сварливого пожилого мужчину... — На вампира похож, скажите? Она снова хихикнула, представив профессора с плащом и накладными клыками, и решила предложить ему такой образ на предстоящий Хэллоуин. Овечка довольно улыбалась, слыша смешки за спиной — шутки об учителях никогда не бывают неудачными. Ей даже было немного жаль, что она не могла рассказать эту историю целиком, упомянуть няньку и непростые в те времена отношения с профессором Мейлстромом. Но она всё ещё избегала разговоров о своём прошлом: боялась, что единственные друзья и будущие коллеги засмеют... Может, нужно ещё немного времени, чтобы сблизиться и открыться?.. Внезапно кто-то постучал пальцем по её плечу, оторвав от мыслей. Таким робким образом внимание Овечки привлекал только один человек — и всё равно она меньше всего ожидала увидеть Томаса, который всегда шёл позади всех и старался не выделяться, если вообще присоединялся к компании после занятий. Оба остановились, позволив остальным их обогнать. Не только внезапная смелость была тихоне несвойственна — он ещё и широко улыбался, обнажая брекеты. «Наверное, его так рассмешила история», — подумала Овечка. Не зная, что ответить, она уже хотела догнать одногруппников, как вдруг её приятель изменился в лице. Улыбка заметно уменьшилась, искривилась и обрела циничность. Брови сдвинулись к переносице, пальцы сплелись, а сам Томас смерил девушку слегка прищуренным взглядом исподлобья, наклонив голову так, чтобы на глаза падала тень. В последнее время он часто практиковал общение через образы, язык тела и эмоции, вот только не показывал другим это почти забытое увлечение. Но чувствовал, что Овечка понимает его лучше прочих даже без блокнота, потому она и стала первой в этой школе, кому Том мог доверить такой способ самовыражения. И не разочаровался: словно по щелчку к девушке пришло осознание. — Вау, ну просто вылитый Мейлстром! — восхищённо вдохнула она. И только сейчас подметила, что Том даже зачесал назад волосы — для большей схожести с профессором. — Эй, ты что, спёр мою заколку?! — Шина тоже это заметила, когда обернулась на голос Овечки и по привычке убрала мешающую чёлку за ухо — так и обнаружила отсутствие аксессуара. Она яростно направилась к чересчур обнаглевшему одногруппнику. А тот, уразумев опасность, попятился, выставив перед собой ладони. Не то чтобы Томас боялся Шину — просто уже был сыт по горло увечьями, которые она ему оставляла во время тренировок в спортзале. Чтобы не получить новых синяков, он смиренно снял заколку и протянул её разгневанной владелице. Но Шина, словно оступившись на ровном месте, дёрнулась и замерла, состроив гримасу отвращения. — Гадость, я передумала... После твоих волос я к ней больше не прикоснусь! Томас выдохнул — кажется, пронесло. Только в голове мелькнула досадная мысль: дополнительных баллов за кражу ему уже не дадут. — Что у вас стряслось? — Грэй даже не пытался скрыть улыбку — по ней и было видно, что он надеется услышать о какой-нибудь весёлой заварушке. Он, Жан-Поль и Антонио услышали позади шум и вернулись только ради того, чтобы посмотреть на разборки Шины — зрелище всегда было уморительное. — А, да так, ерунда... — хмуро отмахнулась Овечка. И сразу оживилась, как только нашла возможность увести всеобщее внимание от одногруппницы: — Ребят, вы бы видели, как круто Том пародирует профессора! Давай, покажи им! Все недоверчиво уставились на него. За прошедший месяц мало кто «общался» с этим замкнутым аутсайдером — и едва ли кто-нибудь, кроме Овечки, с первого раза назвал бы его имя. Даже дружелюбный ко всем Антонио не мог придумать, как развить разговор дальше пресловутого «Привет, как дела?», получая на листочке ответ в духе «Норм.». Да и сам Том неохотно шёл с кем-либо на контакт. Так за ним и закрепилась репутация типичного тихони, который почти наверняка отказался бы кривляться на публику. Но вопреки распространённому мнению и соответствующим ожиданиям, Томас с радостью согласился продемонстрировать свои скрытые умения. Об этом говорили вернувшаяся улыбка и вновь убранные с лица волосы. Во второй раз у него даже лучше получилось спародировать профессора. Том разыграл небольшую сценку — почти копию сегодняшнего занятия, — повторив не только особенности мимики, но и жесты, и даже походку. Результат внимательного наблюдения — это он тоже хорошо умел — и тренировок с того самого дня, когда неловко вырисовывал в воздухе силуэт трилистника. Ну и позор! За прошедшие недели он подтянул навык, чтобы сейчас немногочисленные наблюдатели сразу понимали, кого Том изображает. Вот «Мейлстром» заводит один из своих странных — и порою жутких — разговоров о психологии воров: как и всегда в такие моменты улыбается и внимательно рассматривает лица студентов, запоминая их реакции. А вот он что-то показывает или пишет на доске: неторопливые жесты вдруг срываются в резкие взмахи руки, чтобы взбодрить уснувшую бдительность класса. Своеобразие Гуннара Мейлстрома Том намеренно сгустил. Отчасти — чтобы подчеркнуть его непредсказуемость, которая в сочетании с профессиональным хладнокровием держала студентов в покорном страхе... А отчасти — просто ради смеха. — И правда похож! — впечатлился сильнее прочих Антонио. Он даже посмеялся и похлопал в ладоши вместе с Овечкой, когда мини-спектакль закончился. Жан и Грей поддержали чуть скромнее, лишь одобрительно улыбаясь. Томас был польщён даже такой реакцией. Он весь светился радостью и, не сдержав в себе порыв, поклонился своим зрителям. Это снова напомнило ему о давнем удовольствии — быть в центре внимания и получать аплодисменты как высшую награду. Младшая школа, театральный кружок... Тогда он действительно был счастлив, ведь ещё мог пользоваться голосом... — И что смешного вы в этом нашли? Скука смертная... Какие-то кривляния без единого звука, — испортила идиллию Шина, совсем не оценив талант одногруппника. Она фыркнула и как бы невзначай глянула на Грея и Жана в поисках поддержки, но столкнулась с негодующими, даже слегка укоряющими взглядами. По ним стало понятно: ребята хоть и не торопились заниматься заступничеством и упрекать её в неуместной критике, но и поддакивать тоже не хотели, ведь Том и вправду их повеселил. А выделяться из компаний в плохом смысле Шина не любила, потому добавила: — Лучше спародируй Овечку. — А может лучше Шину спародируешь? — огрызнулась Овечка. О девушке она говорила в третьем лице, но смотрела ей прямо в глаза с воинственным настроем. Шина цокнула языком и отвела взгляд. — Хе-хе, давай лучше тренершу Брант! — предложил Антонио. Он искренне, по-детски восторгался — ну и заодно хотел, чтобы девочки не ссорились. Ещё не отойдя от приятного волнения — его актёрской игрой заинтересовались! —Том кивком согласился примерить на себя предложенную роль. И только после этого задумался о трудностях. Занятия по самообороне и физической подготовке он всегда недолюбливал... Чтобы пережить их, приходилось стоять в самом дальнем углу и вообще не смотреть в сторону тренерши. Так удалось запомнить о ней немного: крупная, грубая женщина, чьего грозного рявка и тяжёлой руки многие боялись до дрожи в коленях. А ещё она из Техаса... Даже при таких скудных сведениях Томас кое-что придумал. С хилым телосложением ничего нельзя было сделать — но для намёка на комплекцию тренерши он расправил плечи, выкатил грудь колесом и в таком виде широкими, громкими шагами прошёлся по кругу с грозным лицом. Перфоманс вышел скорее нелепый и оттого забавный. Маленькая публика ответила весёлыми смешками. Но всем стало не до смеха, когда сама тренерша Брант на удивление незаметно возникла позади Томаса. Он даже не успел осознать опасность — уже через секунду висел в воздухе, поднятый за шкирку, как щенок. — Какие-то проблемы, тихоня? — спросила она в свойственной лишь ей манере: спокойно, но с вызовом, ещё и смотря в упор таким взглядом, от которого всё холодело и сдавливалось внутри... Томас сжался в комочек и помотал головой. То был правильный ответ. Тренерша ещё несколько мгновений разглядывала его побледневшее лицо — и наконец поставила студента на пол. Но с миром так просто не отпустила: — А ну-ка бегом на месте, чтобы я видела! «Свидетелям» улизнуть тоже не удалось. Едва они попытались — как тут же были прикованы к месту одним лишь грозным взором... Выбора не было. Каждую секунду, которую виновник сего сборища проводил в оцепенении, терпение тренерши, угрожающе нависшей над ним, ощутимо иссякало. Сердце бешено колотилось в груди, все нервы были на пределе, и внезапно страх и напряжение преобразились в нечто необычное. Томас действительно побежал на месте, но не так, как это сделал бы любой другой человек, а настолько реально, что казалось, будто под его ногами не бетонный пол, а беговая дорожка. В немом изумлении все пытались уследить за его движениями, но никому так и не удалось понять, как, чёрт возьми, у него это получалось... — Странно, но ладно... — тренерша почесала затылок, а затем снова кинула строгий взгляд на притихших студентов: — Именно так вы все у меня побежите, если я увижу или услышу ещё одну шуточку про меня или кого-то из преподов, ясно вам?! Все бодро закивали — и лишь после этого наконец получили жест-отмашку, разрешающий спастись бегством, что они и сделали в ту же секунду. Только Томас, уже заметно уставший, продолжал бежать на месте, пока тренерша думала, накинуть ли ему новых указаний за эти выкрутасы. Вдруг из-за широкой спины Брант высунулась голова докторши Беллум — всё это время и она наблюдала, случайно или нарочно прячась за массивной коллегой. Сэйра обошла Томаса вокруг, то и дело поправляя очки с задумчивым видом, чем только сильнее тревожила его: он ожидал новых упрёков... Но вот она остановилась сбоку и расхохоталась. Легче ему от этого не стало, скорее наоборот. — Ну актёр! Ты что с трением подошвы сделал? Хэй, а меня сможешь спародировать? Томас, не останавливаясь, повернул голову в сторону учёной и неуверенно кивнул, приняв просьбу за приказ. — Сразу после упражнения, — отрезала тренерша. Она бесцеремонно положила большую ладонь на голову студента и без особых усилий вернула её в прежнее положение. — Вперёд смотри. Не отвлекаться.